У мистрисъ Фенвикъ было много споровъ съ мужемъ по поводу обѣщанныхъ примирительныхъ извѣстій изъ Торноверскаго замка. Разрушеніе часовни было начато въ ту самую минуту когда лордъ Сентъ-Джорджъ далъ повелѣніе, и производилось подъ надзоромъ Вольта, не осмѣлившагося отказаться отъ порученія маркиза. Въ воскресенье она не была уже годна для богослуженія. Въ этотъ день мистеръ Пудельгамъ сказалъ трогательную проповѣдь о храмахъ вообще. "Не все ли равно гдѣ соберется народъ Божій", говорилъ онъ, "если только онъ соберется въ духѣ независимаго сопротивленія властямъ, не Богомъ постановленнымъ? Мѣсто огороженное плетнемъ можетъ олужить храмомъ набожному христіанину. Но...." и, не называя именъ, онъ изобразилъ англійскую церковь ядовитымъ деревомъ, губящимъ своимъ ядомъ прекрасные цвѣты распускающіеся у его корней и распространяющіе вокругъ благоуханіе. Говорилъ онъ что-то и о гибели слабой сестры, за которою послѣдовала гибель ея старшаго брата. Все это, конечно, передали викарію, но онъ принялъ это совершенно равнодушно.

-- Какъ же иначе? сказалъ онъ.-- Если человѣкъ проповѣдуетъ, онъ конечно говоритъ то что думаетъ.

Не долго пришлось ждать примирительныхъ извѣстій, или по крайней мѣрѣ предвѣстниковъ ихъ. Второго сентября была прислана большая корзина дичи, съ надписью: "мистрисъ Фенвикъ", написанною собственною рукой маркиза.

-- Первѣйшій плодъ, сказалъ викарій, осмотрѣвъ провизію.-- Конечно, пріятнѣе получать дичь чѣмъ обвиненія въ безнравственности и безбожіи.

Викарій объявилъ это прямо, но жена не вдругъ согласилась съ нимъ.

-- Я съ большимъ удовольствіемъ уложила бы ее опятъ въ корзину и отослала бы назадъ, сказала она.

-- Надѣюсь что ты не сдѣлаешь ничего подобнаго.

-- Что за глупая мысль искупить корзиной дичи всѣ оскорбленія и клеветы которыми онъ осыпалъ тебя.

-- Эти птицы первыя предвѣстницы мира, сказалъ викарій, что подало опять поводъ къ спору.

Мистеръ Фенвикъ предполагалъ что вторымъ предвѣстникомъ будетъ приглашеніе на октябрьскую охоту на фазановъ. Но не прошелъ сентябрь какъ явился второй предвѣстникъ въ видѣ слѣдующей записки:

"Торноверъ, 20го сентября 186..

"Маркизъ Тробриджъ и леди Софи и Каролина Стоутъ просятъ мистера и мистрисъ Фенвикъ оказать имъ честь, пожаловать въ Торноверъ его октября, въ понедѣльникъ, и погостить до одиннадцатаго."

-- Вотъ это дѣйствительно предвѣстникъ, сказала мистрисъ Фенвикъ.-- Чкажи пожалуста что намъ теперь дѣлать?

Викарій согласился, что дѣло принимаетъ дѣйствительно серіозный оборотъ.

-- Мы должны или ѣхать и пережить ужасную недѣлю продолжала мистрисъ Фенвикъ,-- или прямо показать имъ что мы не желаемъ имѣть ничего общаго съ ними. Неужели онъ мучить себя потому что онъ маркизъ?

-- Не потому что онъ маркизъ.

-- Такъ почему же? Не думаю чтобы тебѣ нравился старикъ или чтобы тебѣ хотѣлось чтобъ я сошлась съ леди Софи и Каролиной, или съ этимъ приторнымъ хвастуномъ лордомъ Сентъ-Джорджемь.

-- Въ Сентъ-Джорджѣ я не увѣренъ. Онъ, кажегся, можетъ быть всѣмъ для всѣхъ, и изъ него вышелъ бы прекрасный епископъ.

-- Ты знаешь что ты ихъ не любишь, и знаешь также что тебѣ будетъ ужасно скучно у нихъ.

-- Я всю недѣлю прострѣляю фазановъ.

