Въ концѣ первой недѣли августа, въ булгамптонскій церковный домъ пришло извѣстіе, которое, не имѣя никакого значенія для Фенвиковъ, тѣмъ не менѣе имѣло непосредственное вліяніе на ихъ жизнь и покой. Викарій уже нѣсколько дней былъ въ отличномъ расположеніи духа, вслѣдствіе письма полученнаго имъ отъ лорда Сентъ-Джорджа. Разказъ объ ихъ дальнѣйшихъ сношеніяхъ мы отложимъ до слѣдующей главы, потому что другія происшествія требуютъ немедленно нашего вниманія.

Мистеръ Джильморъ, настаиваяя чтобы былъ назначенъ день свадьбы, почти достигъ своей цѣли. Мери Лоутеръ, поставленная въ безвыходное положеніе, не находила другой отговорки кромѣ той что мистеръ Джильморъ обѣщалъ не торопить ее. "Что это значитъ?" сердито спросила мистрисъ Фенвикъ. "Вы говорите о человѣкѣ который будетъ вашимъ мужимъ, какъ будто для васъ величайшее счастіе въ жизни быть подальше отъ него." Мери Лоутеръ не осмѣлилась оказать что это дѣйствительно было бы для нея величайшимъ счастіемъ въ жизни. Въ то время въ церковный домъ пришло извѣстіе о болѣзни Грегори Маррабель и о пріѣздѣ Вальтера въ Донриппель. Извѣстіе пришло, конечно, отъ тетки Сарры изъ Лоринга, и было сообщено такимъ образомъ что сдѣлалось причиной молчанія Мери относительно дна свадьбы. Донриппельскіе Маррабели были ей дальніе родственники, она даже не помнила сэръ-Грегори и его сына. Но извѣстію она придала какое-то значеніе, которое, если разобрать хорошенько, относилось скорѣе къ Вальтеру чѣмъ къ двумъ больнымъ. Тетка Сарра высказала свое убѣжденіе что Грегори Маррабель умираетъ и прибавила,-- положившись на извѣстный фактъ что Мери невѣста Джильмора и на предполагаемый фактъ что Вальтеръ женихъ Юдиѳи Броунло,-- что Вальтеръ, вѣроятно, останется въ Донриппелѣ и вступитъ немедленно во владѣніе имѣніемъ. "Мнѣ кажется, можно сказать навѣрное", писала тетка, "что капитанъ Маррабель женится на Юдиѳи Броунло." Мери была невѣста Джильмора, и тетушка Сарра не видѣла причины не передавать ей всѣхъ своихъ соображеній.

Джильморъ, гордый и счастливый въ періодъ рубиновъ, въ три дня впалъ опять въ мрачное уныніе. Онъ пересталъ говорить о своей свадьбѣ съ Фенвиками, и даже съ самой Мери почти не говорилъ. Въ Вязникахъ производились улучшенія въ садахъ, и онъ доносилъ ей о ходѣ работъ, и объявилъ что на дняхъ начнутъ работать надъ домомъ каменьщики и маляры. Онъ нѣсколько разъ просилъ ее навѣстить Вязники, и она была тамъ два раза послѣ того дня когда сходила туда добровольно и привела его съ собой посмотрѣть вещи. Но между ними было мало или совсѣмъ не было симпатіи. Мери не могла заставить себя интересоваться его домомъ и садами, хотя и повторяла себѣ что ей придется прожить тамъ остальную часть жизни.

Въ продолженіе трехъ дней она получила два письма отъ тетки изъ Лоринга, наполненныя подробностями о болѣзни сэръ-Грегори и его сына. Вальтеръ извѣщалъ о нихъ дядю священника, а мистрисъ Броунло извѣщала миссъ Маррабель. На слѣдующій день послѣ полученія послѣдняго изъ двухъ писемъ, Мари Лоутеръ получила письмо отъ самого Вальтера Маррабель. Грегори Маррабель умеръ, и вотъ письмо извѣстившее Мери о смерти единственнаго сына баронета.

" Донриппель, 12го августа 1868.

"Дорогая Мери!

