Судьи засѣдали въ Гайтсбери во вторникъ, и Семъ не былъ оправданъ. Мистеръ Фенвикъ позаботился доставить ему защитника. Настоятель въ понедѣльникъ вечеромъ отправился на мельницу, и настойчиво доказывалъ мельнику необходимость для его сына законной помощи. Сначала мистеръ Бретль оставался мраченъ, неподвиженъ и какъ бы глухъ. Онъ сидѣлъ на лавочкѣ за своею дверью, устремивъ глаза на разрушенную мельницу, устало качалъ головой и, повидимому, съ отвращеніемъ и досадой слушалъ обращенныя къ нему слова; мистрисъ Бретль тѣмъ временемъ стояла въ дверяхъ и молча слушала. Если священникъ не можетъ убѣдить его, то можетъ ли она надѣяться какими бы то ни было словами помочь дѣлу. И она стояла тамъ, утирая слезы, съ умоляющимъ взглядомъ, а мужъ даже не подозрѣвалъ объ ея присутствіи. Наконецъ онъ поднялся съ своего мѣста и позвалъ.

-- Меджи! крикнулъ онъ,-- Меджи!

Она приблизилась и положила руку на его плечо.

-- Принеси мнѣ, мать, кошелекъ, сказалъ онъ.

-- Этого совсѣмъ не нужно, сказалъ настоятель.

-- Джентльмены ничего не дѣлаютъ даромъ для такихъ людей какъ нашъ сынъ, сказалъ мельникъ.-- Принеси мнѣ кошелекъ, мать, говорю я тебѣ. Въ немъ немного, но есть однако нѣсколько гиней, которыя, можетъ-быть, пригодятся. Во всякомъ случаѣ употребите ихъ такъ или иначе.

Мистеръ Фенвикъ, конечно, отказался взять деньги. Онъ дастъ понять адвокату что его хорошо вознаградятъ за его трудъ, и этого пока достаточно. Но ему необходимо, объяснялъ священникъ, имѣть на это полномочіе отъ отца, потому что, если объ этомъ зайдетъ рѣчь, то для молодаго человѣка будетъ лучше если защитникъ доставленъ ему отцомъ, а не постороннимъ человѣкомъ.

-- Понимаю, мистеръ Фенвикъ, сказалъ старикъ, понимаю.-- Вы поступаете какъ добрый сосѣдъ. Но лучше бы вы оставили насъ гаснуть какъ нагорѣвшая свѣча.

-- Отецъ, сказала Фанни,-- мнѣ больно слышать что вы такъ говорите и считаете Сема виноватымъ, когда этого еще никто не доказалъ.

Мельникъ опять покачалъ головой и болѣе ничего не сказалъ, а настоятель, получивъ желаемое согласіе, возвратился домой.

Адвокатъ былъ представленъ, но Семъ не былъ оправданъ. Противъ него не было явныхъ уликъ, и ничего нельзя было доказать, пока не будетъ арестованъ другой человѣкъ, котораго искали. Полиція прослѣдила двухъ людей до коттеджа, въ пятнадцати миляхъ разстоянія отъ Булгамптона, въ которомъ жила старая женщина, мать Точильщика. У мистрисъ Борроусъ нашли молодую женщину, которая недавно у ней поселилась, и которая, какъ говорили сосѣди, была Точильщикова жена.

Но о Точильщикѣ узнали только что онъ былъ въ коттеджѣ утромъ въ воскресенье, и потомъ, по своему обыкновенію, ушелъ. Старуха божилась что онъ провелъ дома всю ночь съ субботы на воскресенье, но полиція, конечно, не повѣрила ея показанію. Когда же видано чтобы полицейскій чему-нибудь повѣрилъ? Старуха увѣряла что ничего не знаетъ о лошади и телѣгѣ. У ея сына, сколько ей извѣстно, нѣтъ ни лошади, ни телѣги. Потомъ она говорила что и сына своего она мало знаетъ, потому что онъ никогда не жилъ съ ней; а женщину она приняла къ себѣ изъ состраданія, недѣли двѣ тому назадъ. Мать и не думала утверждать что сынъ ея честный человѣкъ и честнымъ образокъ добываетъ хлѣбъ. Поведеніе Точильщика было слишкомъ извѣстно чтобы даже мать могла защищать его. Но она утверждала что сама она честная женщина и принесла къ окну нѣсколько бутылокъ и черствыхъ сухарей чтобы доказать что она живетъ приличною, честною торговлей.

