Настоятель, посвятивъ недѣлю на раздумыванье о новой непріятности, наконецъ написалъ маркизу. И дѣйствительно, нельзя было медлить, если онъ надѣялся помѣшать постройкѣ, потому что на другой же день послѣ свиданія съ настоятелемъ, Гримсь съ двумя помощниками началъ свои размѣриванія на указанномъ мѣстѣ, вбивая колышки для обозначенія угловъ будущаго зданія и мѣстами вырѣзывая дернъ. Гримсь, несмотря на то что былъ строгимъ приверженцемъ церкви, готовъ былъ строить не только методистскую часовню, но даже языческій храмъ, еслибы представился случай, однако по первой просьбѣ священника согласился отложить на время работу. "Гримсь", сказалъ священникъ, "не скажу чтобы работа ваша мнѣ нравилась."

-- Въ самомъ дѣлѣ, сэръ? Я самъ думалъ, не примите ли вы это за обиду отъ маркиза.

-- Я хочу написать ему. Если возможно, отложите работу дня на два.

Гримсъ тотчасъ же собралъ свои инструменты и ушелъ, рискуя навлечь на себя сильное негодованіе мистера Пудельгама. Мистеръ Пудельгамъ торжествовалъ, мечтая о своемъ будущемъ Салемѣ, и рѣшилъ воспользоваться удобнымъ случаемъ и подъ защитой маркиза поссориться съ Фенвикомъ. До сихъ поръ характеръ Фенвика оказывался ему не подъ силу, и онъ противъ воли принужденъ былъ жить въ мирѣ и дружбѣ съ настоятелемъ. Онъ былъ значительно старше Фенвика, тридцать лѣтъ уже занималъ духовную должность и всегда имѣлъ удовольствіе не ладить съ духовенствомъ господствующей церкви. Быть браконьеромъ въ чужихъ владѣніяхъ, красть души изъ-подъ вліянія выше его поставленнаго священника, строго отзываться о недостаткахъ противника, однимъ словомъ, быть для него нарывнымъ пластыремъ, мистеръ Пудельгамъ считалъ за большую честь. Но мистеръ Фенвикъ понималъ кое-что въ такихъ дѣлахъ и не безъ тайнаго удовольствія рѣшился лишить мистера Пудельгама его нарывныхъ свойствъ. Запрещенная охота имѣетъ свой особый интересъ, который пропадаетъ когда дано полное право стрѣлять. Пудельгамъ далеко не былъ счастливъ въ мирѣ и дружбѣ, къ которымъ обязывалъ его настоятель, и давно замѣтилъ что овощи и персики не могутъ вознаградить за потерю возможности съ горечью проповѣдовать съ кафедры Салема, и при всякомъ удобномъ случаѣ, объ ужасныхъ оскорбленіяхъ которымъ онъ подвергается безвинно, что онъ всегда дѣлалъ наслажденіемъ, пока его такъ не опутали, стѣснили и не унизили. При всей свободѣ дѣйствовать, ему рѣдко удавалось выманитъ душу изъ-подъ вліянія настоятеля; мало того, онъ самъ потерялъ часть вліянія на свою паству, и начиналъ убѣждаться что всему причиной овощи и персики. Онъ упрекалъ себя что, не добиваясь и не желая вещественныхъ знаковъ дружбы, не отвергнулъ ихъ. Онъ мучительно, сознавалъ хитрость молодаго священника, лишившаго его секту обаянія угнетенія, безъ чего не можетъ существовать никакая раскольничья секта рядомъ съ установленною церковью. Раздоръ былъ необходимъ мистеру Пудельгаму. Миръ и дружба съ настоятелемъ лишали его всякаго значенія. Все это онъ уже, давно понялъ, и сдѣлавшись свидѣтелемъ размолвки маркиза со священникомъ, рѣшилъ воспользоваться удобнымъ случаемъ. Онъ придумалъ сдѣлать замѣчаніе Фенвику что ему не слѣдовало, говорить съ маркизамъ такъ дерзко, какъ онъ позволилъ себѣ говорить,и выходя изъ фермы Тромбула, готовилъ проповѣдь объ уваженіи къ властямъ. Но тогда неожиданное сравненіе мастера Фенвика перепутало всѣ мысли Пудельгама, онъ струсилъ и присмирѣлъ. Онъ совсѣмъ не умѣлъ держать себя съ настоятелемъ какъ равный ему, но желаніе ссоры усилилось, и когда Пакеръ, управляющій маркиза, сказалъ ему что лугъ противъ воротъ усадьбы настоятеля самое удобное мѣсто для методистской часовни, и что маркизъ готовъ удвоить пожертвованную на постройку сумму, мистеръ Пудельгамъ понялъ что пришла минута опоясать чресла, и рѣшилъ съ этихъ поръ возвращать вещественные знаки дружбы гордому дарителю.

