Прошелъ мѣсяцъ послѣ происшествій описанныхъ въ по слѣдней главѣ, и въ Булгамптонѣ начиналось лѣто. Былъ конецъ мая, и съ наступающимъ лѣтомъ должна была пріѣхать Мери Лоутеръ. Въ продолженіе мѣсяца дѣдовъ Гайтсбери мало подвинулось. Были уже двѣ или три отсрочки, и теперь еще была назначена одна. Полиція объявила что это было необходимо по причинѣ отсутствія Сема Бретля, что судьи старались доставить ей нужное время для розыска человѣка который былъ на порукахъ и, такъ какъ онъ, безъ всякаго сомнѣнія, былъ прикосновенъ къ убійству, они положили отыскать его непремѣнно. Но люди считающіе себя знатоками дѣла, между которыми были юристъ изъ Девиза и адвокатъ Джонсъ изъ Гайтсбери, объявили что не дѣлалось настоящихъ поисковъ Бретля по случаю недостаточности уликъ противъ другихъ преступниковъ. Теперь дѣло было отложено до вторника 5го іюня, и было понятно, что если Бретль не явится, поручительство будетъ объявлено несостоятельнымъ.

Фенвикъ написалъ очень сердитое письмо къ лорду Тробриджу, на которое не получилъ отвѣта, и лордъ Тробриджъ написалъ очень глупое письмо къ епископу, который въ своемъ отвѣтѣ сдѣлалъ ему выговоръ. "Меня увѣдомилъ мой другъ, мистеръ Джильморъ, писалъ викарій маркизу, что ваша свѣтлость открыто увѣряли будто я посѣщалъ молодую женщину въ Салисбери, и что эти посѣщенія безчестятъ меня, мою одежду и даже мой приходъ. Я не думаю чтобы ваша свѣтлость стали отрицать сказанное вами, и потому я требую чтобы вы извинились предо мной въ вашей клеветѣ, которая по своему существу такъ зла и оскорбительна какъ только возможно; и обѣщайте мнѣ не повторять вашего оскорбленія."

Когда маркизъ получилъ это письмо, онъ не писалъ еще къ епископу, какъ рѣшился было послѣ свиданія съ Джильморомъ. Можетъ-быть, ему помѣшали упреки совѣсти, или мысль что прежде надобно посовѣтоваться съ сыномъ, хотя онъ былъ совершенно увѣренъ что сынъ не позволитъ ему вовсе писать къ епископу, или онъ наконецъ увидѣлъ что былъ слишкомъ жестокъ къ своему врагу викарію. Но когда онъ получилъ письмо изъ Булгамптона, всѣ чувства сомнѣнія, осторожности и состраданія были отброшены. Тонъ письма былъ дерзкій и возмутительный. Слово клевета оскорбило его въ особенности; не менѣе того возмутила мысль что отъ него, маркиза Тробриджа, требовали дать обѣщаніе не повторять обиды. Вредный атеистъ изъ Булгамптона, какъ называлъ онъ нашего друга, не пытался даже отрицать своихъ визитовъ къ молодой женщинѣ въ Салисбери. И маркизъ навелъ новыя справки, которыя совершенно подтвердили его прежнія свѣдѣнія. Онъ узналъ адресъ мистрисъ Стигсъ и названіе мѣстности гдѣ она живетъ, и эти подробности казались ему обвиняющими, усиливающими вину и осуждающими. Нѣкоторыя темныя понятія о дракѣ въТрехъ Честныхъ Людяхъдошли до него, а также и несомнѣнный фактъ что викарій содержитъ Карри Бретль. Тогда онъ припомнилъ все прежнее безпокойство Фенвика о ея братѣ, котораго онъ, маркизъ, считалъ тѣмъ самымъ человѣкомъ который убилъ его арендатора. Онъ припомнилъ что и теперь убійца укрывается отъ правосудія по милости того же вреднаго священника, и такимъ образомъ маркизъ убѣдился что, рѣшаясь поступить съ мистеромъ Фенвикомъ такъ какъ онъ считалъ своею обязанностью поступить съ нимъ, онъ накажетъ этимъ самаго дурнаго человѣка. Умъ маркиза былъ совершенно неспособенъ изслѣдовать собранныя данныя, неспособенъ даже понимать очевидность, когда она ему представлялась. Онъ не былъ дурнымъ человѣкомъ. Онъ не желалъ ничего чужаго и раздавалъ много своего. Онъ боялся Бога, уважалъ королеву и любилъ свое отечество. Онъ не былъ очень снисходителенъ къ себѣ. Онъ исполнялъ свои обязанности на сколько понималъ ихъ. Но онъ былъ надменный старый безумецъ, который не умѣлъ удержаться отъ зла, или удерживался только иногда съ помощью такого человѣка какъ его сынъ. Какъ только онъ получилъ письмо викарія, сейчасъ же сѣлъ и написалъ къ епископу. Онъ такъ былъ увѣренъ въ своей правотѣ что послалъ ему письмо Фенвика, признаваясь въ томъ что сказалъ въ Вайтсбери и оправдываясь собранными свѣдѣніями о нечестіи викарія. "И теперь, милордъ, позвольте мнѣ спросить васъ, писалъ онъ въ заключеніе,-- считаете ли вы такого человѣка способнымъ заботиться о нравственности такого большаго и важнаго прихода какъ Булгамптонъ."

