Оставивъ мельницу, мистеръ Фенвикъ пошелъ къ эсквайру и, какъ бы въ противорѣчіе тому что говорилъ Сему Бретлю, сталъ заступаться предъ землевладѣльцемъ за молодаго человѣка. Теперь, во всякомъ случаѣ, онъ прилежно работаетъ и, кажется, намѣренъ не оставлять работы. Онъ обнаружилъ чувство собственнаго достоинства, которое нравилось настоятелю, хотя оно было выражено нѣсколько оскорбительно для него. Джильморъ никакъ не соглашался съ другомъ.

-- Зачѣмъ очутился онъ въ вашемъ саду? Зачѣмъ прятался за заборомъ Тромбула? Когда я вижу людей скрывающихся ночью въ оврагахъ, я не могу предположить что они затѣваютъ что-нибудь похвальное.

Мистеръ Фенвикъ представилъ нѣкоторыя слабыя оправданія и для этихъ проступковъ. Можетъ-быть, Семъ не зналъ вполнѣ преступности людей съ которыми связался и зашелъ въ садъ за фруктами. Вопросъ этотъ обсуждался весьма обстоятельно, и эсквайръ обѣщалъ наконецъ подождать еще какой-нибудь провинности со стороны Сема прежде чѣмъ произнести надъ нимъ окончательный приговоръ.

Въ тотъ же вечеръ или, лучше сказать, ночью, ибо было уже безъ малаго двѣнадцать часовъ, Фенвикъ ходилъ по саду съ женой. Мѣсяца не было, ночь была очень темна. Они остановились у калитки ведущей на кладбище, и Хватай очевидно почуялъ ихъ, ибо началъ издавать глухое рычанье, хорошо уже знакомое настоятелю.

-- Добрая собака! Добрая собака! сказалъ настоятель въ полголоса.-- желалъ бы я имѣть такую же.

-- Она бы только рвала платья горничнымъ и кусала бы дѣтей, отвѣчала мистрисъ Фенвикъ.-- Терпѣть не могу чтобы въ домѣ было такое злое животное.

-- Но какъ пріятно было бы поймать разбойника. Я становлюсь кровожаденъ съ тѣхъ поръ какъ узналъ что ударъ моей свинчатки не убилъ того негодяя.

-- Я знаю, Франкъ, что ты думаешь объ этихъ мошенникахъ больше чѣмъ говоришь.

-- Я сейчасъ думалъ, что еслибъ они пришли и унесли все серебро, бѣда была бы не велика. Мы купили бы приборы изъ новаго серебра, и никто не замѣтилъ бы разницы.

-- А еслибъ они всѣхъ насъ перерѣзали.

-- Этого никогда не бываетъ. Теперь разбойники не тѣ что прежде. Они идутъ только туда гдѣ есть навѣрное чѣмъ поживиться и безъ большой опасности. Не думаю чтобы теперь разбойники кого-нибудь рѣзали. Они слишкомъ дорожатъ собственною шеей.

Потолковавъ еще немного, они порѣшили, если слухиоразбояхъ не прекратятся, отослать серебро на храненіе въ Салисбери. Затѣмъ они отправились спать.

На слѣдующее утро, въ воскресенье, за нѣсколько минутъ до семи часовъ, слуга разбудилъ настоятеля, постучавшись въ дверь спальни.

-- Что такое, Роджеръ?

-- Бога ради вставайте! Были разбойники и убили мистера Тромбула.

