Смысл библейского и святоотеческого учения о “гневе” Божием. — “Гнев” Божий, как “удаление и отвращение от порока”. — “Гнев” не исключает в Боге проявлений Божественной “любви” к человеку–грешнику, но сам вызывается именно Божественною любовью. — “Гнев”, как выражение и проявление “правосудия”.

Если вечная жизнь праведников и нескончаемое блаженство их, с одной стороны, и вечная смерть грешников, соединенная с вечными мучениями, с другой, называются в Божественном Откровении и святоотеческой письменности “воздаянием”, наградой и тому подобными именами только “по неточному словоупотреблению” (εκ καταχρήσεως)[911], то тем более именно такой смысл необходимо придавать тем выражениям св. Писания, в которых наказания и вечные мучения грешников поставляются в связь с движениями “гнева” Божия, — как его прямые последствия, проявления и обнаружения[912].

Самые выражения св. Писания, приписывающие Богу “гнев” и т. под., по согласному и вполне определенному святоотеческому учению, ни в коем случае не могут и не должны быть понимаемы и истолковываемы в смысле буквальном и прямом, — смысл всех этих мест св. Писанияантропоморфический, переносный;это — не более, каколицетворения. Беcпредельное величие Бога, Его абсолютная неизменяемость безусловно исключают собою возможность в Нем всяких аффектов[913], к числу которых бесспорно принадлежит и “гнев”.

Как Существо Всесовершенное и Всеблаженное, Бог абсолютно бесстрастен (απαθής). Ногневесть именноаффект, страсть(πάθος), т. е. известного родастрадание, а потомугнев, в смысле действительного раздражения, возмущения природы,ни в коем случае не может быть принадлежностью Божестваи потому не должен ему приписываться в точном смысле[914].

Происхождение и употребление выражений св. Писания, приписывающих Богугнев, местьи т. под., как и всех вообще антропоморфических олицетворений Бога, свв. Отцами вполне определенно объясняется в том смысле, что Божественное Откровение допускает это употребление из снисхождения к немощи человеческого религиозного воззрения, особенно на низших ступенях его интеллектуального и нравственного развития, а также и вообще — вследствие совершенной недостаточности языка человеческого, для выражения идей сверхчувственного свойства[915][916].

Как же собственно точнее и определеннее следует понимать и представлять себе момент так называемого “гнева Божия”, — каков существенный характер и основной смысл этого явления Божественной жизни по отношению к человеку, в чем заключается его основа, производящие факторы, каковы собственно формы и способы его проявления и осуществления? Т. е., другими словами, как св. Писание и особенно свв. Отцы церкви истолковывают нам сущность и способы проявления “гнева” Божия?

“Гнев Божий” имеет своим предметом то, что есть в человеке, в его внутренней религиозно–нравственной жизни, неправедного, — “он открывается” “на всякое нечестие и неправду людей” (επί πάσαν ασέβειαν καί αδικίαν άνθρώπων), “содержащих истину в неправде” (την αλήθειαν εν αδικία κατεχόντων)[917], т. е. он вызывается извращением должного, нормального порядка и направления его религиозно–нравственной жизни и, следовательно, — “противлением”, “неповиновением” Богу (τή άπειθεία)[918]. — когда жизнь и деятельность человека, состояние его личности и природы перестают отвечать действительной, установленной Богом, сущности и норме его бытия[919]и становятся, таким образом, попранием его истинно человеческого назначения, радикально извращая положение человека в міре, как представителя Бога на земле.

Имея в своейоснове противодействиегреху, как явлению, представляющему собой коренное извращение изначальной воли Божией, самовольное и сознательное отступление от неё, противление ей, — гнев Божий по своему характеристическомусодержаниюявляется отрицанием благоволения ко всему в религиозно–нравственном отношении ненормальному, отступающему от божественных планов и предначертаний о спасении человека. По словам св.И. Дамаскина, “гнев и ярость в отношении к Богу означаютудаление и отвращение от порока”[920], который вследствие этого и является по святоотеческому учениюнебытием, не имеющим никакого причастия вечной истинной жизни; вот почемуследствиемгнева Божия является именнолишениеистинной жизни,спасениявсего того, что ставит основным началом своей жизнедеятельности греховное себялюбие, — пока такое извращенное устроение человеческой жизни остается именно принципом господствующим[921].