Епископъ счелъ себя очень оскорбленнымъ. Онъ нисколько не сомнѣвался въ своемъ священникѣ. Онъ зналъ что Фенвикъ былъ не такой человѣкъ чтобы на него могли благотворно подѣйствовать совѣты епископа касающіеся до его частной жизни, и слишкомъ хорошій человѣкъ чтобы нуждаться въ предостереженіи на счетъ его поведенія. "Милордъ маркизъ, говорилъ онъ въ своемъ отвѣтѣ,-- возвращая вашей свѣтлости письмо мистера Фенвика, я могу только сказать что ничто изъ переданнаго мнѣ вами не кажется мнѣ достойнымъ моего вмѣшательства. Я бы поступилъ дурно еслибы не присовокупилъ къ этому моего мнѣнія что мистеръ Фенвикъ человѣкъ нравственный, хорошо исполняющій свои обязанности въ приходѣ и скорѣе прекрасный примѣръ въ моемъ епископствѣ чѣмъ камень преткновенія."

Когда это письмо пришло въ замокъ, лордъ Сентъ-Джорджъ былъ уже тамъ. Бѣдный, старый маркизъ былъ задѣтъ за живое. Онъ давно уже видѣлъ,-- увѣрялъ онъ себя,-- что епископъ былъ просто старая баба, ничего не понимающая; но онъ былъ увѣренъ что Сентъ-Джорджъ не посмотритъ на это дѣло съ его точки зрѣнія. А между тѣмъ нельзя было не сказать этого Сентъ-Джорджу. Хотя маркизъ очень боялся сына, но разказывалъ все чистосердечно своему ментору. Онъ уже сказалъ Сентъ-Джорджу о письмѣ Фенвика къ нему и о своемъ письмѣ къ епископу, и Джорджъ, услыхавъ объ этомъ, только засвисталъ. Теперь онъ показалъ ему письмо епископа. Сентъ-Джорджъ прочелъ его, медленно сложилъ, пожалъ плечами, и сказалъ, обращаясь къ отцу:

-- Хорошо, милордъ, я вижу что вы любите заглядывать въ осиныя гнѣзда.

