Никакое краснорѣчіе со стороны обѣихъ женщинъ и Джильмора не могло поколебать намѣреній Фенвика, но подъ конецъ онъ согласился съѣздить въ Салисбери посовѣтоваться съ мистеромъ Чамберленомъ. Ему предлагали посовѣтоваться съ епископомъ, къ личности котораго онъ всегда относился съ любовью, а къ должности съ глубокимъ уваженіемъ; но онъ объяснилъ что въ такомъ дѣлѣ онъ не прибѣгнетъ ко власти епископа.

-- Но если вамъ нуженъ совѣтъ, оказалъ Джильморъ,-- почему не попросить его у человѣка котораго вы уважаете?

Викарій объяснилъ что его уваженіе къ епископу такъ велико что совѣтъ епископа будетъ для него болѣе чѣмъ совѣтъ, онъ будетъ закономъ.

-- Онъ хочетъ сказать что не пойдетъ къ епископу потому что рѣшилъ сдѣлать по-своему, сказала мистрисъ Фенвикъ.-- Вы теряете даромъ время и деньги на поѣздку въ Салисбери.

-- А вѣдь она, кажется, права, сказалъ викарій.

Они однако поѣхали въ Салисбери.

Достопочтенный Генри Фитцекерли Чамберленъ говорилъ обыкновенно краснорѣчиво, ясно, убѣдительно, но, можетъ бытъ, немного надменно. Онъ настаивалъ чтобы часовня была сломана немедленно, и чтобы расходы перенесенія ея на другое мѣсто были разложены на всѣхъ причастныхъ дѣлу лицъ -- на мистера Пудельгама, на строителя, на повѣренныхъ методистовъ, старѣйшинъ конгрегаціи -- "если у нихъ есть старѣйшины", прибавилъ мистеръ Чамберленъ съ восхитительною іроніей,-- на маркиза и на повѣренныхъ маркиза. Мистеръ Чамберленъ былъ краснорѣчивъ, повелителенъ, воодушевленъ. Когда же викарій замѣтилъ ему что часовня построена для добраго дѣла, краснорѣчіе мистера Чамберлена дошло до горячности.

-- Булгамптонская церковная земля ввѣрена вамъ, мистеръ Фенвикъ, сказалъ онъ,-- не для того чтобъ вы награждали ею раскольниковъ.

-- Церковный домъ ввѣренъ мнѣ тоже не для того чтобы читать въ немъ романы, однако романы тамъ читаются.

-- Домъ данъ вамъ для вашего личнаго удобства, сказалъ пребендарій.

-- Для того же самаго дана мнѣ и земля. Я не буду спокоенъ если заставлю бѣдняковъ сломать ихъ храмъ.

Былъ еще другой аргументъ противъ викарія, очень сильный. Церковная земля только ввѣрена ему, и онъ обязанъ пользоваться ею такъ чтобъ она перешла къ его преемнику свободною и неистощенною. "Вы не имѣете права передать другому обязанность разрушить зданіе, постройкѣ котораго вы должны были бы помѣшать." На этотъ аргументъ труднѣе было отвѣтить чѣмъ за первый, но мистеръ Фенвикъ и на него отвѣтилъ.

-- Я все это понимаю, сказалъ онъ,-- и знаю что обязавъ взять на себя перенесеніе часовни. Но то за что я могу заплатить не тяготитъ мою совѣсть. Я не сомнѣваюсь что имѣю право отдать въ аренду то мѣсто, хотя, конечно, не подъ зданіе.

-- Однако на немъ стоитъ зданіе, замѣтилъ мистеръ Чамберленъ.

-- Дѣйствительно, стоитъ, и я не спорю что обязавъ на свой счетъ освободить отъ него землю. Но я не вижу чтобъ я былъ обязанъ сломать часовню немедленно.

Мистеръ Чамберленъ началъ снова доказывать, но ему не удалось переубѣдить викарія.