Мистрисъ Фенвикъ закричала, настоятель вскочилъ и одѣлся въ полминуты. Въ полминуты также мистрисъ Фенвикъ, накинувъ пеньюаръ, бросилась на верхъ къ дѣтямъ. Ей представилось, конечно, что убійцы, покончивъ Тромбула, тотчасъ же отправились къ ней въ дѣтскую. Мистеръ Фенвикъ не вѣрилъ этой вѣсти. Если кто-нибудь ушибется на охотѣ, всегда разказываютъ что онъ убился до смерти. Если въ кухнѣ выкинетъ въ трубу, всегда говорятъ что домъ сгорѣлъ до основанія. Однако что-нибудь, вѣроятно, случилось у фермера Тромбула, и настоятель устремился садомъ, огородомъ и кладбищемъ со всею скоростью на какую были способны его ноги. На дворѣ фермы онъ засталъ толпу людей и, между прочимъ, обоихъ констеблей и нѣкоторыхъ изъ главныхъ торговцевъ селенія. Прежде всего бросился ему въ глаза трупъ Хватая. Собака лежала окоченѣвъ; ее отравили.

-- Что съ мистеромъ Тромбуломъ? спросилъ онъ у перваго встрѣчнаго.

-- Господи! Развѣ вы не слыхали? Ему разбили голову молоткомъ. Онъ тутъ же и умеръ.

Настоятель вошелъ въ домъ. Сомнѣнія нѣтъ. Фермеръ былъ убитъ, и деньги его похищены ночью. Наверху мистеръ Фенвикъ протѣснился въ спальню фермера. Вотъ лежитъ тѣло. Тутъ былъ мистеръ Криттендонъ, сельскій врачъ, и толпа мущинъ, и двѣ-три старухи. Между женщинами была сестра Тромбула, жена сосѣдняго фермера, пришедшая съ мужемъ не задолго до мистера Фенвика. Тѣло нашли на лѣстницѣ, и очевидно было что фермеръ отбивался отчаянно, пока не нанесли ему удара который свалилъ его.

-- Я говорила ему, не разъ говорила, а онъ все упрямился держать деньги при себѣ.

Такъ говорила сестра Тромбула, мистрисъ Будль.

Оказалось что у Тромбула было болѣе полутораста фунтовъ, все почти золотомъ, и что онъ держалъ ихъ въ своей спальнѣ въ шкатулкѣ. Одна изъ служившихъ у него женщинъ,-- онъ былъ вдовъ и бездѣтенъ,-- заявила что онъ вынималъ на ночь шкатулку изъ шкафа и бралъ съ собою въ постель. Она сама видала ее не разъ, принося ему теплое питье, когда ему нездоровилось. На первый спросъ она отвѣчала что не помнитъ, говорила ли объ этомъ кому-нибудь: кажется, никому не говорила; а потомъ она готова была поклясться что не проронила ни слова никому на свѣтѣ. Она пользовалась хорошей репутаціей, принадлежала къ порядочному семейству и извѣстна была мистеру Фенвику. Звали ее Агнеса Попъ. Другая служанка была женщина пожилая, всю жизнь прожившая въ домѣ фермера, но, къ сожалѣнію, глухая. Она знала о деньгахъ и всегда о нихъ безпокоилась, часто говорила объ этомъ съ хозяиномъ, но никогда ни слова съ Агнесой. Дѣвушка, спавшая съ нею, разбудила ее, какъ оказывалось, въ эту ночь около двухъ часовъ, и сказала ей что слышитъ шумъ, будто кто-то возится, будто возится множество людей. Долго, можетъ-быть съ часъ, лежали онѣ, боясь пошевелиться. Наконецъ старуха зажгла свѣчу и сошла внизъ съ чердака, на которомъ онѣ спали. Сразу бросилось ей въ глаза тѣло хозяина въ рубашкѣ, лежащее на лѣстницѣ. Тутъ она позвала единственнаго человѣка бывшаго въ домѣ кромѣ ихъ, пастуха, который всю жизнь прожилъ у Тромбула. Онъ отперъ домъ, пошелъ за помощью и нашелъ на дворѣ мертвую собаку.