Семъ, конечно, былъ оставленъ подъ арестомъ. Главный констебль округа потребовалъ еще недѣлю чтобы навести справки, и высказалъ твердую увѣренность что онъ овладѣетъ Точильщикомъ и его товарищемъ ранѣе исхода недѣли. Гайтсберійскій адвокатъ сдѣлалъ слабую попытку доказать что Семъ можетъ-быть отпущенъ на поруки, потому что, вслѣдствіе его показанія, "на него не падаетъ ни малѣйшей тѣни подозрѣнія". Но бѣдный Семъ былъ опять препровожденъ въ тюрьму, чтобы провести тамъ еще недѣлю. Въ слѣдующій вторникъ произошла опять точно такая же сцена: Точильщикъ не былъ арестованъ, и потребовалась новая отсрочка. Лицо главнаго констебля въ этотъ разъ было длиннѣе чѣмъ прежде, и голосъ не такъ самоувѣренъ. Онъ полагалъ что Борроусъ захватилъ одинъ изъ утреннихъ воскресныхъ поѣздовъ и добрался до Бирмингама. Потребовалась новая отсрочка на недѣлю, и ясно было что, если будетъ нужно, она опять возобновится. Въ этотъ разъ гайтсберійскій адвокатъ настойчиво требовалъ освобожденія Сема, говорилъ оhabeas corpusи о несправедливости ареста безъ доказанной вины. Но судьи не придали большаго значенія его словамъ. "Когда мнѣ говорятъ что молодой человѣкъ прятался въ канавѣ возлѣ дома убитаго, за нѣсколько дней до убійства, развѣ это не улика противъ него, мистеръ Джонсъ?" сказалъ сэръ-Томасъ Чарлейсъ, изъ Чарликота.

-- Совсѣмъ не улика, сэръ-Томасъ. Еслибы меня нашли спящимъ въ той канавѣ, это не было бы уликой противъ меня.

-- Нѣтъ было бы, и очень сильною, и я не колеблясь велѣлъ бы васъ арестовать, мистеръ Джонсъ.

На это мистеръ Джонсъ отвѣчалъ остроумнымъ возраженіемъ, но ничто не помогло, и Семъ былъ въ третій разъ отправленъ въ тюрьму.

Въ первые десять дней послѣдовавшіе за убійствомъ, на мельницѣ не производилось никакихъ работъ. Работники нанятые Бретлемъ перестали приходить, вѣроятно по собственному нежеланію, и мельница оставалась въ томъ положеніи въ какомъ осталась послѣ ухода рабочихъ въ субботу вечеромъ. Что-то ужасно горькое было для старика въ томъ что у него не осталось даже предлога пойти поработать на мельницу, и дома не находилось никакого дѣла къ которому онъ могъ бы приложить руки. По прошествіи десяти дней Джильморъ пришелъ на мельницу и предложилъ на свой счетъ продолжатъ и окончить перестройку. Если нельзя будетъ работать на мельницѣ, то у старика не останется средствъ къ существованію и къ уплатѣ ренты. Во всякомъ случаѣ не надо позволять этому великому горю омрачить все до такой степени чтобъ обратить трудъ въ бѣдствіе, а стѣсненныя обстоятельства въ нищету. Но эсквайру пришлось испытать какъ трудно ладить съ мельникомъ. Сначала старый Бретль не хотѣлъ ни отказать, ни согласиться. Когда сквайръ сказалъ что не можетъ оставить своей собственности въ такомъ положеніи, мельникъ объявилъ что готовъ выйти на дорогу, лечь тамъ и умереть, но не ранѣе того времени когда срокъ его аренды придетъ къ концу.

-- Не думаю чтобъ я вамъ былъ долженъ что-нибудь до будущаго Михайлова дня, а теперь еще сѣно на лугу.