Таково было неблагопріятное положеніе вещей въ Булгамптонѣ въ началѣ іюня, когда Мери Лоутеръ пріѣхала къ своимъ друзьямъ Фенвикамъ. Карри Бретль была еще въ Салисбери, но настоятель больше двухъ недѣль не видалъ ея. Письмо маркиза, подкрѣпляемое совѣтами жены, отклонило его противъ воли отъ свиданія съ дѣвушкой. Однако жена его посѣтила сама мистрисъ Стигсъ, видѣла Карри и передала ей маленькій подарокъ отъ матери, которая не смѣла сама навѣстить свою дочь въ Салисбери, вслѣдствіе своей ссоры съ мужемъ.

Мистрисъ Фенвикъ разказала, возвратясь домой, что Карри была молчалива, пасмурна и ничѣмъ не занята; что она только и говоритъ о своемъ желаніи умереть, и мистрисъ Стигсъ не ожидаетъ отъ нея ничего хорошаго. Семъ Бретль все еще не возвращался, а 5ое іюня было уже недалеко.

Вотъ Мери Лоутеръ опять въ домѣ викарія, гдѣ она непремѣнно должна была встрѣтить мистера Джильмора. Ей обѣщали не давать никакихъ совѣтовъ, то-есть не говорить ничего чтобъ убѣждать ее дать ему слово. Но всѣ заинтересованныя стороны понимали что ему будетъ позволено бывать у викарія. Фенвики уже рѣшили между собой что она наконецъ принудитъ себя согласиться на его предложеніе, когда пріѣдетъ къ нимъ. Самой Мери, во время ея путешествія, все это показалось неизбѣжнымъ, и когда она додумалась до этого, то пожалѣла что не осталась дома. Она была, какъ ей казалось, увѣрена что ей должно отказать ему. Но поступивъ такъ, она только подастъ поводъ къ новому горю. Не лучше ли ей было остаться въ Лорингѣ, поставить себя сразу въ одно положеніе съ теткой и начать жизнь уединеннаго дѣвства и скучной рутины? Но въ виду такой жизни, зачѣмъ же ему отказывать? Она старалась обсудить все это сидя въ вагонѣ. Ей говорили что Вальтеръ Маррабель женится, вѣроятно, на Юдиѳи Броунло, и она повѣрила этому. Конечно, всего лучше, если онъ такъ сдѣлаетъ. Во всякомъ случаѣ, она и Вальтеръ разлучены на вѣки. Когда онъ писалъ къ ней, сообщая о своемъ намѣреніи остаться въ Англіи, онъ не сказалъ ни одного слова чтобы возобновить ихъ прежнія отношенія. Нѣтъ никакого сомнѣнія что она его любитъ, въ этомъ она и не старалась обмануть себя ни на одну минуту. И еслибы то жизненное счастіе котораго она всего больше желала могло выпасть на ея долю, она бы сдѣлалась женою Вальтера Маррабель. Но она не будетъ имѣть этого счастія, и вслѣдствіе этого рѣшенія ей представился вопросъ: можетъ ли она сдѣлаться женой другаго. Въ одномъ только она была увѣрена, что еслибъ она нашла нужнымъ принять предложеніе другаго человѣка, она бы тотчасъ же разказала ему все что чувствуетъ. Наконецъ всѣ эти размышленія привели ее къ одному вопросу: могла ли она лишить свою жизнь всякаго романа и находить удовольствіе и утѣшеніе только въ исполненіи своихъ обязанностей по отношенію къ другимъ? Перспектива жизни старой дѣвушки въ Лорингѣ не казалась ей пріятною; но она покорится этому и даже чему-нибудь худшему скорѣе чѣмъ поступитъ дурно. Однако, какъ трудно было ей узнать что хорошо и что дурно! Предполагая что она рѣшится выйти за мистера Джильмора, не произнесетъ ли она ложную клятву если обѣщается предъ алтаремъ любить его? Она должна будетъ заботиться съ этихъ поръ о немъ одномъ, любить его, на сколько будетъ въ силахъ располагать своимъ сердцемъ, и быть всегда и во всемъ ему вѣрною. У ней не должно быть никакого чувства скрытаго отъ него. Она принудитъ себя полюбить его и забыть того человѣка. Она полюбитъ его всѣмъ сердцемъ и сдѣлаетъ все что можетъ чтобы вознаградить его за постоянство его любви къ ней; но, однако, когда привезли ее къ воротамъ дома викарія, она сказала себѣ что лучше было бы ей остаться въ Лорингѣ.