В Боге “гнев” вызывается грехом человека не по мотиву личного, если так можно выразиться, оскорбления преступлением человека, а собственно абсолютным, совершеннейшим ведением того, что грех человека, являясь нарушением богоустановленного религиозно–нравственного миропорядка, в осуществлении которого, между тем, и заключается истинная жизнь, истинное благо самого же человека, оказывается, таким образом, для него гибельным, как попрание и нарушение разумного смысла самого его создания, самого факта существования в міре. Нарушая коренным образом самую норму, устои своего истинного бытия, человек перестает оправдывать самое свое существование на земле, представляя собою вопиющее нарушение Божией идее о міре, решительное попрание абсолютных начал истины, правды, любви, премудрости[922].

Таким образом, “гнев” Божий, будучи исключительно порядка нравственного, означает собственно отрицательное отношение Бога к существованию и проявлению в природе и личности человека боговраждебного элемента противления необходимому для истинного блага самого же человека, установленному Богом, нравственному миропорядку, вследствие чего умирает духовной смертью подлинная сущность человека, его духовное начало, дорогое и ценное в очах Божиих, как Его образ и подобие[923].

Отсутствие в “гневе Божием” личного момента оскорбления и мести предполагается и утверждается также тем фактом, что Божественное Откровение констатирует совмещение в Боге гнева и любви в отношении к одному и тому же объекту: человеку–грешнику[924].

Не менее знаменательно и характерно самое содержание Божия “гнева”, по изображению св. Писания. Даже в Ветхом Завете понятию гнева Божия придается такой характер, в силу которого из его содержания, по библейскому воззрению, “совершенно выделяется представлениеличного злобного чувства— этого главного мотива человеческой мести и гневливости. Напротив, в понятие божественного гнева здесь вноситсяпредставление о чувстве скорби и сожаленияв отношении к грешнику… и даже более того — чувство любви, благодаря чему Бог, и наказывая виновных, при всем том не удаляется от них и не лишает их своей милости…, но ждет обращения их на истинный путь и все устрояет ко благу их[925][926]. “Я Бог, а не человек: подвиглось во мне сердце Мое; вскипела жалость. Не дал действовать ярости гнева Моего”[927], Гнев Божий, имея своим объектом собственно не грешника, а его грех, т. е. простираясь на грешника лишь постольку, поскольку он настроен боговраждебно, поскольку его природа искажена грехом, не исключает, а напротив, предполагает “богатую милость” и “великую любовь”[928], которую Бог продолжает оказывать и грешнику, все же близкому Богу по способу его происхождения и по остаткам богоподобной, духовной стороны его природы[929].

Верная духу св. Писания, его точная истолковательница, святоотеческая аскетическая письменность с особенной, нарочитой выразительностью оттеняет тот факт, что в Боге абсолютно отсутствует момент личного оскорбления, мести[930], ненависти[931], поскольку любовь (αγάπη) безусловно противоположна вражде (εχθρα)[932].

Благость — существенное, основное свойство Божие — не может ослабеть, потерпеть какое–либо изменение или прекратить свое действие по отношению к человеку, хотя бы и падшему, — и по отношению к согрешившим, на которых простирается “гнев” Божий, Бог, однако, не перестает проявлять свое дивное человеколюбие, устрояя всеми возможными средствами, только без насилия человеческой свободы, его спасение и даже к упорным грешникам проявляя свое “долготерпение, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию”[933][934].