Джильморъ, необыкновенно терпѣливый человѣкъ, увѣрялъ его что не имѣлъ никакого намѣренія намекнуть на ренту и не упомянетъ о ней даже тогда когда придетъ срокъ, если и тогда мельникъ будетъ нуждаться въ деньгахъ. Но не лучше ли, во всякомъ случаѣ, поправить мельницу?

-- Конечно такъ, сквайръ, сказала мистрисъ Бретль.-- Это бездѣйствіе убиваетъ его.

-- Придержи свой болтливый языкъ, грозно сказалъ мельникъ, обернувшись къ ней.-- Тебя не спрашиваютъ. Я самъ посмотрю что нужно будетъ сдѣлать, сквайръ, завтра или послѣзавтра.

По прошествіи еще двухъ или трехъ дней бездѣйствія на мельницѣ, сквайръ опять пришелъ, и привелъ съ собой настоятеля, и имъ сообща удалось уладить чтобы немедля возобновить работы перестройки. Мельницу рѣшили перестроить, а домъ оставить до слѣдующаго лѣта. Что касается до самого Бретля, то, хотя онъ далъ согласіе, его нисколько не интересовало что они сломаютъ и что построятъ.

-- Дѣлайте какъ хотите, сказалъ онъ,-- я теперь ничто. Женщины выгоняютъ меня изъ моего дома, будто у меня тамъ нѣтъ никакого дѣла.

И такимъ образомъ опять послышались звуки топоровъ и лопатъ, а старый Бретль сидѣлъ и безмолвно смотрѣлъ на работающихъ людей. Однажды, увидавъ что два человѣка и мальчикъ тащили лѣстницу, онъ со смѣхомъ повернулся къ женѣ и сказалъ: "Семъ скорѣе согласился бы умереть чѣмъ попросить у кого-нибудь помощи изъ такихъ пустяковъ."

Мистрисъ Бретль говорила послѣ этого мистрисъ Фенвикъ что двое заблудшихъ дѣтей не выходили у него изъ ума ни утромъ, ни въ полдень, ни ночью. "Когда я заговорю съ нимъ о Джоржѣ", который былъ фермеромъ близь Фордингъ-Бриджа, "или о мистрисъ Гей", которая была женой купца въ Варминстерѣ,-- "онъ нисколько ими не утѣшается", говорила мистрисъ Бретль. "Я думаю, онъ не заботится о нихъ именно потому что они могутъ ходить съ поднятыми головами."

По прошествіи трехъ недѣль Точильщикъ все еще не былъ найденъ, и многіе, въ особенности мистеръ Джонсъ, адвокатъ, начали утверждать что Семъ Бретль будетъ выпущенъ изъ тюрьмы. Мистеръ Фенвикъ былъ твердо увѣренъ что его не будутъ долѣе задерживать, если явится поручитель за него. Сквайръ былъ разсудительнѣе, и говорилъ что освобожденіе его можетъ помѣшать полиціи попасть на слѣдъ настоящаго убійцы. "Онъ, безъ сомнѣнія, знаетъ болѣе того что сказалъ", говорилъ Джильморъ, "и надо ожидать что онъ наконецъ признается во всемъ." Полиція думала что Семъ по крайней мѣрѣ присутствовалъ при убійствѣ, и что его необходимо держать въ заключеніи до суда надъ нимъ. Полицейскіе придумывали странныя средства чтобы найти улики противъ него. Его сапогъ, говорили они, приходится къ слѣду оставшемуся въ грязи, на дворѣ фермы. Мѣрка же была снята въ воскресенье. Потомъ они нѣсколько разъ допрашивали Агнесу Попъ и выпытали у бѣдной дѣвушки признаніе что она любитъ Сема болѣе всего во всемъ обширномъ мірѣ. Если ему суждено остаться въ тюрьмѣ, она готова идти къ нему въ тюрьму. У нея нѣтъ тайны въ которой бы она ему не призналась, но она божилась что никогда не говорила ему о шкатулкѣ Тромбула. Она не помнитъ говорила ли о ней съ кѣмъ-нибудь, но готова дать клятву на смертномъ ложѣ что никогда не говорила о ней съ Семомъ Бретлемъ. Главный констебль объявилъ что онъ никогда не встрѣчалъ болѣе упрямой и хитрой дѣвушки. Сэръ-Томасъ Чарлейсъ открыто высказывалъ свое мнѣніе что никакое поручительство не будетъ принято. Дали еще недѣлю отсрочки, съ намекомъ что, если въ это время не будетъ открыто ничего важнаго, и два другія подозрѣваемыя лица не будутъ арестованы, Семъ будетъ отпущенъ на поруки, на хорошія, существенныя поруки, въ 400 ф. съ него и по 200 съ каждаго изъ поручителей.

