Господа Бусби въ Линкольнсъ-Иннѣ уже много лѣтъ была адвокатами фамиліи Стоутъ и знали фамильныя владѣнія лучше чѣмъ кто-либо изъ самихъ Стоутъ. У нихъ не спросили совѣта, когда отдали землю подъ часовню, и не поручали имъ составить документъ объ отдачѣ. Все дѣло было сдѣлано неправильно. Земля была только обѣщана, но не отдана вполнѣ, а пудельгамисты, въ своей поспѣшности, выстроили часовню понадѣявшись на обѣщаніе. Маркизъ, когда гнѣвъ его на мистера Фенвика немного успокоился, отправился къ господамъ Бусби и долженъ былъ объяснить всѣ обстоятельства дѣла старшему изъ адвокатовъ прежде чѣмъ могъ показать гнусное посланіе священника. Старый мистеръ Бусби былъ однихъ лѣтъ съ маркизомъ и въ своемъ родѣ такъ же важенъ. Во между ними была та разница что старый адвокатъ былъ умный старикъ, а старый маркизъ былъ глупый старикъ. Мистеръ Бусби покачивалъ головой, слушая разказъ маркиза. Разказъ былъ нѣсколько запутанъ, и адвокатъ сначала могъ только понять что на землѣ его кліента выстроена диссидентская часовня.

-- Надо будетъ дать имъ документъ на право владѣнія.

-- Но приходскій священникъ говоритъ что она принадлежитъ ему, сказалъ маркизъ.

-- Онъ говоритъ что часовня принадлежитъ ему, милордъ?

-- Онъ вредный, ужасный человѣкъ, мистеръ Бусби. Я привезъ его письмо.

Мистеръ Бусби протянулъ руку чтобы взять письмо. Отъ каждаго кліента онъ предпочелъ бы документъ словесному объясненію, а отъ его свѣтлости въ особенности.

-- Вы должны знать что онъ совсѣмъ не похожъ на священника, продолжалъ маркизъ.-- Я питаю глубокое уваженіе къ церкви, и всегда радъ видѣть духовенство у себя въ домѣ. Но этотъ Фенвикъ задорный, сварливый человѣкъ. Говорятъ, онъ невѣрующій и содержитъ... Согласитесь, что ужь хуже этого трудно представить себѣ что-нибудь.

-- Еще бы, сказалъ адвокатъ, дожидаясь письма съ протянутою рукой.

-- Онъ постоянно старался оскорблять меня. Вы слышали что одинъ изъ моихъ арендаторовъ былъ убитъ? Его убилъ одинъ молодой человѣкъ, котораго этотъ священникъ прикрываетъ, потому что онъ братъ одной.... одной молодой женщины.

-- Это очень дурно съ его стороны, милордъ.

-- Это очень дурно. Ему все извѣстно объ убійствѣ. Я убѣжденъ что онъ все знаетъ. Онъ поручился за молодаго человѣка. Онъ былъ съ нимъ прежде въ самыхъ дружескихъ отношеніяхъ. Что же касается до его сестры, то это вѣрно. Они живутъ на землѣ одного господина, который владѣетъ небольшою собственностью въ приходѣ.

-- Мистеръ Джильморъ, милордъ?

-- Именно. Этотъ Фенвикъ совсѣмъ опуталъ мистера Джильмора. Вы не можете представить себѣ что тамъ дѣлается. И вотъ теперь онъ написалъ мнѣ это письмо. Я знаю теперь его почеркъ, и если онъ напишетъ мнѣ еще разъ, я отошлю назадъ его письмо, не распечатывая.

Маркизъ замолчалъ, и адвокатъ тотчасъ же погрузился въ письмо.

-- Оно написано съ намѣреніемъ наговорить дерзостей, сказалъ адвокатъ.

-- Дерзкое, оскорбительное, непристойное письмо. А епископъ стоитъ за такого человѣка.

-- Но если онъ правъ въ томъ что говоритъ о землѣ, милордъ, то это дѣло очень непріятное.

Адвокатъ разсматривалъ чертежъ, приложенный къ письму.

-- Онъ говоритъ что это списано съ приходской книги, милордъ.