Въ первый вечеръ имя мистера Джильмора не было произнесено. Было довольно другихъ предметовъ для разговора, такъ какъ это былъ періодъ большаго движенія въ Булгамптонѣ.

-- Что вы скажете о нашей часовнѣ? спросила мистрисъ Фенвикъ.

-- Я никакъ не думала что она такъ велика.

-- Какъ же иначе, они хотятъ чтобы ни одна душа не ходила въ нашу церковь. Мистеръ Пудельгамъ желаетъ переманить весь нашъ приходъ.

-- Неужели вы хотите сказать что кто-нибудь уже оставилъ васъ?

-- До сихъ поръ нѣтъ еще, отвѣчала мистрисъ Фенвикъ.-- Но вѣдь часовня еще не окончена, и маркизъ не разослалъ еще своимъ фермерамъ повелѣнія сдѣлаться методистами. Мы ожидаемъ что онъ это сдѣлаетъ, если не убѣдитъ епископа перевести Франка съ его мѣста.

-- Но епископъ не можетъ этого сдѣлать?

-- Конечно онъ не можетъ, а еслибъ и могъ, то не захотѣлъ бы этого. Епископъ и Франкъ лучшіе друзья въ мірѣ. Но не въ томъ дѣло. Вы не должны говорить съ Франкомъ о часовнѣ, теперь у насъ это рѣшительно запрещено. Мое мнѣніе что все это зданіе скоро разрушится, и что положеніе мистера Пудельгама и маркиза будетъ непріятнѣе чѣмъ когда-нибудь. А покамѣстъ я прикладываю палецъ къ губамъ и смотрю на Франка всякій разъ какъ упоминаютъ о часовнѣ.

Потомъ говорили объ убійствѣ и о непріятномъ обстоятельствѣ продолжителъпой отлучки Оема.

-- И вы должны будете заплатитъ четыреста фунтовъ, мистеръ Фенвикъ? спросила Мери.

-- Меня обяжутъ заплатитъ, если онъ не явится завтра, и, безъ сомнѣнія, я долженъ буду заплатитъ непремѣнно, если онъ не возвратится въ скоромъ времени.

-- Но вы не думаете что онъ былъ однимъ изъ убійцъ?

-- Я совершено увѣренъ что нѣтъ. Но у него были непріятности въ семействѣ, онъ попался въ ссору и оставилъ, вѣроятно, эту сторону. Полиція говоритъ что его прослѣдили до Ливерпуля.

-- А тѣ двое будутъ осуждены? спросила мистрисъ Фенвикъ.

-- Я надѣюсь что будутъ, и очень желаю этого. Есть показаніе о колесахъ телѣжки въ которой видѣли Борроуса, а я увѣренъ что и Экорна тоже, когда они ѣхали чрезъ Пикрофтекую Общину. Шина одного колеса попортилась и замѣнена другою нѣсколько шире и короче, и слѣдъ колесъ около угла фермы, вымѣренный и снятый въ свое время, вполнѣ, говорятъ, уличитъ этихъ людей. Что телѣжка Борроуса была тамъ, это доказано, а также и то что онъ былъ въ этой телѣжкѣ въ Пикрофтской общинѣ часъ или два послѣ убійства.

-- Это, кажется, очень ясно, сказала Мери.

-- Но кто-то увѣряетъ будто Семъ бралъ эту телѣжку. Я надѣюсь, однако, что все это объяснится; но если мнѣ придется заплатитъ четыреста фунтовъ, я найду что Тромбулъ стоитъ мнѣ слишкомъ дорого.