Викарій не былъ переубѣжденъ, но манеры его, когда онъ уходилъ отъ пребендарія, внушили духовному сановнику и сквайру подозрѣніе что убѣжденія его поколебались. Ои очень любезно поблагодарилъ мистера Чамберлена за совѣты, и сказалъ что въ аргументахъ его много правды.

-- Я не сомнѣваюсь что вы сами поймете необходимость освободить землю отъ часовни, сказалъ мистеръ Чамберленъ тѣмъ торжественнымъ тономъ которымъ онъ такъ хорошо владѣлъ. Это были его послѣднія слова.

-- Ну что? спросилъ Джильморъ когда они вышли.

-- Очень щекотливое дѣло, (казалъ Фенвикъ.

-- Мнѣ не совсѣмъ нравится тонъ дяди, мнѣ никогда не нравился его тонъ, но онъ, кажется, правъ.

-- Да, онъ, можетъ-быть, правъ.

-- Такъ ее сломаютъ, Франкъ?

-- Конечно, когда-нибудь сломаютъ. Я увѣренъ только за одномъ, Гарри, что, когда мы сомнѣваемся въ своемъ долгѣ мы никогда не ошибемся отказавшись отъ того что было бы пріятно вашему недоброжелательству. Вамъ я признаюсь, но только не говорите этого женщинамъ, что на мои глаза булгамптонская синагога самое гадкое, отвратительное, непріятное зданіе во всемъ мірѣ.

-- Я того же мнѣнія, сказалъ Джильморъ.

-- И потому не трону въ ней ни одного кирпича.Этобудетъ моею власяницей, моимъ постомъ, моей жертвой, моимъ маленькимъ подвигомъ. Это дастъ мнѣ возможность наслаждаться всѣми благами міра которыя достаются на мою долю, не упрекая себя въ излишнемъ себялюбіи. Ни одному методисту часовня не сдѣлаетъ столько добра какъ мнѣ.

-- Мнѣ кажется, васъ могутъ заставить сломать ее.

-- Тогда необходимость сломать ее будетъ моею власяницей. Они воротились въ Булгамптонъ, и Джильморъ разказалъ дамамъ о свиданіи, и о власяницѣ, и обо воемъ.

Мистеръ Фенвикъ, надѣвая власяницу, не считалъ нужнымъ воздержаться отъ письма къ маркизу Тробриджу. Онъ написалъ ему въ тотъ же день какъ воротился изъ Салисбери. Зимой онъ написалъ маркизу возражая противъ постройки часовни возлѣ воротъ церковной усадьбы. Теперь онъ вынулъ копію съ того письма и отвѣтъ на него агента маркиза, въ которомъ говорилось что маркизъ считаетъ выбранное мѣсто самымъ удобнымъ для часовни. Викарію очень не хотѣлось разстроить часовню, когда она была уже окончена, но ему хотѣлось разстроить маркиза. Устраивая себѣ власяницу которую намѣренъ былъ носить, онъ не вплелъ въ нее снисхожденія къ маркизу. Маркиза надо наказать для блага общества вообще. За неуваженіе къ чужой собственности онъ прощалъ маркиза съ христіанской точки зрѣнія, но считалъ своимъ долгомъ раздавить его какъ зловредное насѣкомое жестоко кусающее людей, чему извиненіемъ можетъ служить только безсознательность его жестокости. И онъ раздавилъ его слѣдующимъ письмомъ.

"Булгамптонъ, 18го іюля 1868.

"Милордъ маркизъ!

