Присутствіе Карри Бретль въ Салисбери при допросѣ Джона Борроуса и Лоренса Экорна требовалось въ пятницу 22го августа. Нашъ викарій, узнавъ что судьи пріѣдутъ только въ четвергъ поздно вечеромъ, и что слѣдующій день будетъ такъ занятъ другими дѣлами что невѣроятно чтобъ очередь дойти до дѣла объ убійствѣ Тромбула, попробовалъ получить позволеніе отложить прибытіе Карри до субботы. Но маленькіе люди облеченные властью непреклонны на такія вещи, и на свидѣтелей по обыкновенію смотрятъ какъ на людей не имѣющихъ права заботиться о своемъ личномъ спокойствіи и благосостояніи. Адвокаты, которымъ платится за ихъ присутствіе, могутъ быть задержаны другими дѣлами и не явиться; если свидѣтель лордъ, то, можетъ-быть, сочтутъ большой дерзостью оторвать его отъ его забавъ. Но простой свидѣтель долженъ просто слушаться, подъ страхомъ гибели. И потому было рѣшено что Карри Бретль должна быть въ Салисбери въ среду и томиться въ судѣ пока не понадобятся ея услуги. Фенвикъ, ѣздившій въ Салисбери, позаботился чтобы для нея и для мельника было приготовлено удобное помѣщеніе въ домѣ мистрисъ Стигсъ.

Мельникъ рѣшилъ сопровождать свою дочь. Викарій не былъ на мельницѣ съ тѣхъ поръ какъ узналъ это, но мистрисъ Фенвикъ видѣла Бретлей и узнала что это уже рѣшено. Старикъ не говорилъ своему семейству о своемъ намѣреніи до вечера понедѣльника, и Фанни собиралась сопровождать сестру. Въ понедѣльникъ, когда онъ пришелъ съ мельницы домой пить чай, ему сказали что отъ викарія прислали сказать что для нихъ готовы двѣ комнаты у мистрисъ Стигсъ.

-- Не понимаю для чего это намъ платить за двѣ комнаты, сказала Фанни:-- я и Карри могли бы помѣститься и въ одной. Вплоть до этой минуты мельникъ не примирился со своею падшею дочерью. Карри спрашивала у него иногда сдѣлать ли ей то или другое, и онъ отвѣчалъ ей какъ сердитый хозяинъ отвѣчаетъ служанкѣ которая ему не нравится; но отецъ еще не сказалъ ни слова дочери какъ отецъ, и вплоть до этой минуты даже женѣ еще не сказалъ о своемъ намѣреніи сопровождать дочь въ Салисбери. Но теперь онъ былъ вынужденъ сказать. Онъ сидѣлъ въ креслѣ, сложивъ руки на колѣняхъ и устремивъ глаза въ пустой каминъ. Карри стояла у окна, обрывая сухіе листья съ трехъ или четырехъ горшковъ геранія. Фанни ушла въ кухню гдѣ кипѣла вода для чаю, а мать сидѣла на своемъ обычномъ мѣстѣ съ очками на носу и штопальною иголкой въ рукахъ. Прошло нѣсколько минутъ прежде чѣмъ мельникъ отвѣтилъ своей старшей дочери.

-- Намъ нужны двѣ комнаты, сказалъ онъ.-- Я сказалъ мистеру Фенвику что поѣду самъ, и я поѣду.

Карри такъ вздрогнула что переломила вѣтку которую держала въ рукахъ. Мать бросила иголку и сняла очки, Фанни, которая въ эту минуту внесла чайникъ съ водой, уронила его и блюдечки и остановилась не довѣряя своимъ ушамъ.

-- Боже мой! Боже мой! воскликнула мать.

-- Батюшка, сказала Фанни, подойдя къ нему и положивъ ему руку на плечо,-- вамъ, конечно, лучше ѣхать, гораздо лучше. Я такъ рада что вы ѣдете, и Карри тоже очень рада.