На другой день Джильморъ пришелъ къ викарію. Они условились что сквайръ повезетъ Фенвика въ Гайтсбери и заѣдетъ за нимъ послѣ завтрака. Довольно поздній часъ, два часа пополудни, былъ назначенъ для слушанія дѣла объ убійствѣ, потому что ждали одного констебля, который долженъ былъ пріѣхать въ это утро изъ Лондона, и поэтому нашимъ друзьямъ не нужно было выѣзжать очень рано изъ Булгамптона. Мистрисъ Фенвикъ объяснила это Мери.

-- Онъ обѣдаетъ здѣсь сегодня, сказала она, увидавъ ее утромъ до ухода въ церковь,-- и вамъ удобнѣе будетъ побѣдить сразу неловкость перваго свиданія.

Мери согласилась съ этимъ, и послѣ завтрака Джильморъ явился къ нимъ въ садъ. Онъ только на одну минуту остался наединѣ съ дѣвушкой которую любилъ.

-- Миссъ Лоутеръ, сказалъ онъ,-- я не могу пробыть съ вами ни одной минуты не сказавъ вамъ что я не измѣнился.

Мери ничего не отвѣчала, и онъ не продолжалъ. Мистрисъ Фенвикъ скоро пришла и Мери нельзя было отвѣчать, а потомъ онъ уѣхалъ. Цѣлый день подруги говорили объ убійствѣ, о часовнѣ, которая была тщательно осмотрѣна отъ крыши до фундамента, но ни слова не было сказано о любви Гарри Джильмора или Вальтера Маррабель. Имя сквайра часто повторялось, когда мистрисъ Фенвикъ разказывала о новой ссорѣ съ маркизомъ Тробриджемъ, о перепискѣ съ епископомъ, всѣ подробности которой викарій узналъ отъ епископскаго капеллана. И разказывая эту исторію, мистрисъ Фенвикъ не задумалась высказать свое мнѣніе о Гарри Джильморѣ, который въ этомъ дѣлѣ велъ себя прекрасно, мужественно и какъ настоящій другъ.

-- Еслибы маркизъ былъ нѣсколько ближе къ нему годами, я думаю что Джильморъ ударилъ бы его хлыстомъ, сказала жена викарія съ тѣмъ желаніемъ тѣлеснаго наказанія врагу которое такъ обыкновенно въ женщинахъ.

Все это было прекрасно и не требовало отъ Мери никакихъ особенныхъ замѣчаній, и вѣроятно имѣло на нее нѣкоторое вліяніе.

Джентльмены возвратились поздно вечеромъ, и сквайръ переодѣлся въ домѣ викарія. Но великое событіе дня было разказано прежде чѣмъ позволили кому-нибудь переодѣться. Между четырьмя и пятью часами, когда судьи уже хотѣли оставить засѣданіе, Семъ Бретль явился въ судъ.

-- Стало-быть, твои деньги цѣлы? сказала викарію жена.

-- Да, мои деньги цѣлы; но я признаюсь что радуюсь честности Сема. Онъ явился совершенно неожиданно. Полиція ничего не знала о немъ. Онъ прямо вошелъ въ засѣданіе, и мы услыхали его голосъ. "Говорятъ что меня здѣсь нужно", сказалъ онъ, и такимъ образомъ самъ объявилъ о себѣ.

-- И что же было послѣ? спросила мистрисъ Фенвикъ.

-- Было уже поздно что-нибудь дѣлать, такъ отложили до слѣдующей недѣли, и Сема отвели въ тюрьму.