"3го января нынѣшняго года я взялъ на себя смѣлость написать вамъ, съ цѣлью спасти себя и мое семейство отъ оскорбленія, а васъ отъ позора нанести мнѣ это оскорбленіе. Я говорилъ вамъ тогда что приличнѣе было бы выбрать Для часовни какое-нибудь другое мѣсто въ приходѣ, а не маленькое мѣстечко противъ воротъ моей усадьбы которое я всегда считалъ, какъ я объяснялъ вамъ, принадлежащимъ къ церковной усадьбѣ. Я даже не думалъ спрашивать о правахъ вашего сіятельства на отданную землю, но обращался къ вашему благородству. Признаюсь, я считалъ несомнѣннымъ что даже ваше сіятельство въ такомъ серіозномъ дѣлѣ озаботились имѣть право на своей сторонѣ. Въ отвѣтъ на это я получилъ письмо отъ вашего повѣреннаго, на которое, какъ на письмо написанное имъ, я не жалуюсь, но которое, какъ отвѣтъ на мое письмо къ вашему сіятельству, было дерзостью. Часовня выстроилась и въ послѣднее воскресенье открыта для богослуженія.

"Я теперь узналъ что земля которую вы отдали не принадлежитъ вашему сіятельству и никогда не принадлежала къ приходскимъ владѣніямъ Стоутъ. Она была и есть теперь церковная земля, и составляетъ часть моихъ владѣній калъ викарія. Я сознаюсь что поступилъ нерадиво положившись на васъ что вы знаете свои владѣнія и не перейдете за нихъ. Я долженъ былъ узнать повѣрнѣе. Теперь я знаю вѣрно, и ваше сіятельство можете убѣдиться сами въ правдѣ мою словъ, обратившись къ планамъ церковной земли которые можете найти въ канцеляріи епископа, и въ коллегіи С. Джонсъ въ Оксфордѣ, если не можете убѣдиться въ томъ по планамъ вашихъ собственныхъ владѣній. Прилагаю рисунокъ въ которомъ означены точныя границы церковной земли около входа въ мою усадьбу. Дѣло въ томъ что часовня выстроена на церковной землѣ вслѣдствіе позволенія вашего сіятельства, позволенія незаконнаго и несправедливаго.

"Часовня уже выстроена, и хотя очень жаль что она выстроена, но было бы еще болѣе жаль еслибы пришлось сломать ее. Я намѣренъ предложить методистамъ отдать имъ эту землю въ аренду, на то время пока я занимаю свое мѣсто. Аренда будетъ, конечно, сдана на такихъ условіяхъ что не повредитъ моему преемнику.

"Я не могу окончить этого письма, не высказавъ вамъ моего мнѣнія что, какъ ни поразительно невѣжество которое вы выказали въ отдачѣ чужой земли, но оно ничто въ сравненіи со злобой которую вы выказали относительно священника вашего вѣроисповѣданія, служащаго въ приходѣ большая часть котораго принадлежитъ вамъ, выбравъ мѣсто для часовни съ единственною цѣлью разрушить мой покой и покой моей жены.

"Имѣю честь быть "Вашей свѣтлости покорнѣйшимъ слугой, "Франсисъ Фенвикъ."

Окончивъ свое посланіе, Фенвикъ перечелъ его не разъ и радовался что оно будетъ непріятно маркизу. Его прямой цѣлью было сдѣлать непріятность маркизу, и онъ всѣми силами постарался достигнуть этой цѣли.

-- Я готовъ бы раздавить его, сказалъ онъ Джильмору,-- еслибы зналъ какъ это сдѣлать? Онъ сдѣлалъ мнѣ то чего не проститъ ни одинъ человѣкъ. Онъ бранилъ меня, онъ клеветалъ на меня, и не потому чтобъ онъ въ самомъ дѣлѣ считалъ меня виноватымъ, но потому что онъ ненавидитъ меня. Пусть часовня стоитъ, пока это онъ меня зависитъ, но что касается до его свѣтлости, я презиралъ бы себя еслибы пощадилъ его.

И онъ не пощадилъ его сіятельства.

Письмо онъ показалъ женѣ

-- Не очень ли сильное слово злоба? замѣтила она.

-- Надѣюсь, сказалъ викарій.

-- Я хочу сказать, не можешь ли ты смягчить его, не повредивъ своей цѣли.