Мистеръ Пудельгамъ ни на минуту не выпускалъ изъ виду мѣста своего будущаго священнодѣйствія, и когда Гримсь со своими помощниками ушелъ оттуда, онъ сейчасъ же послѣдовалъ за ними, угрожалъ маркизомъ и доказывалъ необходимость немедленно приступить къ постройкѣ. Но Гримсъ остался непреклоненъ. Настоятель просилъ отложить дня на два работу, а желанія настоятеля нельзя не исполнить. Если такихъ пустяковъ не позволяютъ сдѣлать для настоятеля, то какой же порядочный человѣкъ станетъ жить въ Булгамптонѣ. На всѣ доказательства Пудельгама Гримсь отвѣчалъ что времени впереди много, чтобы не безпокоились, работа будетъ окончена къ сроку, если впрочемъ маркизъ не раздумаетъ, что легко можетъ случиться. "Маркизъ не раздумываетъ, мистеръ Гримсъ", возразилъ разобиженный Пудельгамъ, и ушелъ отъ Гримса.

Весь Булгамптонъ уже Толковалъ о ссорѣ, хотя мистеръ Фенвикъ тщательно избѣгалъ всякаго повода къ ссорѣ. Онъ никому кромѣ жены не высказалъ своей досады, и обращаясь съ просьбой къ Гримсу, принялъ лицемѣрно равнодушный тонъ. Онъ зналъ однако что приходъ волнуется, и принимаясь за письмо къ маркизу, готовъ былъ отказаться отъ своего намѣренія вступить въ борьбу и вмѣсто того пойти къ Гримсу и сказать ему что онъ можетъ начать строить. Прилично ли ему, священнику, называть христіанскій храмъ поставленный противъ воротъ его усадьбы -- оскорбленіемъ? Какъ можетъ пѣніе молитвъ братьевъ христіанъ оскорблять его слухъ? И притомъ, если глаза и слухъ его, по человѣческой слабости, будутъ страдать, не обязанъ ли онъ подчиниться маленькой непріятности во имя своей великой обязанности? Не готовъ ли онх вызвать вражду своимъ противорѣчіемъ, забывая святую обязанность поддерживать любовь и миръ между ближними? Кромѣ того, въ своей усадьбѣ онъ имѣетъ все что ему опредѣлено имѣть, а у бѣднаго старика Пудельгама нѣтъ ничего опредѣленнаго, и потому имѣетъ ли кто право осуждать бѣднаго, всегда нуждающагося священника за то что онъ ищетъ покровительства своему Салему?

Такія размышленія останавливали Фенвика, но когда онъ вспомнилъ что постройкой методистской часовни противъ воротъ его усадьбы маркизъ хотѣлъ его наказать, онъ не могъ воспротивиться искушенію поспорить съ маркизомъ. И притомъ, если онъ такъ легко уступитъ теперь, развѣ маркизъ не будетъ искать средствъ досадить ему чѣмъ-нибудь другимъ. А главное, еще не извѣстно, будетъ ли его уступка способствовать благу прихода. Онъ убѣдился что Пудельгамъ, добивался чести быть орудіемъ маркиза. Фенвикъ былъ задоренъ какъ немногіе. Они сами вызывали его на бой, могъ ли онъ отказаться? Думая и передумывая, онъ рѣшилъ что борьбы не миновать, и написалъ маркизу.

"Булгамптонъ, 3-го января, 186*

"Ваше сіятельство!

"Я случайно узналъ на дняхъ что для секты методистовъ вашего прихода предполагается построить часовню на лугу противъ воротъ моей усадьбы, и что мѣсто это выбрано и пожертвовано вашимъ сіятельствомъ. Не знаю насколько это справедливо; Гримсъ, здѣшній подрядчикъ, говоритъ что получилъ подрядъ отъ вашего управляющаго, и это даетъ мнѣ поводъ предполагать что мѣсто выбрано мистеромъ Пакеромъ, а не вашимъ сіятельствомъ. Такъ какъ въ настоящее время года маленькое промедленіе не можетъ повредить ходу постройки, я просилъ Гримса обождать немного, пока я объяснюсь съ вами.

