Булгамптонъ, къ несчастію, былъ на концѣ пути почтальйона, и такъ какъ онъ шелъ отъ самаго Левингтона, то письма получались рѣдко раньше одиннадцати часовъ. Конечно, это былъ ужасный порядокъ, и о немъ мистеръ Фенвикъ велъ постоянный споръ съ начальствомъ почтовой конторы, и высказалъ великую почтовую доктрину что письма должны сыпаться какъ съ неба на столъ каждаго человѣка во время завтрака, и именно въ то мгновеніе, когда въ комнату вносится горячая вода для чая. И такъ какъ онъ былъ человѣкъ необыкновенно энергичный, то онъ велъ долгую и серіозную переписку съ вышеупомянутымъ начальствомъ, но булгамптонскій почтальйонъ продолжалъ приходить въ деревню ровно въ одиннадцать часовъ. Хотя и было признано что онъ долженъ приходить въ десять, но самъ онъ рѣшилъ что между десятью и одиннадцатью часами разница не велика. Вслѣдствіе этого письмо Мери Лоутеръ было получено мистрисъ Фенвикъ двумя или тремя часами раньше чѣмъ она получила возможность поговоритъ о немъ съ мужемъ. Наконецъ онъ пришелъ, и она выбѣжала къ нему съ письмомъ въ рукахъ. "Франкъ", сказала она, "Франкъ, какъ ты думаешь, что случилось?"

-- Англійскій банкъ лопнулъ, судя по выраженію твоего лица.

-- Отъ всего сердца желала бы чтобъ это было такъ вмѣсто того что случилось. Мери выходитъ замужъ за своего родственника, Вальтера Маррабель!

-- Мери Лоутеръ!

-- Да, Мери Лоутеръ! Наша Мери! и судя по тому что я слышала, онъ можетъ быть все что угодно, но не такой человѣкъ какого мы желали бы для Мери.

-- Ему досталось большое наслѣдство.

-- Вѣроятно небольшое, потому что Мери прознается что оно будутъ очень бѣдны. Вотъ ея письмо. Какъ это меня огорчаетъ! Помнишь, этотъ полковникъ имѣлъ исторію.

-- Не суди сына по отцу.

-- Они оба были въ военной службѣ и похожи другъ на друга. Я ненавижу военныхъ. Въ нихъ ужь непремѣнно что-нибудь да не такъ.

-- Это правда. Могу я прочесть?

-- О, конечно. Она стыдилась самой себя за каждое слово которое писала. Я ее хорошо знаю. Какъ подумаю я что Мери согласилась выйти замужъ за человѣка котораго знаетъ какихъ-нибудь десять дней!

Мистеръ Фенвикъ прочелъ письмо очень внимательно и отдалъ женѣ.

-- Хорошее письмо, сказалъ онъ.

-- Ты хочешь сказать что оно хорошо писано?

-- Я хочу сказать что оно правдиво. Тутъ нѣтъ ни одного слова поставленнаго для эффекта. Одного она любитъ, другаго не любитъ. Я могу только сказать что мнѣ очень досадно. Это выгонитъ отсюда Джильмора.

-- Ты такъ думаешь?

-- Да. Я никогда не видалъ чтобы человѣкъ такой сильный былъ вмѣстѣ съ тѣмъ такъ малодушенъ въ подобномъ дѣлѣ. Сила его чувства была бы достаточною порукой за его будущее счастье, еслибъ онъ женился на ней, но такъ какъ ему нельзя на ней жениться, то невольно пожалѣешь что человѣкъ ставитъ свое счастье въ зависимость отъ недостижимой дѣли.

-- Такъ ты думаешь что все кончено? Что она выйдетъ за того человѣка?

-- А развѣ можно думать иначе?

-- Это можетъ разстроиться. У него, вѣроятно, нѣтъ состоянія, потому что, ты видишь, старая миссъ Маррабель противъ этого брака, на томъ основаніи что онъ мало получаетъ. Она сама не богата и менѣе всѣхъ способна пренебрегать деньгами. Это можетъ разстроиться.

-- Если я не ошибаюсь въ Мери Лоутеръ, она не такая дѣвушка чтобы позволила кому-нибудь разстроить свой бракъ. Я не знаю этого человѣка, но если онъ будетъ постояненъ, то и она будетъ постоянна.