Къ десяти часамъ событія эти стали извѣстны всѣмъ, и эсквайръ явился на мѣсто преступленія. Убійца или, какъ полагали, убійцы, вошли въ переднюю дверь, представлявшую весьма легкій доступъ въ домъ, тогда какъ задняя дверь, въ которую всѣ ходили, была тщательно заперта и замкнута. Вошли, вѣроятно, чрезъ кладбище, въ заднія ворота, ибо они оказались отпертыми, а ворота выходившія на большую дорогу найдены были запертыми. Фермеръ самъ весьма тщательно запиралъ и тѣ и другія, выпуская Хватая на ночь. Бѣдный Хватай заманенъ былъ къ гибели кускомъ отравленнаго мяса, который ему бросили, вѣроятно, задолго до нападенія.

Кто же убійцы? Вотъ что, разумѣется, спрашивалось прежде всего. Нужно ли говорить съ какою грустью на сердцѣ Фенвикъ обсуждалъ этотъ вопросъ съ эсквайромъ? Конечно, надо освѣдомиться какимъ образомъ Семъ провелъ ночь. Боже! Что будетъ съ бѣднымъ семействомъ, если онъ замѣшанъ въ такомъ дѣлѣ? Тутъ настоятель вспомнилъ что не разъ въ воскресенье видѣлъ онъ вмѣстѣ Сема Бретля и Агнесу Попъ. Въ безпокойствѣ своемъ, онъ, весьма неблагоразумно, пошелъ къ дѣвушкѣ и сталъ ее распрашивать.

-- Ради васъ самихъ, Агнеса, скажите мнѣ, увѣрены ли вы что вы никогда не говорили объ этомъ ящикѣ съ деньгами Сему Бретлю?

Дѣвушка покраснѣла и колебалась, а потомъ сказала что положительно не говорила ничего. Она съ Семомъ и десяти словъ не перемолвила съ тѣхъ поръ какъ узнала объ этомъ.

-- Но десяти словъ достаточно, Агнеса.

-- Эти слова не были сказаны, отвѣчала дѣвушка.

Однако она все краснѣла, и смущеніе какъ будто уличало ее въ глазахъ настоятеля.

Настоятелю надо было идти въ церковь; но эсквайръ, какъ мировой судья, отправился на мельницу съ двумя констеблями. Тамъ нашли они Сема съ отцомъ, матерью и сестрой. Никто съ мельницы не ходилъ въ церковь въ этотъ день. Къ нимъ пришла вѣсть объ убійствѣ, и всѣ они чувствовали, хотя и не говорили другъ другу, что могутъ быть какъ-то связаны съ этимъ дѣломъ. Семъ ни слова почти не говорилъ съ тѣхъ поръ какъ услышалъ о смерти Тромбула. Однако, видя что отецъ молчитъ, какъ пораженный какимъ-то внезапнымъ страхомъ, онъ сказалъ старику чтобъ онъ поднялъ голову и не смущался. На такія слова старый Бретль не отвѣчалъ ничего, а только сѣлъ въ свои кресла и молча сидѣлъ, пока не пришелъ судья съ констеблями. Не много было народу въ церкви, и мистеръ Фенвикъ сократилъ службу. Онъ не могъ произнести проповѣдь которую приготовилъ, а сказалъ нѣсколько словъ объ ужасномъ событіи совершившемся такъ близко отъ всѣхъ ихъ. Этотъ человѣкъ, который теперь въ нѣсколькихъ шагахъ отсюда лежитъ съ размозженною головой, вчера вечеромъ былъ здоровъ и крѣпокъ. Въ мирномъ селеніи появились злодѣи, приведенные лѣнью къ праздности, а праздностью къ преступленію.... Всѣ мы знаемъ какія слова сказалъ настоятель и догадываемся съ какимъ напряженнымъ вниманіемъ они были выслушаны. Этотъ человѣкъ былъ близокъ всѣмъ присутствовавшимъ, поэтому гибель его всѣхъ поразила и наполнила тревогой, вѣроятно, не безъ примѣси, увы! и нѣкотораго чувства удовольствія. Но проповѣдь, если слова настоятеля могли назваться проповѣдью, была весьма коротка, и кончивъ ее, настоятель самъ тотчасъ же отправился на мельницу.