"Могу увѣрить ваше сіятельство что рѣдкій священникъ господствующей церкви готовъ такъ охотно какъ я содѣйствовать чтобъ отложившіеся отъ нашей церкви имѣли удобные храмы для молитвы. Еслибъ у меня была своя земля, я, не задумался бы удѣлить часть ея съ этою цѣлью, и еслибы не было другаго мѣста столь же удобнаго какъ то которое теперь выбрано, я не дѣлалъ бы никакихъ возраженій. Я порадовался услыхавъ сначала отъ мистера Пудельгама что для постройки часовни выбрано мѣсто на перекресткѣ, мѣсто обширное, во всѣхъ отношеніяхъ удобное, и близкое отъ, большинства секты.

"Я не сталъ бы безпокоить ваше сіятельство по поводу выбора мѣста для методистской часовни, еслибъ у меня не было уважительныхъ возраженій противъ послѣдняго выбора. Я ни мало не сомнѣваюсь въ правахъ вашего сіятельства на пожертвованное мѣсто.

"Дѣло не въ клочкѣ земли, и хотя я до сихъ поръ считалъ его принадлежащимъ къ церковной землѣ, такъ какъ часть его прилежитъ ко входу въ усадьбу священника, но я убѣжденъ что вы, владѣлецъ обширной земли, не пожертвовали бы мѣста, въ правахъ своихъ на которое не были бы вполнѣ увѣрены. Итакъ, не спрашивая о томъ о чемъ нѣтъ надобности спрашивать, я почтительно прошу ваше сіятельство не забыть что постройка методистской часовни на выбранномъ мѣстѣ будетъ вѣчною обидой булгамптонскому викарію, а вы вѣроятно не захотите нанести безполезную обиду настоятелю прихода, большая часть котораго принадлежитъ вамъ.

"Не говорю о томъ возможно ли было бы мнѣ и моей женѣ -- также и будущимъ настоятелямъ и ихъ женамъ -- жить въ домѣ, у воротъ котораго, подобно сторожевой башнѣ, будетъ возвышаться красная кирпичная часовня. Возможно ли было бы вашему сіятельству жить въ Торноверъ-паркѣ, еслибы методисты вздумали построить башню противъ параднаго входа вашего дома? Но зная что у методистовъ не можетъ быть никакой уважительной причины строить свою часовню на такомъ мѣстъ, вы не позволили бы имъ. Да томъ же основаніи я теперь прошу васъ отмѣнить распоряженіе строить часовню противъ моихъ воротъ. Еслибы въ приходѣ не было другихъ, не менѣе удобныхъ мѣстъ, я не дѣлалъ бы возраженій.

"Имѣю честь быть "Вашего сіятельства покорнѣйшимъ слугой "Франсисъ Фенвикъ".

Маркизъ Тробриджъ, прочитавъ первую половину письма и вполовину только понявъ его смыслъ, началъ склоняться къ уступкѣ. Онъ былъ человѣкъ весьма ограниченный, и напыщенный своимъ положеніемъ, требовалъ безграничнаго почтенія отъ тѣхъ людей которые по его мнѣнію озарялись лучами его величія, и легко раздражался противорѣчіями, но онъ не былъ золъ. Онъ даже считалъ своею обязанностью быть снисходительнымъ къ низшимъ, съ которыми ему приходилось имѣть дѣло. Онъ ужасно разгнѣвался на булгамптонскаго священника, и былъ твердо убѣжденъ что такого вреднаго человѣка необходимо удалить изъ прихода, но при всемъ томъ ему стыдно было оскорбить священника своего прихода, каковъ бы ни былъ этотъ священникъ. Способъ наказать Фенвика изобрѣлъ Пакеръ, съ содѣйствіемъ Пудельгама, а маркизъ, одобривъ этотъ. способъ, почти забылъ о немъ. Когда мистеръ Фенвикъ замѣтилъ ему объ обидѣ наносимой церковному дому, и когда маркизъ вспомнилъ что въ его распоряженіи, по словамъ мистера Пудельгама, двѣ тысячи и два акра приходской земли, онъ началъ думать что дѣйствительно лучше будетъ построить часовню гдѣ-нибудь въ другомъ мѣстѣ. Священникъ человѣкъ вредный, его не мѣшало бы проучить, но наказаніе должно относиться къ человѣку, а не къ его общественной дѣятельности.