-- Мнѣ до этого нѣтъ дѣла, сказалъ мельникъ.-- Я сказалъ что поѣду, и нечего толковать объ этомъ. Я не былъ въ Салисбери ужъ лѣтъ пятнадцать или больше, и въ другой разъ, конечно, не поѣду туда.

-- Никто этого и не говоритъ, батюшка, сказала Фанни.

-- И теперь я ѣду туда не съ удовольствіемъ. Никто не можетъ ожидать чтобъ я поѣхалъ туда съ удовольствіемъ, лучше бы меня придавило мельничнымъ колесомъ!

Въ этотъ вечеръ при мельникѣ объ этомъ не было сказано и слова, но Карри съ сестрой проговорили почти всю ночь. Фанни скоро поняла что Карри приняла извѣстіе со страхомъ. Быть наединѣ съ отцомъ въ продолженіи двухъ, трехъ, можетъ-быть и четырехъ дней, казалось ей столь ужаснымъ то она сомнѣвалась будетъ ли она въ состояніи вынести его печальное, унылое сообщество вмѣстѣ со страхомъ отъ ожиданія того что ей скажутъ и сдѣлаютъ въ судѣ. Въ послѣднее время она привыкла дрожать услыхавъ шаги отца, хотя и знала что онъ не сдѣлаетъ ей зла, не обратитъ на нее вниманія, едва взглянетъ на нее. А теперь въ продолженіи трехъ ужасныхъ дней она будетъ подвержена его гнѣву каждую минуту своей жизни.

-- Будетъ онъ говорить со мной, Фанни, какъ ты думаешь спросила она.

-- Конечно будетъ, дитя мое.

-- Да вѣдь онъ не говорилъ со мной до сихъ поръ, ты сама знаешь; съ тѣхъ поръ какъ я воротилась, онъ ни разу не говорилъ со мной такъ какъ говоритъ съ тобой или съ матушкой. Я знаю что онъ ненавидитъ меня и желаетъ чтобъ я умерла. Я и сама теперь хочу умереть.

-- Онъ ничего такого не желаетъ, Карри.

-- Такъ почему же онъ не скажетъ мнѣ ни одного добраго слова? Я знаю что я виновата, но съ тѣхъ поръ какъ я воротилась, я не сдѣлала ничего дурнаго, не сказала ни одного слова которое могло бы не понравиться ему.

-- Это правда, моя милая.

-- Такъ почему же онъ не хочетъ говорить со мной? Лучше бы онъ билъ меня, право, лучше.

-- Онъ никогда этого не сдѣлаетъ, Карри. Я не помню, чтобъ онъ когда-нибудь поднялъ на насъ руку даже когда вы были маленькими.

-- Лучше бить чѣмъ не сказать никогда ни одного добраго слова. Еслибы не матушка и ты, Фанни, я бы давно ушла.

-- Неправда, ты не ушла бы. Зачѣмъ такъ говорить?

-- Да какъ же когда онъ не хочетъ сказать мнѣ ни одного слова, точно я въ домѣ мертвое тѣло.

-- Карри, милая, послушай что я скажу тебѣ. Если ты будешь хорошо вести себя, будешь внимательна къ нему и кротка пока онъ будетъ съ тобой, если ты сумѣешь угодить ему и будешь покорна когда онъ....

-- Я, кажется, покорна.... всегда.... теперь.

-- Да, милая, но когда онъ будетъ говорить съ тобой,-- потому что нельзя же чтобъ онъ не говорилъ съ тобой когда вы будете одни,-- будь съ нимъ кротка. Можетъ-быть и онъ будетъ поласковѣе съ тобой когда вы воротитесь.