Уже было открыто что Семъ уходилъ изъ дому ночью. Онъ сначала не признавался въ этомъ, говорилъ что легъ спать послѣ всѣхъ, часовъ въ одиннадцать, но ночевалъ дома и не выходилъ изъ мельницы до поздняго утра. Но сестра слышала какъ онъ вставалъ и видѣла какъ проходилъ онъ въ темнотѣ мимо ея окна. Она не слыхала какъ онъ вернулся, а вставъ въ шесть часовъ, застала его уже дома. Онъ не обнаружилъ досады на нее, когда она дала такое показаніе, и сознался что уходилъ изъ дому и прошелся до большой дороги, объясняя откровенно свое первое запирательство желаніемъ, ради отца и матери, скрыть это обстоятельство, могущее, какъ ему извѣстно, подать поводъ къ подозрѣніямъ которыя смертельно огорчатъ ихъ. Онъ однако увѣрялъ что не ходилъ далѣе поворота дороги противъ вязниковской сторожки, откуда идетъ тропа на мельницу. Что же онъ тамъ дѣлалъ? Ничего не дѣлалъ, а сидѣлъ и курилъ на изгородкѣ. Не видалъ ли онъ проѣзжихъ? Тутъ онъ запнулся, но потомъ сказалъ что слышалъ звукъ колесъ и шагъ пони на дорогѣ. Экипажъ, какой неизвѣстно, должно-быть, только что проѣхалъ къ Булгамптону, когда онъ пришелъ къ дорогѣ. Не пошелъ ли онъ вслѣдъ за этимъ экипажемъ? Нѣтъ, онъ и намѣревался пойти, но не пошелъ. Не догадывается ли онъ кто это проѣхалъ? Предъ тѣмъ много догадокъ было уже высказано вслухъ о Джакѣ Точильщикѣ и его товарищѣ, и стало извѣстно всѣмъ что настоятель нѣсколько дней тому назадъ столкнулся съ этими людьми въ своемъ саду. Семъ, допрашиваемый неотступно, сказалъ что ему приходило въ голову не телѣга ли это Точильщика проѣхала. Онъ не зналъ что Джакъ собирался быть въ Булгамптонѣ въ эту ночь, но слышалъ какъ онъ выражалъ намѣреніе обобрать персики въ саду настоятеля. Спрашивали его и о деньгахъ Тромбула. Онъ заявилъ что не слыхалъ никогда что фермеръ держитъ деньги въ домѣ. Онъ зналъ что фермера считали очень бережливымъ человѣкомъ, и только. Онъ увѣрялъ что не менѣе другихъ удивленъ случившимся несчастіемъ. Еслибы разбойники повернули въ другую сторону и ограбили настоятеля, онъ бы не такъ удивился. Онъ признавался что называлъ настоятеля навязчивымъ сплетникомъ въ присутствіи этихъ людей.

Все это кончилось, разумѣется, арестомъ Сема."Онъ зналъ это самъ напередъ и уговаривалъ мать не вѣшать головы и не унывать. "Не надолго, матушка," говорилъ онъ. "У меня нѣтъ этихъ денегъ, и ни въ чемъ меня не уличатъ." Его увели въ Гайтсбери на эту ночь, чтобы поставить предъ съѣздъ судей, который собирался тамъ въ четвергъ. Теперь его велѣлъ арестовать эсквайръ Джильморъ.

Настоятель, послѣ ухода Сема, остался нѣкоторое время со стариками, но скоро убѣдился что присутствіе его лишнее. Мельникъ не хотѣлъ говорить, а старуха была убита горемъ мужа.

-- Не знаю какъ и думать объ этомъ, сказалъ Фенвикъ вечеромъ женѣ.-- Улики весьма сильныя, но я еще не пришелъ ни къ какому опредѣленному мнѣнію.

Въ это воскресенье не было вечерней проповѣди въ Булгамптонѣ.