"Вы, вѣроятно, не ожидали узнать новость которую я хочу сообщить вамъ прямо отъ себя; но мнѣ кажется что по нѣкоторымъ причинамъ будетъ лучше если я напишу вамъ самъ. Мой двоюродный братъ, единственный сынъ сэръ-Грегори, скончался сегодня утромъ. Вы конечно знаете что онъ былъ уже давно боленъ. Сегодня кончились его страданія, и старый баронетъ теперь бездѣтенъ. Онъ тоже былъ боленъ и теперь еще не совсѣмъ выздоровѣлъ, но болѣзнь его не опасна. Онъ уже много лѣтъ постоянно хвораетъ. Смерть сына, конечно, подѣйствовала на него, потому что онъ былъ всегда хорошимъ отцомъ, но мнѣ кажется, старики такъ привыкаютъ къ смерти что она не производитъ на нихъ такого впечатлѣнія какъ на насъ. Я видѣлъ его сегодня два раза послѣ того какъ ему сообщили новость, и хотя онъ говорилъ о сынѣ съ невыразимымъ страданіемъ, но былъ способенъ говорить и о другомъ.

"Я пишу вамъ самъ, вмѣсто того чтобы поручить это которой-нибудь изъ здѣшнихъ дамъ, преимущественно для того чтобы поговорить съ вами о себѣ. Мое положеніе совершенно измѣнилось съ тѣхъ поръ какъ мы разстались, потому что я считалъ необходимымъ ѣхать служить въ Индію. Вы уже знаете что я оставилъ это намѣреніе и теперь хочу даже совсѣмъ оставить военную службу. Дядя желалъ этого съ тѣхъ поръ какъ я пріѣхалъ сюда въ первый разъ, а теперь онъ прямо предложилъ мнѣ остаться навсегда въ Донриппелѣ. Конечно, это означаетъ что я займу здѣсь положеніе наслѣдника. Между мной и наслѣдствомъ стоитъ мой отецъ, съ которымъ мнѣ менѣе чѣмъ съ кѣмъ-либо другимъ хотѣлось бы имѣть сношенія по этому поводу. Но я увѣренъ что семейныя дѣла будутъ такъ устроены что я никогда не буду нуждаться.

"Дорогая Мери, не знаю какъ и сказать вамъ что теперь вся моя будущность зависитъ отъ васъ. Я слышалъ что вы помолвлены съ мистеромъ Джильморомъ, но я не знаю правда ли это. Если вы сами скажете мнѣ что намѣрены быть его женой, я не скажу болѣе ни слова. Но пока вы мнѣ сами не скажете, я не хочу вѣрить этому. Не думаю чтобы вы когда-нибудь могли полюбить его такъ какъ вы когда-то любили меня. И подумаешь, давно ли это было! Я знаю что не имѣю права жаловаться. Наша разлука была столько же моимъ дѣломъ, какъ и вашимъ. Но я не рѣшу ничего насчетъ своего будущаго прежде чѣмъ вы не скажете мнѣ хотите вы или не хотите быть моею женой.

"Я уѣду отсюда послѣ похоронъ назначенныхъ въ пятницу. Въ понедѣльникъ я отправлюсь въ Бирмингамъ. Сегодня воскресенье, и я надѣюсь получить отъ васъ отвѣтъ въ концѣ этой недѣли. Если вы позволите, я буду у васъ въ началѣ будущей недѣли. Если же вы скажете что мнѣ не зачѣмъ пріѣзжать къ вамъ, то мнѣ будетъ все равно какъ ни устроить мое будущее.

"Вашъ со всею любовью моего сердца "Вальтеръ Маррабель."

Къ счастію для Мери, она была одна когда читала это письмо. Первымъ ея побужденіемъ, когда она прочла его, было вспомнить слова которыя она оказала Гарри Джильмору, когда такъ неохотно согласилась сдѣлаться его женой. "Еслибы Вальтеръ Маррабель имѣлъ возможность жениться на бѣдной дѣвушкѣ, я бы оставила васъ и пошла бы къ нему тотчасъ же." Она не забыла этихъ словъ. Она тогда заранѣе приготовила ихъ, надѣясь оттолкнуть его этимъ отъ себя, избавиться отъ его домогательства, отъ совѣтовъ друзей и отъ своихъ сомнѣній. Но онъ принялъ ее вопреки этимъ словамъ. И вотъ теперь дѣло дошло до той возможности на которую она намекала. Какъ она ни бѣдна, а Вальтеръ можетъ жениться на ней. Она держала въ рукахъ письмо, гдѣ онъ говорилъ что это возможно. Ея сердце принадлежало ему всецѣло теперь какъ и всегда: могла ли она отказать ему? Она сама сказала Джильмору что не можетъ еще разъ любить такъ какъ любила Вальтера. Ее убѣдили что для нея нѣтъ надежды сдѣлаться когда-нибудь женой Вальтера, и она разсталась съ нимъ. Разставшись съ нимъ, она убѣдила себя что можетъ быть женой Джильмора. Но вплоть до послѣдней минуты она не могла преодолѣть страха при мысли о такой будущности. Она постоянно думала что должна отказаться, даже тогда когда ее увѣрили что Вальтеръ женится на Юдиѳи Броунло. Но это была ложь, неоспоримая ложь. Въ его сердцѣ не было такого намѣренія. О, во сколько разъ она былъ благороднѣе ея!