-- Я ему не вѣрю, сказалъ маркизъ.

-- Вы смотрѣли планы вашихъ владѣній, милордъ?

-- Нѣтъ, не смотрѣлъ, но Пакеръ не сомнѣвался. Никто не знаетъ такъ хорошо Булгамптона какъ Пакеръ, а Пакеръ говорилъ....

Не дослушавъ маркиза, адвокатъ всталъ и, извинившись, ушелъ въ другую комнату къ помощнику и ждалъ тамъ пока помощникъ сходилъ въ подвальный этажъ въ окованную желѣзомъ комнату и принесъ оттуда большой ящикъ. Порывшись въ ящикѣ, мистеръ Бусби досталъ тяжелую кипу пергамента и большой планъ Булгамптонскаго помѣстья. Потомъ онъ сходилъ въ другую комнату и поговорилъ со своимъ товарищемъ.

-- Боюсь что священникъ правъ, сказалъ онъ, возвратившись къ маркизу.

-- Правъ!

-- Правъ въ томъ что онъ говоритъ о землѣ. это церковная земля, и здѣсь она обозначена очень ясно. Слѣдовало обратиться къ намъ, милордъ, право слѣдовало. Пакеръ и подобные ему люди ничего не знаютъ. Надо имѣть всегда документныя доказательства.

-- Такъ это церковная земля?

-- Безъ сомнѣнія, милордъ.

Тогда маркизъ понялъ что врагъ его одержалъ надъ нимъ побѣду. Онъ склонилъ свою старую голову на сложенныя руки и заплакалъ. Слезы, можетъ-быть, не текли по его щекамъ, но онъ плакалъ внутренними слезами,-- слезами ненависти, раскаянія и сожалѣнія. Врагъ его избилъ его, а онъ не могъ отплатить ему хоть однимъ ударомъ. Онъ долженъ покориться, возвратить клочокъ земли и построить гадкимъ методистамъ часовню гдѣ-нибудь въ другомъ мѣстѣ, въ своихъ собственныхъ владѣніяхъ. Въ этомъ онъ не сомнѣвался. Еслибы можно было избавиться отъ срама, онъ готовъ бы былъ построить имъ на свой счетъ хоть десять часовенъ. Но перенесеніе часвни будетъ незаслуженнымъ торжествомъ для человѣка, котораго онъ считалъ негодяемъ. Викарій обвинялъ маркиза въ томъ что маркизъ распускаетъ о немъ сплетни въ которыя самъ не вѣритъ, но маркизъ вѣрилъ всему что говорилъ о Фенвикѣ. Теперь же не было такой подлости къ которой маркизъ не считалъ бы его способнымъ. Ему даже пришла мысль, обратившаяся почти въ убѣжденіе, что Фенвикъ самъ принималъ участіе въ убійствѣ Тромбула. Чего нельзя ожидать отъ священника который съ наслажденіемъ оскорбляетъ и унижаеть помѣщика своего прихода. Одинъ тотъ фактъ что приходскій священникъ шелъ противъ помѣщика доказывалъ маркизу что этотъ священникъ злодѣй, дрянь, негодяй, вредный радикалъ и все чѣмъ священнику не слѣдуетъ быть. Викарій ошибался думая что маркизъ сознательно клеветалъ на него. Маркизъ всему вѣрилъ.

-- Что же мнѣ дѣлать? спросилъ маркизъ.

-- Что касается до часовни, милордъ, то викарій, какъ онъ ни гадокъ, не хочетъ ломать ее.

-- Но ее надо сломать, сказалъ маркизъ, вставъ со стула.-- О она будетъ сломана. Вы думаете что я оставлю ее на томъ мѣстѣ гдѣ она построена по моей ошибкѣ? Ни одного дня! Ни одного часа! Я вамъ вотъ что скажу, мистеръ Бусби: негодяй зналъ это съ самаго начала; зналъ такъ же хорошо какъ вы теперь знаете, но онъ ждалъ чтобъ ее выстроили прежде чѣмъ сказать мнѣ. Я вижу все это такъ же ясно какъ носъ на вашемъ ладѣ, мистеръ Бусби.

