На слѣдующее утро мистеръ Феивикъ отправился на мельницу. Была тропинка вдоль рѣки, по ней онъ и пошелъ. Проходя мимо многихъ мѣстъ гдѣ лавливалъ рыбу, онъ вспоминалъ о томъ какъ часто Семъ Бретль здѣсь рядомъ съ нимъ закидывалъ удочку. Тогда Семъ очень любилъ его, считалъ большою честью для себя удить съ настоятелемъ и оказывалъ ему почтительное послушаніе. Теперь Семъ не хочетъ даже придти къ настоятелю, когда его просятъ. Фенвикъ заступался за него предъ эсквайромъ, когда Сема обвиняли въ кражѣ дичи; заступался за него предъ отцомъ, когда онъ провинился дома; заступался даже предъ констеблемъ, когда на Сема взводились болѣе серіозныя обвиненія. Потомъ пришло время, когда Фенвикъ сказалъ отцу, что если сынъ его не перемѣнится, то доживетъ до бѣды, и отецъ и сынъ оба обидѣлись. Отецъ сказалъ настоятелю въ глаза что самъ онъ совратилъ Сема съ пути истиннаго, а сынъ въ отмщеніе привелъ разбойниковъ къ дому своего стараго друга.

"Не слѣдуетъ ждать благодарности отъ людей, говорилъ себѣ мистеръ Фенвикъ, раздражаясь немного подобными размышленіями.-- Я не оставлю его, пока могу, хотя бы ради старухи-матери и той бѣдной дѣвушки которую всѣ мы любили." Онъ вспомнилъ молодой, свѣжій, сладкій голосъ, который такъ пріятно было ему слышать въ церковномъ хорѣ, и густыя кудри, на которыя такъ пріятно было глядѣть. Онъ бывало радовался на Карри Бретль, а теперь Карри Бретль пропала совсѣмъ и, по всей вѣроятности, никогда уже не покажется въ церкви. Много пострадали эти Бретли, надо имѣть терпѣніе съ ними, какъ бы ни тяжело подчасъ приходилось.

Когда подходилъ онъ къ мельницѣ, уже издали слышался стукъ рабочихъ. Снимали соломенную крышу, на телѣгахъ подвозили глину, кирпичи, лѣсъ, и увозили старый хламъ. Переходя поспѣшно рѣчку по скользкимъ камнямъ, Фенвикъ увидѣлъ стараго Якова Бретля стоящаго предъ мельницей, засунувъ руки въ карманы. Онъ уже состарился для работы, для работы непривычной, и только поглядывалъ печально, будто предъ нимъ совершалось дѣло разрушенія, а не возобновленія.

-- Вы здѣсь скоро устроитесь на славу, мистеръ Бретль, сказалъ настоятель.

-- Не знаю, мистеръ Фенвикъ. Строеніе, правда, валилось, а все-таки, думается мнѣ, оно простояло бы мой вѣкъ. Еслибъ эсквайръ сдѣлалъ это лѣтъ пятнадцать тому назадъ, я бы поблагодарилъ его, а теперь не знаю что и сказать. Время неудобное; теперь бы началась самая работа. Чтобы хоть въ іюлѣ-то приняться. Да всегда ужь такъ, все выходитъ насупротивъ.

Послѣ этой рѣчи, произнесенной медленно, вялымъ, глухимъ голосомъ, мельникъ отвернулся и ушелъ въ домъ.

Позади мельницы, верхомъ на высунувшемся бревнѣ, со всею энергіей молодости помогая стаскивать крышу, сидѣлъ Семъ Бретль. Мистеръ Фенвикъ замѣтилъ что Семъ видѣлъ его. Но молодой человѣкъ тотчасъ же отвернулся и продолжалъ свою работу. Настоятель не сейчасъ заговорилъ, а подошелъ, шагая чрезъ обломки, подъ самое бревно на которомъ помѣщался Семъ. Тутъ онъ кликнулъ его, и Семъ принужденъ былъ отвѣтить:

-- Да, мистеръ Фенвикъ, я здѣсь. Работаю, какъ видите.

-- Вижу и желаю вамъ успѣха. Оставьте работу на десять минутъ и сойдите поговорить со мной.

-- Я теперь такъ приладился, мистеръ Фенвикъ, что желалъ бы продолжать, если вы позволите.

Но мистеръ Фенвикъ, пришедшій нарочно чтобы видѣться съ молодымъ человѣкомъ, не могъ такъ легко отступиться отъ своего намѣренія.

-- Все равно, приладитесь опять чрезъ четверть часа. Я пришелъ къ вамъ нарочно. Мнѣ надо поговорить съ вами.

-- Надо! отозвался Семъ весьма сердито.

-- Да, надо. Не дурите. Вы знаете что я не желаю вамъ вреда. Неужели вы такой трусъ что боитесь меня? Слѣзьте.

-- Чего мнѣ бояться! Подождите минуту, мистеръ Фенвикъ, я сейчасъ сойду къ вамъ, хоть впрочемъ изъ этого ничего не выйдетъ.