У нихъ было такъ много о чемъ надо было поговорить. Придетъ ли Семъ на судопроизводство? И если придетъ, будутъ ли они говорить съ отцомъ? Всѣ они знали что Сема вызывали и что полиція заставитъ его явиться; но никто изъ нихъ не былъ увѣренъ будетъ ли онъ тамъ какъ подсудимый, или какъ свободный человѣкъ. Наконецъ онѣ легли, то Карри почти не спала. Мельникъ, какъ было уже сказано, имѣлъ обыкновеніе вставать всегда въ пять часовъ. Двѣ дѣвушки вставали въ шесть, а въ семъ будили мать. Но во вторникъ утромъ не мельникъ всталъ первый. Карри встала лишь только начало свѣтать, не разбудивъ сестру, и тихо одѣлась. Потомъ тихо прокралась къ передней двери, отворила ее и остановилась за дверью дожидаться когда пройдетъ отецъ. Утро было холодное, хотя шелъ еще августъ, и время показалось ей очень длинно. Проходя по комнатѣ, она взглянула на старые часы и увидала что еще безъ четверти пять. Она знала что отецъ никогда не встаетъ позже пяти. Что если въ это именно утро онъ не выйдетъ, когда она рѣшила, послѣ долгой внутренней борьбы, сдѣлать страшную попытку получить прощеніе отца.

Наконецъ онъ всталъ. Она услыхала его шаги въ сѣняхъ и поняла что онъ остановился, увидавъ что дверь отперта. Она замѣтила что онъ разсматриваетъ замокъ, что было очень естественно съ его стороны; она совсѣмъ забыла что его остановитъ отпертая дверь. Сообразивъ это и зная что нельзя терять ни минуты, она выступила впередъ и остановилась передъ нимъ.

-- Батюшка, сказала она,-- это я.

Онъ разсердился что она осмѣлилась отворить дверь. Кто она такая чтобъ ей можно довѣрить отпирать или запирать дверь? Тутъ у него мелькнуло подозрѣніе насчетъ ея поведенія. Зачѣмъ она здѣсь въ такой часъ? Неужели ему придется прогнать ее опять изъ своего дома?

Карри была настолько умна чтобы понять что происходитъ въ душѣ отца.

-- Батюшка, сказала она,-- это для того чтобы видѣть васъ. Я думала, нельзя ли будетъ сказать здѣсь.

Онъ сразу повѣрилъ ей. Какъ бы онъ ни взглянулъ на ея попытку, но подозрѣніе пропало. Онъ зналъ что она вышла для того чтобъ увидать его наединѣ на свѣжемъ утреннемъ воздухѣ.

-- Батюшка, сказала она, взглянувъ ему въ лицо.

Она упала на колѣни, обняла его ноги и лежала предъ имъ, рыдая. Она хотѣла попросить у него прощенія, но не могла произнести ни одного слова. Онъ тоже не могъ говорить, но нагнулся и тихо поднялъ ее на ноги; потомъ, когда она опять стояла предъ нимъ, онъ повернулся и пошелъ на мельницу, не сказавъ ни одного слова. Но онъ не оттолкнулъ ея, и прикосновеніе его было очень нѣжно.

-- Батюшка, сказала она, слѣдуя за нимъ,-- не можете ли вы простить меня! Я знаю что я очень виновата, но не можете ли вы простить меня!

Онъ подошелъ къ самой двери мельницы не оборотившись, а она, видя что онъ уходитъ отъ нея, остановилась на мосту. Она истощила все свое краснорѣчіе и не знала какими еще словами можно тронуть его. Она чувствовала что потерпѣла неудачу, но не умѣла поступитъ лучше. Но дойдя до двери отецъ обернулся.

-- Дитя, сказать онъ наконецъ,-- поди сюда.-- Она подошла къ нему.-- Я прощаю тебя. Да. Я тебя прощаю и вѣрю что ты будешь лучше чѣмъ была.

Она бросилась къ нему, обвила руками его шею, цѣловала его лицо и грудь.

-- Ахъ, батюшка, сказала она,-- я исправлюсь. Я постараюсь исправиться. Только говорите со мной.

-- Теперь иди домой. Я простилъ тебя.

Сказавъ это, онъ вошелъ въ мельницу и принялся за свои работу.

Карри, вбѣжавъ въ домъ, тотчасъ же разбудила сестру

-- Фанни! воскликнула она:-- онъ простилъ меня наконецъ. Онъ сказалъ что прощаетъ меня.