-- Кто за него поручится? опросилъ сквайръ, возвращаясь со своимъ другомъ настоятелемъ изъ Гайтсбери.

-- Въ поручителяхъ, вѣроятно, недостатка не будетъ.

-- Но кто же однако? Вопервыхъ, его отецъ?

-- Его братъ Джоржъ и Гей изъ Варминстера, мужъ его сестры.

-- Не думаю чтобъ они пошли, сказалъ сквайръ.

-- Онъ не долженъ имѣть недостатка въ поручителяхъ; если понадобится, я буду однимъ изъ нихъ. Онъ долженъ быть отпущенъ на поруки. Если встрѣтится затрудненіе, Джонсъ поручится за него. Его не должно притѣснять такимъ образомъ.

-- Никто и не думаетъ притѣснять его, Франкъ.

-- Его будутъ притѣснять, если его братья не захотятъ поручиться за него. А если они не захотятъ, такъ не потому чтобы считали его виноватымъ, а потому что такіе люди какъ бараны идутъ туда куда ихъ гонятъ. Чѣмъ болѣе я объ этомъ думаю, тѣмъ яснѣе вижу что онъ не принималъ никакого участія въ убійствѣ.

-- Никогда не встрѣчалъ я человѣка который бы такъ часто мѣнялъ свои мнѣнія какъ вы, сказалъ Джильморъ.

Въ продолженіи трехъ недѣль визиты главнаго констебля въ коттеджъ мистрисъ Борроусъ повторялись чаще чѣмъ бы того желала старушка. Коттеджъ находился въ пяти миляхъ разстоянія отъ Девиза, на границѣ прихода, и въ полумилѣ отъ большой дороги которая ведетъ изъ этого города въ Марльборо. Тамъ есть, или былъ годъ или два тому назадъ, довольно значительный участокъ свободной земли, а въ мѣстечкѣ называемомъ Пикрофтскою общиной, стояла небольшая группа коттеджей, представлявшая деревушку самаго жалкаго разряда. Тамъ не было дома болѣе затѣйливаго чѣмъ маленькая пивная лавка, которая вполнѣ удовлетворяла потребности Пикрофтцевъ въ общественной жизни. Другихъ же лавокъ тамъ никакихъ не было, кромѣ булочной, содержателю которой рѣдко приходилось продавать много хлѣба, и кабачка, который содержала мистрисъ Борроусъ. Обитатели большею частію были трудящіеся люди, нѣкоторые лѣтомъ занимались выдѣлкой кирпичей; но въ окружности утвердилась мысль что Пикрофтцы занимались незаконною работой и нечестнымъ ремесломъ. Однако рента за коттеджи выплачивалась исправно, иначе обитателей ихъ давно бы изъ нихъ выгнали. Мистрисъ Борроусъ жила въ своемъ ужь лѣтъ пять или шесть, и славилась въ сосѣдствѣ своею чистоплотностью и желаніемъ жить прилично. Лѣтомъ полдюжина подсолнечниковъ росла на клочкѣ земли называвшемся садомъ; возлѣ двери красовались розовый кустъ и жимолость, въ углу стоялъ старый пень, изъ котораго выходили новые побѣги, а вокругъ него росли ягоды. Когда констебль Тоффи пріѣзжалъ къ ней, она встрѣчала его вѣжливыми словами, потому что она ни за что не согласилась бы показать что утреннія посѣщенія его ей не совсѣмъ пріятны.