Онъ тихонько слѣзъ съ бревна и спустился во внутренность мельницы.

-- Что же вамъ угодно, мистеръ Фенвикъ? Вотъ я пришелъ. Будьте увѣрены что я нисколько не боюсь васъ.

-- Гдѣ провели вы послѣднія двѣ недѣли, Семъ?

-- По какому праву спрашиваете вы меня, мистеръ Фенвикъ?

-- По праву старой дружбы, а можетъ-быть отчасти и по тому праву которое дала мнѣ послѣдняя встрѣча съ вами. Что сталось съ Борроусомъ?

-- Съ какимъ это Борроусомъ?

-- Съ Джакомъ Точильщикомъ, котораго я ударилъ по спинѣ, когда захватилъ васъ. Какъ вы думаете, хорошо было съ вашей стороны пробраться въ полночь ко мнѣ въ садъ съ такимъ негодяемъ, перебывавшимъ во всѣхъ тюрьмахъ графства? Знаете ли вы что я могъ бы тотчасъ же арестовать васъ и отправить въ тюрьму?

-- Я знаю что вы не могли сдѣлать этого.

-- Вы знаете что я этого не желалъ, Семъ; что это очень огорчило бы меня. Но вы понимаете, что еслибы теперь случилось въ графствѣ какое-нибудь воровство, мы не могли бы, по крайней мѣрѣ я не могъ бы не подумать на васъ. А говорятъ что воровства замышляются, Семъ. Замѣшаны ли вы въ этихъ продѣлкахъ?

-- Нѣтъ, не замѣшанъ, отвѣчалъ Семъ рѣзко.

-- Хотите ли вы сказать мнѣ, зачѣмъ зашли вы въ мой садъ съ этими людьми?

-- Мы ходили на кладбище. Ворота были отперты, мы и вошли; вотъ и все. Еслибы мы что-нибудь замышляли, мы не такъ бы пришли, да и не въ такое время. Вѣдь еще не было двѣнадцати часовъ.

-- Но зачѣмъ былъ съ вами этотъ негодяй Борроусъ? Развѣ слѣдуетъ знаться съ такими людьми, Семъ!

-- Я думаю, всякій можетъ знаться съ кѣмъ хочетъ, мистеръ Фенвикъ.

-- Да, можетъ потомъ кончить и висѣлицей, что и предстоитъ вамъ, Семъ.

-- Очень хорошо. Вы кончили? Такъ я пойду опять на работу.

-- Подождите минуту, Семъ. Я не совсѣмъ еще кончилъ. Я въ ту ночь захватилъ васъ въ такомъ мѣстѣ гдѣ вамъ не слѣдовало быть, и ради отца вашего и матери, а также ради старыхъ воспоминаній, я отпустилъ васъ. Можетъ-быть, васъ отпускать не слѣдовало, но объ этомъ толковать ужь нечего.

-- Вы все только объ одномъ этомъ и толкуете.

-- Я не стану принимать никакихъ дальнѣйшихъ мѣръ.

-- Да никакихъ мѣръ и нельзя принять, мистеръ Фенвикъ.

-- Я вижу, вы хотите перечить мнѣ, и считаю обязанностью предупредить васъ что я буду слѣдить за вами.

-- Не хлопочите обо мнѣ, мистеръ Фенвикъ.

-- И если я услышу что эти негодяи, Борроусъ и тотъ товарищъ его, опять здѣсь, я увѣдомлю полицію что они ваши пріятели. Я еще не совсѣмъ дурнаго мнѣнія о васъ, Семъ; я еще не думаю чтобы вы захотѣли опозорить старость отца, сдѣлавшись воромъ и разбойникомъ; но васъ подолгу не бываетъ дома, и никто не знаетъ гдѣ вы, и оказывается что вы живете безъ дѣла и бродите по ночамъ съ разбойниками и злодѣями. Невольно становится страшно за васъ. Знаете ли что эсквайръ узналъ васъ въ ту ночь точно такъ же какъ я?

-- Мнѣ никакого дѣла нѣтъ до эсквайра. Если вы кончили, мистеръ Фенвикъ, такъ я пойду на работу.

Съ этими словами Семъ опять взлѣзъ на крышу, а настоятель, смущенный, вернулся къ передней части строенія. Онъ не намѣревался видѣться ни съ кѣмъ изъ семейства, но когда онъ шелъ по мосту, намѣревась, на пути домой, завернуть въ Вязники, его остановила Фанни Бретль.

-- Надѣюсь, теперь все уладится, мистеръ Фенвикъ, сказала дѣвушка.

-- Надѣюсь и я, Фанни. Но вамъ съ матерью надо слѣдить за нимъ, чтобы знать когда онъ уходитъ и возвращается. Я думаю, пока онъ занятъ этими работами, ничего дурнаго не случится. Но хуже всего что онъ можетъ когда угодно по ночамъ уходитъ изъ дому, и никто этого не знаетъ. Надо всегда его спрашивать, какъ бы ни злился онъ. Скажите это матери отъ меня.