Во время обѣда все еще говорили объ убійствѣ. Оно совершилось послѣ отъѣзда Мери изъ Булгамптона; но она слышала всѣ подробности и могла теперь также интересоваться имъ какъ и другіе. Мнѣніе Джильмора было что Сема надо не судить, а посадить на скамейку свидѣтелей и заставить разказать все что онъ знаетъ объ участіи тѣхъ двухъ человѣкъ. Фенвикъ находилъ, что если они это сдѣлаютъ, Семъ, по свойственному ему упрямству, не захочетъ ничего сказать. У викарія была мысль, какъ онъ объяснилъ уже своей женѣ и Джильмору, что Карри Бретль можетъ показать относительно убійства больше чѣмъ ея братъ. Онъ до сихъ поръ еще ничего не говорилъ объ этомъ, но увѣдомилъ констебля Тоффи, что если будетъ нужна Каролина Бретль, ее можно найти въ домѣ мистрисъ Стигсъ.

Черезъ часъ или два послѣ встрѣчи Джильмора и Мери исчезла между ними почти всякая неловкость. Ему пришлось горячо разсуждать объ интересномъ предметѣ, и она тоже могла принимать участіе въ этомъ разговорѣ, но когда они усѣлись около чайнаго стола, то, какъ будто съ общаго согласія, убійство Тромбула и семейство Бретлей были отложены въ сторону. Тогда Мери сдѣлалась молчалива, и Джильмору стало неловко когда говорили о миссъ Маррабель: онъ не зналъ, долженъ ли онъ или нѣтъ имѣть притязаніе на ея знакомство. Онъ не могъ, разумѣется, упомянуть о своемъ визитѣ въ Лорингъ, и однако онъ едва могъ спастись отъ необходимости признаться что былъ тамъ. Но время кое-какъ прошло, и онъ уѣхалъ домой.

Два слѣдующіе дня сквайръ не видалъ Мери Лоутеръ. Въ пятницу онъ встрѣтилъ ее и мистрисъ Фенвикъ когда онѣ возвращались съ мельницы. Дамы ходили навѣстить мистрисъ Бретль и Фанни и утѣшить ихъ насколько можно въ подобныхъ обстоятельствахъ. Бѣдная женщина сказала что отецъ не говорилъ о дѣлѣ; но что онъ самъ ѣздилъ въ Гайгсбери чтобы заручиться тамъ совѣтами законниковъ для своего сына и узнать отъ мистера Джонса, адвоката, каковъ можетъ быть настоящій видъ дѣла. Онъ не сказалъ ни слова о томъ что узналъ тамъ женщинамъ на мельницѣ; но обѣ леди выразили свое твердое убѣжденіе въ невинности Сема. Все это мистрисъ Фенвикъ разказала Джильмору, и Мери тоже принуждена была принимать участіе въ разговорѣ. Сквайръ шелъ между ними, и ему казалось что теперь Мери не избѣгаетъ его больше. Онъ началъ сильно надѣяться и желалъ бы сейчасъ, сію минуту остаться съ ней наединѣ и узнать отъ нея свою судьбу. Онъ разстался съ ними около деревни, и когда уходилъ, удержалъ нѣсколько минутъ руку Мери. Не было отвѣта на его пожатіе, но ему показалось что ея рука оставалась добровольно въ его рукѣ.

-- Что вы думаете о немъ? спросила ее подруга тотчасъ какъ онъ ушелъ отъ нихъ.

-- Что я думаю о немъ? Я всегда о немъ хорошо думаю.

-- Я знаю это; думать иначе о такомъ прекрасномъ человѣкѣ было бы невозможно. Но больше ли вы теперь расположены къ нему чѣмъ прежде?

-- Жанета, сказала Мери, помолчавъ немного,-- вы лучше сдѣлаете если оставите меня одну. Не сердитесь на меня, но, право, это будетъ лучше.

-- Я не буду сердиться на васъ и оставлю васъ одну, сказала мистрисъ Фенвикъ. И когда потомъ она думала объ этомъ разговорѣ, то нашла что самая эта просьба показывала рѣшеніе дѣвушки принять предложеніе Джильмора, если только можно.