Мы уже говорили что въ то время мистрисъ Борроусъ жила не одна, а съ молодою женщиной которую мистеръ Тоффи считалъ женой Ричарда Борроусъ, иначе Точильщика. Въ первое свое посѣщеніе Пикрофта, мистеръ Тоффи, безъ сомнѣнія, имѣлъ цѣлью разузнать, извѣстно ли старухѣ гдѣ скрывается ея сынъ, но второй, третій и четвертый визиты были сдѣланы скорѣе младшей изъ женщинъ нежели старшей. Тоффи, можетъ-быть, узналъ изъ своей долгой и обширной опытности что люди подобные Точильщику довѣряютъ болѣе молодымъ женщинамъ чѣмъ старымъ, и что тѣмъ не менѣе молодая женщина скорѣе способна измѣнить довѣрію чѣмъ старая, отчасти по безразсудству и отчасти -- увы!-- по непостоянству. Но если младшая мистрисъ Борроусъ знала что-нибудь о послѣднихъ дѣяніяхъ Точильщика, то она не была ни безразсудна, ни непостоянна. Мистеръ Тоффи ничего не могъ выпытать у ней. "Думаетъ что не обязана говорить гдѣ жила прежде чѣмъ поселилась въ Пикрофтѣ; жила не съ мужемъ, да мужа и не было, а еслибъ и былъ, такъ не обязана говорить этого. Дѣтей нѣтъ, да и на что ему спрашивать. Пріѣхала изъ Лондона; теперь живетъ здѣсь, для чего же ему знать откуда она? Какое ему дѣло какъ ее зовутъ? Ея имя Анна Борроусъ, если ему угодно будетъ такъ называть ее. Больше она не отвѣтитъ ему ни на одинъ вопросъ. Какъ звали до замужства, этого она не скажетъ."

Мистеръ Тоффи имѣлъ свои причины распрашивать бѣдную женщину, но онъ не далъ никому понять что это были за причины. Онъ однако не могъ узнать ничего, кромѣ того что заключалось въ вышеприведенныхъ отвѣтахъ, которые большею частью были правдивы. Ни мать, ни младшая женщина не знали гдѣ можно найти героя событія, Точильщика, и вся полиція Вильтшейра начала опасаться что ее перехитрили.

-- Вы, мнѣ кажется, никогда не были въ Булгамптонѣ съ вашимъ мужемъ, спросилъ мистеръ Тоффи.

-- Никогда, отвѣчала предполагаемая жена Точильщика.-- А вамъ-то какое дѣло до того гдѣ я была?

-- Не смѣй больше отвѣчать ему, сказала старая мистрисъ Борроусъ.

-- И не буду.

-- Были вы когда-нибудь въ Булгамптонѣ, спросилъ мистеръ Тоффи.

-- Боже мой, Боже мой! воскликнула младшая.

-- Мнѣ кажется, вы были тамъ одинъ разъ.

-- Да вамъ-то до того какое дѣло, спросила мистрисъ Борроусъ старшая. Пожалуста, оставьте насъ. Вы не имѣете права здѣсь оставаться и не останетесь. А если вы не уберетесь, я разобью вамъ голову. Мнѣ нѣтъ дѣла до полиціи, или до кого другаго. Мы не сдѣлали ничего дурнаго. Если онъ разбилъ голову джентльмену, такъ мы въ этомъ не виноваты, ни она, и ни я.

-- А я все-таки думаю что мистрисъ Борроусъ была въ Булгамптонѣ.

Ни одного слова не произнесла болѣе такъ-называемая мистрисъ Борроусъ младшая, и констебль Тоффи удалился. Онъ однако вынесъ убѣжденіе, что гдѣ бы ни были убійцы,-- сообщникъ, или сообщники Сема Бретля въ убійствѣ, ибо въ виновности Сема онъ былъ твердо убѣжденъ,-- то ни мать, ни предполагаемая жена не знаютъ гдѣ эти люди находятся теперь. Онъ мысленно обвинялъ полицію Варвикшейра, Глостершейра, Ворстершейра и Соммерсетшейра въ томъ что Точильщикъ не арестованъ. Онъ особенно обвинялъ полицію Варвикшейра, потому что былъ увѣренъ что преступникъ находится въ Бирмингамѣ. Еслибы полиція въ тѣхъ графствахъ исполняла свое дѣло такъ какъ она исполняла свое въ Вильтшейрѣ, то Точильщикъ былъ бы давно задержанъ. Но самъ онъ теперь не можетъ ничего сдѣлать. И мистеръ Тоффи съ тяжестью въ сердцѣ оставилъ Пикрофтскую общину.