Такъ слагались мысли маркиза, пока маркизъ не дошелъ въ письмѣ до ужаснаго мѣста, гдѣ говорилось какъ о возможномъ дѣлѣ -- о постройкѣ методистской часовни въ собственномъ паркѣ маркиза, противъ его параднаго входа. Намекъ былъ почти такъ же дерзокъ какъ намекъ на дочерей его сіятельства. Ужъ не хочетъ ли онъ сказать что маркизы равны всѣмъ прочимъ смертнымъ? Еслибъ этотъ вѣроотступникъ способенъ былъ оцѣнить свое положеніе и положеніе маркиза, онъ не сдѣлалъ бы такого сравненія.

Маркизъ перечелъ письмо еще разъ, вникнулъ внимательнѣе въ смыслъ и замѣтилъ что весь тонъ письма съ самаго начала не хорошъ, что авторъ его человѣкъ злонамѣренный и слѣдовательно не заслуживаетъ ни малѣйшаго снисхожденія. Хотя бы пришлось сломать часовню для удовольствія будущаго настоятеля, теперь она будетъ поставлена, чтобы наказать Фенвика. Человѣкъ просящій снисхожденія не долженъ просить такъ дерзко. Сердце маркиза ожесточилось, и онъ рѣшился сдѣлать то чего ему не слѣдовало дѣлать какъ крупному мѣстному владѣльцу и джентельмену.

Прошло нѣсколько дней прежде чѣмъ маркизъ отвѣтилъ священнику. Онъ повидался съ Пакеромъ и вытащилъ планъ своихъ владѣній. На планѣ спорное мѣсто обозначено было не ясно, но маркизу казалось что онъ хорошо его помнитъ, и что во всемъ Булгамптонѣ нѣтъ мѣста столь удобнаго для методистской часовни. Прошло около недѣли со дня полученія письма, и маркизъ наконецъ приказалъ отвѣтить Фенвику. Чтобы не унижаться самому, онъ поручилъ это дѣло главному управляющему. Управляющій просто и кратко написалъ настоятелю что выбранное мѣсто они считаютъ caмымъ удобнымъ для методистской часовни.

Мистрисъ Фенвикъ, услыхавъ отвѣтъ, залилась слезами. Она была женщина далеко не мелочная, серіозно отворившаяся къ своимъ обязанностямъ жены и матери, и опытомъ, дошедшая до убѣжденія, что, вооружившись терпѣніемъ, можно перенесть всякую непріятность; но она любила свой домъ, гордилась своимъ садомъ, и радовалась глядя на свою красивую обстановку. Ее ужасало что безобразное зданіе испортитъ видъ ихъ усадьбы.

-- Мы будемъ слышать ихъ пѣніе и разглагольствованія каждый разъ какъ отворимъ окна фасада.

-- Мы не будемъ ихъ отворять.

-- Никакими средствами намъ отъ нихъ не избавиться. Каждый разъ, входя или выходя изъ воротъ, мы будемъ ихъ видѣть. Все равно еслибъ они поселились въ нашемъ домѣ.

-- Ты, кажется, думаешь что мистеръ Пудельгамъ не будетъ сходить со своей каѳедры.

-- У нихъ тамъ постоянно что-то творится. И притокъ развѣ не все равно: отворенное или затворенное, но это зданіе будетъ всегда торчать предъ нами. Какъ это вредно подѣйствуетъ на приходъ! Право, тебѣ теперь надо бы искать другаго мѣста.

-- Убѣжать отъ непріятеля?

-- Не отъ непріятеля, а отъ неотвратимаго зла.

-- Я этого не сдѣлаю, сказалъ священникъ.-- Еслибы даже не было другихъ причинъ остаться, я не хочу позволить маркизу Тробриджу говорить что онъ выгналъ меня изъ прихода чтобы наказать за неповиновеніе. Не я искалъ ссоры; онъ невыносимо надмененъ и дерзокъ, а теперь радъ оскорблять меня за то что я не выношу его дерзостей. Онъ, конечно, въ своемъ положеніи можетъ сдѣлать мнѣ много непріятностей, но ему не удается выгнать меня изъ прихода.

-- Какая же радость здѣсь-то оставаться, если мы будемъ постоянно страдать.

-- Мы не будемъ страдать. Какъ! Страдать, потому что безобразное зданіе возвышается противъ нашихъ воротъ! Мнѣ не часовня непріятна, а ихъ поступокъ. Если будетъ возможно помѣшать имъ, я помѣшаю. Я считаю своимъ долгомъ бороться, чего бы мнѣ ни стоила борьба, но я не отступлю.

Мистрисъ Фенвикъ не возражала, но съ этихъ поръ домъ и все окружающее потеряли въ ея глазахъ всю свою прелесть.