-- Она написала Джильмору, сказала мистрисъ Фенвикъ.

-- Если такъ, то все кончено для бѣднаго Гарри, сказалъ мистеръ Фенвикъ.

У викарія былъ другой интересный предметъ о которомъ ему хотѣлось поговорить съ женой. Семъ Бретль, послѣ двухънедѣльной усиленной работы на мельницѣ, до того усиленной что отецъ самъ выразилъ готовность поставить гинею, если въ трехъ приходахъ найдется человѣкъ который по работѣ могъ бы сравняться съ его Семомъ, послѣ всего этого Семъ исчезъ, пропадалъ уже два дня, и констабль объявилъ что его видѣли ночью близь Девиза, откуда, какъ предполагаютъ, явился Точильщикъ. Вплоть до этого времени никто не былъ арестованъ по дѣлу убійства Тромбула, и не было открыто ни малѣйшихъ слѣдовъ Точильщика и его сообщника. Главный полисменъ, которому было поручено это дѣло, объявилъ съ увѣренностью что старуха въ Пикрофтской общинѣ ничего не знаетъ о мѣстопребываніи своего сына, но онъ съ самаго начала увѣрялъ и все еще продолжалъ увѣрять что Семъ, еслибъ онъ захотѣлъ, могъ бы разказать все объ убійствѣ, и потому за молодымъ человѣкомъ продолжали наблюдать, къ его досадѣ и къ досадѣ его отца. Семъ громогласно божился въ деревнѣ, очевидно желая чтобъ его всѣ слышали, что онъ поѣдетъ въ Америку и посмотритъ кто осмѣлится остановить его. Онъ говорилъ о поручительствѣ, и объявилъ что будетъ требовать чтобъ его освободили отъ порукъ, что это сдѣлано незаконно, и что онъ заставитъ разобрать все это въ судѣ. Мистеръ Фенвикъ объ этомъ слышалъ и сказалъ что, насколько это касается его самого, онъ нисколько не боится. Онъ тоже думалъ что поручительство незаконно, и притомъ увѣрялъ что Семъ никуда не уйдетъ. И теперь Семъ ушелъ, и булгамптонскій констабль говорилъ съ увѣренностью что онъ пошелъ къ Точильщику. "Куда бы то ни было, но онъ ушелъ", сказалъ мистеръ Фенвикъ, "и мать его не знаетъ куда онъ пошелъ. А старый Бретль если и знаетъ, не скажетъ ни слова."

-- Не повредитъ ли это тебѣ?

-- Не повредитъ, пока не найдутъ другихъ молодцовъ, и тогда потребуютъ Сема. А тогда, будь увѣрена, онъ самъ придетъ.

-- Такъ ничего не значитъ что онъ ушелъ?

-- Для него это имѣетъ значеніе. Мнѣ кажется, что я знаю куда онъ пошелъ, и я хочу пойти за нимъ.

-- Далеко это, Франкъ?

-- Къ счастію, ближе чѣмъ Австралія.

-- О, Франкъ!

-- Я скажу тебѣ правду. Я увѣренъ что Карри Бретль живетъ за двадцать миль отсюда, и что Семъ пошелъ повидаться съ сестрой.

-- Бѣдняжка! веселая маленькая Барри! Какъ же она живетъ, Франкъ?

-- Она не изъ числа страдалицъ, можешь быть спокойна.

-- Ты мнѣ скажешь, если увидишь ее?

-- Да, конечно.

-- Не послать ли мнѣ ей чего-нибудь?

-- Ей можно послать только денегъ. Если она нуждается, я ей помогу, но очень умѣренно.

-- Привезешь ты ее сюда?

-- Могу ли я это знать? Я скажу ея матери, и намъ придется просить отца принять ее. Я знаю что онъ отвѣтитъ.

-- Онъ откажетъ.

-- Безъ сомнѣнія. Тогда намъ нужно будетъ придумать что-нибудь, и всего вѣроятнѣе что бѣдная дѣвушка тѣмъ временемъ уйдетъ въ Лондонъ. Не легко распутывать спутавшіяся нити.