Адвокатъ придумывалъ какъ бы разъяснить своему сердитому кліенту что онъ не имѣетъ никакого права сломать часовню, что если викарій и методисты согласятся между собой, часовня будетъ стоять вопреки маркизу, если только церковныя власти не заставятъ викарія освободить отъ нея землю, когда вошелъ помощникъ и шепнулъ что-то на ухо адвокату.

-- Милордъ, сказалъ мистеръ Бусби,-- лордъ Сентъ-Джорджъ пріѣхалъ. Принять его?

Въ ту минуту маркизу не хотѣлось видѣть сына, но лордъ Сентъ-Джорджъ былъ, конечно, принятъ. Встрѣча у адвоката была для обоихъ неожиданная, сынъ и отецъ были одинаково удивлены. Но такъ сильны были гнѣвъ, замѣшательство и вообще душевное разстройство маркиза что онъ не сдѣлалъ никакого вопроса. Лордъ Сентъ-Джорджъ долженъ узнать о случившемся, и не было причины не сказать ему тотчасъ же.

-- Мѣсто на которомъ выстроена часовня оказалась церковною землей, оказалъ маркизъ. Лордъ Сентъ-Джорджъ свистнулъ.-- Фенвикъ, конечно, зналъ это съ самаго начала.

-- Не думаю, сказалъ сынъ.

-- Прочти его письмо. Мистеръ Бусби, будьте такъ добры, дайте лорду Сентъ-Джоржу его письмо. Ты никогда не читалъ такого произведенія. Дерзкій негодяй. Онъ, конечно, зналъ это съ самаго начала.

Лордъ Сентъ-Джорджъ прочелъ письмо.

-- Негодяй ли онъ или нѣтъ, но онъ очень дерзокъ.

-- Дерзокъ -- слишкомъ мало для него.

-- Его, можетъ-быть, вывели изъ терпѣнія, милордъ.

-- Только не я, Сентъ-Джорджъ; не я. Я ему ничего не сдѣлалъ. А часовню надо, конечно, перенести на другое мѣсто.

-- Не подождатъ ли немного, замѣтилъ мистеръ Бусби.-- Черезъ мѣсяцъ или два всѣ намного успокоятся.

-- Ни одного часа, сказалъ маркизъ.

Лордъ Сентъ-Джорджъ, съ письмомъ въ рукахъ, ходилъ задумавшись по комнатѣ

-- Дѣло въ томъ, сказалъ онъ наконецъ,-- что мы сдѣлай ошибку и теперь должны постараться выпутаться изъ нея. Отецъ, кажется, немного ошибается насчетъ характера смщенника.

-- Сентъ-Джорджъ! Развѣ ты не читалъ его письма? Развѣ такое письмо прилично отъ духовнаго лица англійской церкви и къ кому же? (Маркизъ хотѣлъ сказать къ лорду Тробриджу, но не осмѣлился выразиться такъ при сынѣ) къ помѣщику прихода!

-- Красная кирпичная часовая противъ вашихъ палатъ была бы не совсѣмъ пріятна, не правда ли?

-- У него еще нѣтъ палатъ, сказалъ маркизъ.

-- Такъ намъ понадобилось построить ему часовню. Предоставьте мнѣ это дѣло. Я повидаюсь съ нимъ и съ методистскимъ священникомъ и постараюсь полить воду масломъ.

-- Я не хочу никого умасливать.

-- Лордъ Сентъ-Джорджъ правъ, милордъ, сказалъ адвокатъ.-- Это такое дѣло на которое мы должны политъ немного масла. Мы сдѣлали ошибку, но сдѣлавъ ошибку, надо всегда поливать воду масломъ. Я увѣренъ что лордъ Сентъ-Джорджъ сумѣетъ выпутаться.

Отецъ и сынъ вышли вмѣстѣ и, прежде чѣмъ они доѣхали до парламента, лордъ Сентъ-Джоржъ убѣдилъ отца предоставитъ ему дѣло о булгамптонской часовнѣ

-- Что же касается до письма, оказалъ Сентъ-Джоржъ,--не не думайте о немъ.

-- Я и не намѣренъ думать о немъ, гордо возразилъ маркизъ.