Поэтому “гнев” Божий вовсе не противен любви Божией к человеку, совсем не исключает её; напротив, то, что обычно называется “гневом” Божиим является в сущности таким моментом промыслительной деятельности Божией в отношении к человеку, который необходим для торжества самой же любви Божией к человеку[935], поскольку его прямою целью и положительным результатом оказывается или уничтожение или, по крайней мере, ослабление гибельных, ведущих к вечной смерти, последствий как для самого человека–грешника, так и для общего дела божественного домостроительства о спасении міра[936][937].

Вот почему и “гневающийся” на человека Бог требует от грешника для своего примирения с ним не отплаты за прежние грехи, а только освобождения от греха, отвращения от прежнего образа жизни, возвращения к Богу, Сам же предлагая при этом и средства к их устранению. Если человек внемлет голосу Божию и пользуется богодарованными средствами, то Бог является “милостивым к (прежним) неправдам” его и “не вспоминает более” (прежде совершённых) грехов и беззаконий “его”[938]. “Кто во Христе,тотновая тварь; древнее прошло, теперь все новое…, потому что Бог во Христе примирил с Собою мір, не вменяя (μή λουζόμενος)людямпреступлений их”[939]. Примирение Бога с человеком, в качестве своего необходимого, обязательного и при том единственного условия, требует именно коренного преобразования самого человека, изменения отношений именно со стороны человека, так как Бог в сущности никогда и не отвращался от человека, не удалялся от него, а напротив, всегда и всевозможными средствами призывал грешника к себе, и не переставал отечески любить и жалеть его.

Отсюда отложение “гнева” Божия происходит только вследствие фактического очищения человека от греха, преобразования внутреннего его существа, так как единственною причиною возникновения в Боге “гнева” является именноналичность в человеке греха[940]. Примиряется собственно не Бог, а человек; Бог же является Примирителем человека с Собой, со Своей Правдой[941]. Именно перемена настроения человека в отношении к Богу, как условие благодатного воздействия на него Св. Духа, очищает его природу и личность от греха и соединяет его с Богом. Следовательно, собственно грех человека, а не гнев Божий — подлинная и основная причина лишения грешника общения с Богом, а вследствие этого единственная причина постигающих его в земной жизни зла и страданий, а также и ожидающих его неминуемо в будущем веке нескончаемых мучений[942].

Кратко, но точно выражена сущность православного учения по данному вопросу в следующих словах св.И. Златоуста:“Сам Господь Бог никогда не отвращается от нас, но мы удаляем себя от Него. Если же собственно грех удаляет нас от Бога, то разрушим эту пагубную преграду, и тогда ничто не будет препятствовать нам снова приблизиться к Богу[943].

“Гнев Божий”, будучи чужд момента вражды и возмездия в собственном смысле и не заключая в себе какой–либо противоположности Божией любви, которую он не исключает а именно предполагает, — в своемположительном содержаниии характеристических особенностях определяется собственно тем, что, по своему существу, он является именно обнаружением Божияправосудия(δικαιοκρισίας του Θεού)[944], т. е. судящей, деятельности Правды Божией (δικαιοσύνη δικαστή)[945]. Мы уже видели, что в православном учении “гневом” Божиим называется собственно промыслительное, правосудное отношение Божие к грешникам, со всеми проистекающими отсюда для человека последствиями, — наказаниями[946], в понятии которых мыслятся бедствия и страдания земной жизни, а также и окончательное отвержение нераскаянных грешников на страшном суде Христовом.

Это промыслительное отношение Божие к грешникам есть, таким образом, собственно один из существенных моментовБожией правды(ή δικαιοσύνη του Θεού)[947].

Это обстоятельство обосновывает для нас необходимость возможно точного и глубокого раскрытия православного учения о “Правде Божией”. Такое именно раскрытие в высшей степени важно для более точного и определенного понимания основной сущности и характеристического содержания отношений Бога к делу спасения человека, в особенности же в его конечном, телеологическом моменте, каковым является сообщение от Бога вечного блаженства праведникам и нескончаемого мучения грешникам, причем в связи с раскрытием православного учения о Правде Божией углубляется понимание и самого характера и значения присуждения Богом той или другой участи людям в загробном міре.