Но несмотря на этотъ перерывъ, Мери Лоутеръ и ея бракъ съ капитаномъ Маррабель были предметомъ величайшаго интереса въ домѣ священника въ продолженіе всего того дня и ночи. Мистрисъ Фенвикъ надѣялась что Джильморъ придетъ вечеромъ, но викарій говорилъ что другъ его не охотно покажется послѣ удара который онъ получилъ. Онъ знаетъ что имъ тоже извѣстна новость, и онъ не можетъ придти и не сказать имъ объ этомъ. Если онъ придетъ, у него будетъ видъ прибитой дворняшки, съ поджатымъ хвостомъ. Поднялся вопросъ, не лучше ли отвѣтить Мери Лоутеръ не видавшись съ Джильморомъ. Мистрисъ Фенвикъ, у которой пальцы чесались написать, объявила наконецъ что напишетъ сейчасъ же и безъ того не ляакетъ въ постель.

"Пятница.

"Дорогая Мери!

"Не знаю какъ отвѣтить на ваше письмо. Вы просите меня отвѣтить вамъ любезно и поздравить васъ; но можно ли дѣлать то что такъ противно нашимъ интересамъ и желаніямъ? О, милая моя! Какъ бы я желала чтобы вы остались въ Булгамптонѣ! Я знаю что вы разсердитесь на мои слова, но могу ли я говорить иначе? Я не могу представить себѣ что вы будете скитаться изъ города въ городъ и жить на военныхъ квартирахъ. Я никогда не видала капитана Маррабель, и что бы я о немъ ни думала, я не могу принимать въ немъ такого участія какое я принимала въ другомъ человѣкѣ, котораго, я знаю, и люблю, и уважаю. Я знаю что говорю вамъ непріятныя вещи, но я сказала бы вамъ пріятное, еслибы могла. Я, конечно, желаю вамъ много радости, желаю чтобы вы были счастливы съ вашимъ родственникомъ, но все это случилось такъ быстро что мы не можемъ смотрѣть на это какъ на дѣйствительность."

-- Ты должна говорить только за себя, Жанета, сказалъ мистеръ Фенвикъ, когда дошелъ до этого мѣста письма, но не потребовалъ однако чтобы выраженіе было исправлено.

"Вы такъ часто говорили что хотите поступать правдиво! Никто не сомнѣвается что вы поступаете согласно съ нравственностью и чувствомъ, и остается только сожалѣть что такой поступокъ правдивъ, а другой былъ бы ложью. Бѣдный! Мы его еще не видали и не слыхали о немъ. Франкъ говоритъ что это на него сильно подѣйствуетъ. Мнѣ кажется, на мущинъ это дѣйствуетъ не такъ сильно какъ на женщинъ. Нѣкоторыя женщины этого не переносятъ; но Гарри Джильморъ въ этомъ отношеніи болѣе похожъ на женщину чѣмъ на мущину. Еслибъ онъ былъ другой, и въ половину менѣе любилъ васъ, и предложилъ вамъ быть его женой такъ что вы видѣли бы что онъ не слишкомъ дорожитъ вашимъ согласіемъ и считаетъ его несомнѣннымъ, то, мнѣ кажется, вы были бы теперь въ Вязникахъ, вмѣсто того чтобъ ѣхать солдатствовать съ капитаномъ.

"Франкъ поручаетъ мнѣ передать вамъ его дружбу и желаніе всевозможнаго счастія. Это его собственныя слова, и они, кажется, добрѣе моихъ. Я васъ люблю и желаю вамъ всего лучшаго, но я не могу написать такъ какъ будто бы я радуюсь за васъ. Вашъ мужъ будетъ намъ всегда дорогъ, каковъ бы онъ ни былъ, если онъ будетъ добръ къ вамъ. Теперь я очень, очень сердита на капитана Маррабель, и мнѣ даже было бы пріятно еслибъ ему снесли голову въ сраженіи. Но если ему суждено быть счастливцемъ, я открою для него мое сердце, конечно, если онъ будетъ достоинъ этого.

"Я знаю что это не любезно, но теперь я не могу быть любезнѣе. Благослови, васъ Богъ, дорогая Мери.

"Всегда васъ любящій другъ, "Жанета Фенвикъ."

Письмо не было запечатано до самаго часа отхода почты на слѣдующій день, но до этого часа въ домѣ настоятеля не видали мистера Джильмора.