-- Я думаю что не могу. Я убѣжденъ что обвиненіе справедливо. Я стараюсь жить среди своихъ ближнихъ такъ чтобы не безчестить ни тебя, ни себя. Онъ осмѣлился открыто обвинять меня въ величайшей безнравственности и лицемѣріи, тогда какъ я только исполнялъ свою обязанность, по моему крайнему разумѣнію. Я убѣжденъ что, обвиняя меня, онъ самъ не вѣрилъ въ справедливость своихъ обвиненій. Во всякомъ случаѣ ни одинъ человѣкъ не смѣетъ возводить на другаго такихъ обвиненій не имѣя ясныхъ доказательствъ.

-- Но все это не имѣетъ ничего общаго съ клочкомъ земли, Франкъ, замѣтила жена.

-- Все это одно и то же. Ему угодно было обращаться со мной какъ съ врагомъ, и онъ употребилъ все вліяніе своего богатства и общественнаго положенія чтобы повредить мнѣ Теперь пришла моею очередь. Я не скажу ему ни одного слова которое не было бы справедливо. Онъ обвинялъ меня за моею спиной въ томъ чему самъ не вѣритъ, я же буду обвинять его прямо въ глаза въ томъ въ чемъ я убѣжденъ.

Письмо было послано и, прежде чѣмъ окончился день, къ викарію воротилось его хорошее расположеніе духа.

И прежде чѣмъ окончился день, новость разнеслась по всему приходу. Въ деревнѣ былъ одинъ старикъ, башмачникъ, мистеръ Вольтъ, человѣкъ спокойный, безвредный, но диссидентъ и одинъ изъ старѣйшинъ и повѣренныхъ которымъ былъ порученъ сборъ денегъ на постройку часовни. Ему викарій разказалъ всю исторію, объявивъ вмѣстѣ съ тѣмъ что, пока это зависитъ отъ него, мистеръ Пудельгамъ и конгрегація могутъ спокойно пользоваться своею часовней. Онъ сдѣлалъ это тотчасъ же по возвращеніи изъ Салисбери, прежде чѣмъ написалъ письмо маркизу. Мистеръ Вольтъ, конечно, въ тотъ же вечеръ навѣстилъ своего священника, а дѣло обсуждалось въ полномъ собраніи пудельгамистовъ. Въ концѣ засѣданія мистеръ Пудельгамъ высказалъ свое убѣжденіе что вся исторія выдумка, съ начала до конца. Онъ не вѣрилъ въ ней ни одному слову. Маркизъ не такой человѣкъ чтобы могъ отдать то что не принадлежитъ ему. Кто-нибудь обманулъ викарія или викарій самъ обманулъ мистера Больта, или же викарій -- что по мнѣнію мистера Пудельгама было очень вѣроятно -- помѣшался отъ досады, видя торжество новой часовни.

-- Онъ былъ необыкновенно вѣжливъ, сказалъ мистеръ Вольтъ, который въ тотъ день былъ расположенъ къ викарію.

-- Конечно, мистеръ Вольтъ, конечно, сказалъ мистеръ Пудельгамъ, который уже вполнѣ оправился отъ своего первоначальнаго смущенія и довелъ себя до состоянія краснорѣчиваго восторга.-- Я увѣренъ что онъ былъ вѣжливъ. Почему же ему не быть вѣжливымъ? Въ былое время, когда мы едва осмѣливались говорить о нашемъ желаніи имѣть храмъ гдѣ бы мы могли прославлять нашего Бога, онъ былъ всегда вѣжливъ. Никто не скажетъ чтобъ я когда-нибудь обвинялъ мистера Фенвика въ невѣжливости. Но скажетъ ли кто-нибудь что онъ расположенъ къ нашему вѣроисповѣданію? Господа, мы должны заботиться о себѣ, и я объявляю вамъ что часовня принадлежитъ намъ. Увидите, что его запрещеніе не прогонитъ меня съ каѳедры. Церковная земля! Какъ бы не такъ! Какимъ это образомъ церковная земля попала на другую сторону дороги? И наконецъ, если ужъ дошло до этого, для чего ему имѣть церковную землю?