Но по мнѣнію мельника и по его чувству справедливости, такого прощенія было недостаточно. Когда онъ пришелъ къ завтраку, жена уже знала что случилось и ужасно радовалась. Она чувствовала себя точно съ ея усталой спины сняли величайшую тяжесть ея жизни. Теперь, когда властелинъ всей ея жизни простилъ бѣдную грѣшницу, она сдѣлалась для материнскаго сердца такъ же чиста какъ тогда когда играла возлѣ мельницы невинною дѣвочкой. Мать знала что на дочери ея лежитъ пятно, но пятно это въ ея глазахъ былъ гнѣвъ отца, а не общественное презрѣніе. Для нея грѣхъ очищенный покаяніемъ былъ уже не грѣхъ, а любовь къ дочери убѣждала ее въ искренности ея раскаянія. Но она не могла радоваться на свою бѣдную грѣшницу, пока глаза семейства не хотѣлъ принять ее опять въ свое сердце. Когда мельникъ пришелъ завтракать, три женщины стояли вмѣстѣ не безъ нѣкоторыхъ признаковъ радости. Мать надѣла чистый чепчикъ, а Фанни, одѣвавшаяся всегда чисто, по никогда нарядно, сумѣла въ это утро придать что-то праздничное своей наружности. Есть ли хоть одна женщина которая, почувствовавъ радость, не выкажетъ ее какимъ-нибудь образомъ въ своемъ нарядѣ? Но они еще не совсѣмъ избавились отъ безпокойства. "Будетъ онъ называть меня Карри?" спросила дѣвушка. Онъ не назвалъ ея по имени когда высказалъ ей свое прощеніе. Прощеніе было дано и не будетъ взято назадъ; но онѣ не знали какимъ образомъ оно проявился въ первый разъ.

Мельникъ, войдя въ комнату, подошелъ къ столу, облокотился на него руками и обратился къ женщинамъ.

-- Намъ было тяжело, сказалъ онъ,-- когда дѣвушка которую мы любили забыла себя и насъ и опозорила насъ,-- насъ, никогда не стыдившихся за себя до тѣхъ поръ,-- и сдѣлалась такою что ужъ лучше не называть. Тогда это едва не свело меня въ могилу.

-- Батюшка! воскликнула Фанни.

-- Успокойся, Фанни, дай мнѣ сказалъ мой сказъ. Намъ было тяжело тогда. И потомъ, когда она воротилась и была принята такъ что могла сидѣть съ нами за столомъ въ честномъ домѣ, намъ было не легче, потому что она была для насъ позоромъ. Что касается до меня, я хоть и зналъ что она всегда возлѣ меня, но сердце мое было далеко отъ нея, она была для меня чужая, не то что ея сестра или мать, у которыхъ не было никогда въ сердцѣ чувства недостойнаго женщины.

Карри стояла рыдая на груди матери, и трудно сказать кто изъ нихъ въ эту минуту страдалъ сильнѣе.

-- Но упавшіе могутъ подняться, если они не совсѣмъ разбились когда упали. Если моя дочь раскаивается въ своемъ грѣхѣ...

-- Батюшка, я раскаиваюсь.

-- Я заставлю себя простить ее. Я не солгу, не скажу что это не будетъ давить вотъ здѣсь, продолжалъ онъ, ударивъ себя ладонью по сердцу.-- Во лжи нѣтъ добра. Но ни одно слово не сойдетъ съ моего языка объ ея грѣхѣ, и она можетъ подходить ко мнѣ опять какъ мое дитя.

Слова старика были, такъ торжественны что привели въ ужасъ его слушательницъ; онѣ не знали куда двинуться или что сказать. Фанни первая пришла въ себя. Она подошла къ нему, взяла его подъ руку и положила голову на его плечо.

-- Подай мнѣ позавтракать, сказалъ онъ ей. Но прежде чѣмъ онъ двинулся съ мѣста, Карри бросилась ему на шею.-- Довольно, довольно, сказалъ онъ.-- Садись, давай завтракать.