-- Зная въ то же время что леди Софи и Каролина называютъ тебя за это безбожникомъ. Что касается до меня, я обошлась бы и безъ нихъ.

-- Не потому что онъ маркизъ, началъ опять викарій, немного погодя.-- Я себя знаю и, кажется, могу сказать что это не имѣетъ для меня никакого значенія. И сказать по правдѣ, еслибъ онъ былъ просто маркизъ, и я былъ бы свободенъ поступать какъ мнѣ угодно, я не позволилъ бы опутать себя его сладкоглаголивому сыну. Но для насъ онъ человѣкъ съ большимъ значеніемъ, потому что онъ владѣлецъ земли гдѣ живутъ люди съ которыми мы связаны. Для блага этихъ людей мнѣ необходимо быть съ нимъ въ хорошихъ отношеніяхъ, и потому, если ты согласна, мы поѣдемъ къ нимъ.

-- Неужели на цѣлую недѣлю, Франкъ?

Викарій думалъ что недѣлю благоразумно будетъ сократить на два дня. Мистриссъ Фенвикъ благодарила леди Софи и Каролину за приглашеніе, которымъ они воспользуются,-- писала она,-- съ величайшимъ удовольствіемъ, пріѣхавъ во вторникъ и пробывъ до пятницы.

-- Такъ что я буду стрѣлять только два дня, сказалъ викарій,-- что значительно уменьшитъ мое безбожіе.

Въ назначенный день они отправились въ Торноверъ. Бѣдный старый маркизъ ужасно страдалъ два послѣдніе часа предъ ихъ пріѣздомъ. Теперь всему графству было извѣстно что Семъ не виноватъ въ убійствѣ фермера Тромбула, что его знакомство съ убійцами было слѣдствіемъ его желанія пристроить сестру за человѣка котораго онъ не зналъ съ дурной стороны. Въ графствѣ произошла реакція въ пользу Сема, который теперь сдѣлался чуть не героемъ. Зная все это, маркизъ понялъ что обидѣлъ викарія тѣмъ что говорилъ о немъ по поводу убійства. И хотя маркизъ зналъ отъ уважаемыхъ авторитетовъ, а именно отъ своихъ дочерей, которыя въ свою очередь узнали это отъ уважаемыхъ сестеръ примѣрнаго священника, что Фенвикъ "не вѣритъ почти ни во что" и готовъ завести дружбу даже съ язычникомъ, какъ напримѣръ со старикомъ Бретлемъ,-- но епископъ стоялъ за Фенвика, а для маркиза, хотя онъ былъ и самодуръ, епископъ былъ епископомъ. Теперь маркизъ зналъ что онъ былъ неправъ и въ обвиненіяхъ которыя возводилъ на Фенвика по поводу пребыванія Карри въ Салисбери. Онъ слышалъ кое-что объ исторіи дѣвушки, изъ чего могъ понять что ошибся. И потомъ у него на душѣ было дѣло съ часовней, на перенесеніе которой онъ, по совѣту сына, тратилъ теперь 700 фунтовъ. Надо отдать справедливость маркизу -- о деньгахъ онъ почти не думалъ. Маркизы, если даже они владѣютъ большими землями, рѣдко вдадѣють лишними сотнями. Не было ихъ теперь и у маркиза Тробриджа. Но деньги не безпокоили его такъ какъ сознаніе своей ошибки. Ни при какихъ обстоятельствахъ не слѣдовало строить часовню на томх мѣстѣ. Онъ зналъ это теперь, и зналъ что надо извиниться:Noblesse oblige. Старый лордъ былъ очень глупъ, очень упрямъ и надмененъ, но онъ никогда не дѣлалъ несправедливости когда зналъ что это несправедливость, и ничто на свѣтѣ не заставило бы его сказать сознательную ложь. Здѣсь эпитетъ могъ бы быть легко опущенъ, потому что ложь не есть ложь, когда она говорится безсознательно.

Лордъ Тробриджъ провелъ утро вторника страдая отъ ужасной необходимости извиниться. Онъ еще помнилъ дерзость Фенвика, осмѣлившагося сравнить леди Софи и Каролину съ женщиной, которая.... которая.... Страшно подумать. Его сиятельство не забылъ также какъ Фенвикъ писалъ объ его парадномъ подъѣздѣ точно это былъ подъѣздъ къ какой-нибудь фермѣ. Занозы еще сидѣли въ его собственномъ тѣлѣ, но онъ долженъ былъ сознаться что былъ неправъ.