Все это было такъ убѣдительно что никто изъ собранія не возразилъ ни однимъ словомъ когда мистеръ Пудельгамъ кончилъ рѣчь.

Маркизъ былъ въ Лондонѣ когда получилъ письмо. Маркизъ Тробриджъ не очень жаловалъ лондонскую жизнь, но каждый годъ, вынуждаемый обстоятельствами (обстоятельства эти были свѣтскіе обычаи, о которыхъ проповѣдовали его дочери), проводилъ май, іюнь и іюль въ своемъ фамильномъ дворцѣ, въ Гросвеноръ-скверѣ. Кромѣ того маркизъ, никогда не открывавшій рта въ палатѣ лордовъ, считалъ своею обязанностью поддерживать главу партіи своимъ личнымъ присутствіемъ. Нашъ викарій, зная это, адресовалъ письмо въ Лондонъ, такъ что оно достигло назначенія безъ потери времени. Лордъ Тробриджъ уже зналъ почеркъ своего врага и, распечатывая письмо, думалъ, не лучше ли отослать его назадъ не распечатаннымъ. Онъ унизитъ свое достоинство переписываясь или читая письма человѣка который, по всей вѣроятности, наговоритъ ему дерзостей. Думая это, онъ распечаталъ письмо. Гнѣва, который овладѣлъ имъ когда онъ прочелъ письмо, не возьмется описать ни одинъ писатель скромнаго прозаическаго разказа. "Позоръ", "дерзость", "невѣжество", "злоба", вотъ какими словами осыпалъ его этотъ зловредный, гнусный, негодный священникъ. Что же касается до смысла письма, онъ не вдругъ понялъ его. Когда же началъ понимать его, онъ не повѣрилъ ему. Его умственныя способности работали медленно, но гнѣвъ работалъ быстро. Но наконецъ онъ началъ спрашивать себя, дѣйствительно ли обвиненіе противъ него основано на правдѣ. Когда толковалось объ отдачѣ мѣста подъ часовню, никому и въ голову не пришло что оно принадлежитъ къ церковной землѣ. Явилось минутное подозрѣніе что оно приходская земля, но никто не ожидалъ что кто-нибудь другой можетъ предъявить на нее свое право. Всѣмъ было извѣстно что Булгамптомская деревня принадлежитъ маркизу. Конечно, есть и церковная земля, но кто могъ думать что заброшенный клочокъ земли по другую сторону дороги отъ церковной усадьбы есть церковная земля? Маркизъ и теперь этому не вѣрилъ. Это какая-нибудь подлость, вымышленная язвительнымъ мозгомъ нечестиваго священника, гнуснѣйшая изъ всѣхъ его подлостей. Маркизъ не вѣрилъ, но ходилъ все утро взадъ и впередъ по комнатѣ, думая о письмѣ. Конечно, надо будетъ сказать Сентъ-Джорджу. Выраженія письма такъ гадки что теперь сынъ, вѣроятно, сойдется съ нимъ въ негодованіи на Фенвика. Нельзя ли какъ-нибудь наказать Фенвика? Преслѣдованія за анонимныя письма, за угрожающія письма, за просительныя письма, приходили ему на память. Онъ зналъ что авторы дерзкихъ писемъ къ царствующимъ особамъ строго наказываются. Онъ зналъ что можно преслѣдовать за ругательное письмо, но только въ томъ случаѣ если оно явилось въ печати; что въ письмахъ бываютъ заговоры. Но онъ не зналъ къ которой изъ этихъ категорій причислить свое письмо. Онъ понималъ что онъ не царствующая особа, что викарій не угрожалъ ему и ничего не просилъ у него. Что если Сентъ-Джорджъ опять скажетъ что викарій правъ! Онъ переворачивалъ все это въ головѣ цѣлый день, и наконецъ, поздно вечеромъ, сѣлъ въ карету и отправился къ гт. Бусби, фамильнымъ адвокатамъ.