Онъ ни сказалъ болѣе ни слова, и весь завтракъ прошелъ въ молчаніи.

Женщины толковали объ этомъ весь день, но мельникъ не сказалъ болѣе ни слова. Когда онъ пришелъ обѣдать, Карри подала ему кушанье, и онъ поблагодарилъ ее, какъ благодарилъ бы и старшую дочь, но не назвалъ ея по имени. Въ этотъ день было много приготовленій къ поѣздкѣ. Мельникъ досталъ телѣжку чтобы доѣхать до ближайшей станціи желѣзной дороги, и уходя спать сказалъ что поѣдетъ на другой день въ девять часовъ чтобы поспѣть на извѣстный поѣздъ. Имъ сказали что они могутъ пріѣхать въ городъ къ часу.

На слѣдующее утро мельникъ, по обыкновенію, ушелъ на мельницу. Онъ не сказалъ ни слова о работѣ, но женщины знали что работы во время его отсутствія не будетъ. Нельзя же довѣрить все одному человѣку, да еще наемному. Но объ этомъ не было сказано ни слова. Онъ ушелъ на мельницу, а женщины приготовили ему завтракъ, чистую рубашку и опрятный воскресный сюртукъ. Карри была уже готова -- очень хорошенькая, со своими блестящими локонами и ямочками на щекахъ, но съ боязливымъ, грустнымъ взглядомъ въ ожиданіи будущаго испытанія.

Мельникъ воротился, одѣлся въ приготовленное платье и сѣлъ за столъ въ кухнѣ Въ эту минуту отворилась дверь, и вошелъ Семъ Бретль.

-- Я, кажется, пришелъ во время, батюшка, сказалъ онъ.

Велико было ихъ смущеніе, но ни одного намека не было сдѣлано на послѣднюю ссору разлучившую отца и сына. Семъ разказалъ что пришелъ съ сѣвера, что онъ большею частію ѣхалъ по желѣзной дорогѣ, но вчера вечеромъ прошелъ пѣшкомъ отъ Свиндона до Марльборо, а сегодня утромъ отъ Марльборо до Булгамптона.

-- А теперь, матушка, хорошо еслибы вы дали мнѣ закусить чего-нибудь.

Его тоже вызывали въ Салисбери къ этому дню, но никто, говорилъ онъ, не заставитъ его явиться туда раньше пятницы. Онъ увѣрялъ что понимаетъ въ этомъ дѣлѣ кое-что, и что такъ какъ онъ знаетъ навѣрное что дѣло не начнется раньше пятницы, то онъ не покажется до тѣхъ поръ въ Салисбери. Онъ съ жаромъ совѣтовалъ Карри быть столь же благоразумною и привелъ нѣсколько убѣдительныхъ доказательствъ этому въ пользу своего мнѣнія, когда узналъ что онъ тоже ѣдетъ. Но мельникъ не любилъ чтобы сынъ училъ его и объявилъ, что такъ какъ въ повѣсткѣ сказано въ среду, то въ среду дочь его и явится туда.

-- А что дѣлается на мельницѣ, батюшка? спросилъ Семъ.

Мельникъ только покачалъ головой.

-- Такъ мнѣ тѣмъ болѣе надо остаться здѣсь эти два дня, сказалъ Семъ.-- Я, батюшка, буду работать здѣсь не покладая рукъ, до той минуты когда мнѣ надо будетъ идти въ Салисбери. Вы скажите имъ когда я приду. Впрочемъ, я приду прежде чѣмъ они меня спросятъ. Немного же они узнаютъ отъ меня, за это я ручаюсь.

Тутъ началась суматохѣ отъѣзда. Фанни, въ заботливости объ отцѣ, хотѣла подложить ему подушку.

-- Не надо мнѣ никакихъ подушекъ, сказалъ онъ.-- Положи ее сюда, для Карри.

Онъ въ первый разъ произнесъ ея имя, и это, конечно, не осталось незамѣченнымъ дочерью.