И онъ сдѣлалъ это съ такою честностью о которой не имѣлъ понятія его умный сынъ. Когда Фенвики пріѣхали, ихъ ввели въ гостиную гдѣ сидѣли леди Софи, Каролина и много гостей уже собравшихся въ замкѣ. Минуты черезъ двѣ вышелъ маркизъ и подалъ руку новопріѣзжимъ. Еще минуты двѣ побродилъ онъ по комнатѣ, и наконецъ взялъ викарія подъ руку и ввелъ его въ свое святилище.

-- Мистеръ Фенвикъ, сказалъ онъ,-- я считаю долгомъ высказать вамъ немедленно что я сожалѣю о всемъ случившемся.

-- Ничего не значитъ, милордъ.

-- Но для меня это значитъ, и если вы выслушаете меня, я я сочту это за такую же милость какую вы мнѣ сдѣлали пріѣхавъ сюда.

Викарій могъ только поклониться и слушать.

-- Я сожалѣю, мистеръ Фенвикъ, что писалъ епископу епархіи о вашемъ поведеніи.

Фенвикъ едва удержалъ языкъ когда эти слова были сказаны. Онъ думалъ что маркизъ будетъ говорить о часовнѣ, а за часовню онъ теперь уже не сердился. Но онъ чувствовалъ что чѣмъ менѣе будетъ сказано о письмахъ къ еписколу тѣмъ лучше. Онъ однако удержался, и маркизъ продолжалъ.

-- До меня дошли сплетни, мистеръ Фенвикъ, и я думалъ что исполняю долгъ.

-- Это не повредило мнѣ, милордъ.

-- Надѣюсь что нѣтъ. Я повѣрилъ ложнымъ слухамъ и -- я извиняюсь.

Милордъ замолчалъ, и викарій поклонился. Фенвикъ едва ли понималъ, какъ глубоко въ эту минуту страдалъ маркизъ.

-- Теперь о часовнѣ, продолжалъ маркизъ.

-- Это такіе пустяки, милордъ, что не стоитъ и говорить.

-- Я ошибся въ принадлежности того мѣста.

-- Я былъ бы очень радъ, милордъ, еслибы часовня осталась тамъ.

-- Но это невозможно. Церковная земля предназначена для другихъ цѣлей, и хотя мы всѣ дѣйствовали не зная нашихъ правъ, но право все же право. Теперь мнѣ остается сказать что я очень радъ видѣть васъ въ Торноверѣ и что я надѣюсь что удовольствіе это будетъ повторяться.

Кончивъ, онъ ввелъ гостя въ гостиную, и злосчастный для него часъ прошелъ.

Визитъ прошелъ вообще очень благополучно для викарія и для его жены. Одинъ день онъ ходилъ на охоту и былъ встрѣченъ очень любезно торноверскимъ хранителемъ дичи, который однако не получилъ отъ него ничего въ подарокъ. Когда онъ воротился въ домъ, хозяинъ радушно поздравилъ, его съ удачною охотой, какъ бы забывъ что онъ священникъ. На другой день онъ ѣздилъ съ лордомъ Сенть-Джорджемъ осматривать стаи охотничьихъ собакъ, которыя содержались тогда въ Чарликотсѣ, и никто, казалось, не осуждалъ его за то что онъ имѣлъ свое мнѣніе о гончихъ. Удовольствія мистрисъ Фенвикъ были, можетъ-быть, не такъ интересны, но она принимала ихъ охотно. Она осматривала приходскія школы и приходскую церковь, гдѣ фамилія Стоутъ владѣла большою ложей, которая называлась лавкой, но на самомъ дѣлѣ была цѣлая комната, съ каминомъ. Мистрисъ Фенвикъ подумала что это совсѣмъ не идетъ къ церкви, но такъ какъ леди Стоутъ очень гордилась своимъ мѣстомъ, она промолчала. Такъ прошелъ ихъ визитъ въ Торноверѣ, и они отправились домой.

-- Они, кажется, искренно хотѣли помириться, сказалъ онъ.

-- Да развѣ не они виноваты? спросила мистрисъ Фенвикъ.

-- Все равно кто виноватъ, мы помирились.