Однако, какъ она старалась поступать согласно съ долгомъ, думать о другихъ болѣе чѣмъ о себѣ, распоряжаться собой такъ чтобы принести кому-нибудь пользу! И вотъ до чего довели ее всѣ старанія! Теперь уже нѣтъ возможности выйти за Гарри Джильмора. Прежде она пыталась примириться съ этимъ бракомъ, но теперь и попытка невозможна. Имѣетъ ли она право отказать человѣку котораго любитъ, когда онъ говорить что все его счастіе зависитъ отъ нея? Теперь она поняла что при всемъ желаніи поступитъ честно, она поступила безчестно принявъ предложеніе Джильмора. Она поступила безчестно, несмотря на то что послѣдовала совѣтамъ всѣхъ своихъ друзей. По крайней мѣрѣ теперь, думала она, надо поступитъ согласно съ долгомъ, еслибы только знать чего требуетъ долгъ. Что не слѣдуетъ выходить за Гарри Джильмора, даже думать выйти за него, когда сердце ея такъ поглощено полученнымъ письмомъ, въ этомъ она была вполнѣ увѣрена. Что она оскорбила человѣка, и что такого оскорбленіе ничѣмъ не загладить, она тоже сознавала. Но оскорбленіе уже сдѣлано, и теперь его не уничтожишь, думала она. И притомъ развѣ она не сказала ему что готова воротиться къ Вальтеру, еслибы только Вальтеръ могъ взять ее.

Она медленно сошла внизъ предъ самымъ часомъ дѣтскаго обѣда, и нашла своего друга съ дѣтьми въ саду.

-- Жанета, сказала она,-- я получила письмо изъ Донриппеля.

Мистрисъ Фенвикъ взглянула на ея лицо и увидѣла что оно было грустно и озабочено.

-- Что новаго, Мери?

-- Грегори Маррабель умеръ въ воскресенье утромъ.

(Тогда былъ вторникъ.)

-- Вы, я думаю, ожидали этого?

-- Да, конечно, но не такъ скоро.

-- А сэръ-Грегори?

-- Ничего, ему лучше.

-- Жаль мнѣ бѣднаго старика лишившагося сына, сказала мистрисъ Фенвикъ.

Она была такъ умна что не могла не догадаться что грустный, торжественный видъ Мери не былъ слѣдствіемъ смерть дальняго, незнакомаго родственника; но она была также слишкомъ умна чтобы намекнуть на то что, по ея мнѣнію, было причиной горя Мери. Мери, вѣроятно, думаетъ объ измѣнившемся положеніи своего родственника Вальтера, но чѣмъ яснѣе будетъ сказано теперь объ этомъ родственникѣ, тѣмъ будетъ лучше. Но такъ какъ нельзя было тотчасъ же заговорить о чемъ-нибудь другомъ, то мистрисъ Фенвикъ постаралась по возможности, развлечь мысли своего друга.

-- Надѣнете вы трауръ? спросила она.-- Онъ вамъ дальній родственникъ, но о такимъ вещахъ у всякаго свои понятія

-- Не знаю, оказала Мери разсѣянно.

-- На вашемъ мѣстѣ я посовѣтовалась бы съ мастеромъ Джильморомъ. Онъ имѣетъ право дать совѣтъ.

-- Я надѣну трауръ, неожиданно сказала Мери, вспомнивъ какое положеніе Вальтеръ занимаетъ въ Донриппелѣ. Слезы наступили на ея глаза, а она сама не знала о причинѣ ихъ. Она пошла одна по саду и скрылась за кустами. Мистрисъ Фенвикъ проводила ее глазами, не совсѣмъ понимая что съ ней дѣлается. Эти слезы не о дальнемъ родственникѣ. И потомъ, въ продолженіи послѣднихъ недѣль Мери добровольно исполняла всѣ совѣты мистера Джильмора, какъ будто хотѣла послушаніемъ замѣнить любовь которую обязана была чувствовать къ нему. Теперь же она напрямикъ отказалась посовѣтоваться съ мистеромъ Джильморомъ.

Черезъ нѣсколько минутъ Мери воротилась и, проходя въ домъ, сказала что не придетъ завтракать.

Въ тотъ день въ домѣ викарія ожидали къ завтраку лорда Сентъ-Джорджа, о чемъ будетъ разказано въ слѣдующей главѣ.