На слѣдующій день, послѣ обѣда въ Вязникахъ, мистеръ Фенвикъ предпринялъ поѣздку по направленію къ Девизамъ, о которой говорилъ женѣ. Обѣдъ прошелъ очень тихо, и въ кофе замѣчено было значительное улучшеніе. Происходило, между двумя духовными лицами, нѣкоторое фехтованіе ума, если можно назвать фехтованіемъ такое состязаніе, въ которомъ вся наступательная воинственность была съ одной стороны. Мистеръ Фенвикъ старался заманить мистера Чамберлена на аргументацію, но тотъ, не отказываясь прямо, уклонялся съ такимъ искусствомъ которое возбудило удивленіе жены Фенвика.

-- Какъ бы то ни было, онъ умный человѣкъ, сказала она, идя домой,-- иначе онъ не могъ бы такъ легко и ловко увертываться.

На слѣдующее утро викарій поѣхалъ одинъ, въ своей таратайкѣ. Сначала онъ хотѣлъ взять съ собой мальчика, неопредѣленнаго званія, служившаго частію садовникомъ, частію конюхомъ, словомъ, исправлявшаго въ домѣ самыя разнообразныя должности, но потомъ рѣшилъ что поѣдетъ одинъ.

-- Петръ очень молчаливъ и похвально безучастенъ ко всему, замѣтилъ онъ женѣ,-- много онъ не разболтаетъ, но и онъ все-таки можетъ разболтать что-нибудь.

Итакъ, викарій сѣлъ въ свою таратайку и уѣхалъ одинъ. Онъ направился къ Девизу и проѣхалъ чрезъ Левингтонъ, не сдѣлавъ ни одного вопроса; но на полпути отъ этого селенія до Девиза онъ остановилъ лошадь, у поворота вправо. Ѣзжалъ онъ и прежде по этой дорогѣ, но этого поворота не зналъ. Онъ дождался пока старуха, шедшая ему на встрѣчу, подошла, и спросилъ ее, не ведетъ ли этотъ поворотъ на Марльбороскую дорогу. Старуха не знала такой дороги и, повидимому, не имѣла понятія о Марльборо. Затѣмъ викарій спросилъ, не проѣдетъ ли онъ тутъ въ Пикрофтскую общину?

-- Да, проѣдете.

-- И къ Лысому Оленю?

Старуха такого мѣста не знала, а сказала что эта дорога приведетъ къ Ромпъ-Энду. Викарій поѣхалъ вправо и безъ большаго труда добрался до Лысаго Оленя, который, въ цвѣтущее время большой западной дороги, поставлялъ пиво, по крайней мѣрѣ, на дюжину дилижансовъ въ день, а теперь, увы, могъ утолять только жажду сельскихъ обывателей. Однако въ Лысомъ Оленѣ оказалась мѣра овса, викарій поставилъ тутъ лошадь, и далъ ей овесъ при себѣ.

Оставалась миля до Пикрофтской общины. Онъ пошелъ пѣшкомъ: сначала по дорогѣ къ Марльборо, а потомъ свернулъ влѣво цѣликомъ. Мѣсто это было найти не трудно; но теперь предсгояло отыскать жилище мистрисъ Борроусъ, не спрашивая о ней по имени. Викарій имѣлъ нѣкоторыя указанія и надѣялся съ ихъ помощію достигнуть своей цѣли. Онъ вышелъ на средину селенія и сталъ отыскивать свои примѣты. Вотъ полпивная, вотъ дорога въ Пьюзи, вотъ два кирпичные домика, стоящіе рядомъ. Мистрисъ Борроусъ живетъ въ бѣломъ домикѣ позади ихъ. Онъ пошелъ прямо къ двери, минуя подсолнечники и розовый кустъ, и подумавъ минуту, не войти ли безъ предувѣдомленія, постучался. Полицейскій не сталъ бы чтучаться, точно такъ же какъ лѣсной бродяга застрѣлилъ бы лежащаго зайца, но джентльменъ и настоящій охотникъ, за какой бы дичью ни шелъ, не подкрадывается тайкомъ. Викарій постучался, и тотчасъ же услышалъ шумъ въ домѣ. Онъ постучался еще разъ и чрезъ минуту его пригласили войти. Онъ отворилъ дверь, и нашелъ въ комнатѣ одну только молодую женщину. Онъ не тотчасъ заговорилъ съ ней, а остановился у двери и пристально посмотрѣлъ на нее.

-- Карри Бретль! сказалъ онъ:-- я радъ что нашелъ васъ.

-- Господи! Мистеръ Фенвикъ!

-- Карри, я очень радъ васъ видѣть,-- и онъ протянулъ ей руку.

-- О, мистеръ Фенвикъ,-- я не стою чтобы вы прикасались ко мнѣ, сказала она.

Но такъ какъ рука его все была протянута, она вложила въ нее свою руку, и онъ нѣсколько секундъ крѣпко держалъ ее.

Карри была теперь худа и болѣзненна, оставались еще слѣды красоты, но красоты омраченной невоздержаніемъ, нуждою, болѣзнію, горемъ и болѣе всего угрызеніями пробуждающейся отъ времени до времени совѣсти. Лицо было блѣдное, кроткое, еще съ проблесками румянца, когда-то нѣжное, смѣющееся лицо. И теперь еще въ глазахъ свѣтился остатокъ прежней веселости, какъ будто готовой возвратиться, еслибы только могло быть излѣчено какое-то великое зло. Длинные, свѣтлорусые локоны по-прежнему падали на плечи, но они казались Фенвику тусклѣе прежняго; щеки впали, глаза ввалились, и въ губахъ появилось то выраженіе смѣлости, которое порождаетъ привычка къ дурнымъ, рѣзкимъ словамъ, и непристойнымъ и частію остроумнымъ. Одѣта она была прилично и сидѣла на низкомъ стулѣ съ изодранною, старою, неблаговидною книгой въ рукахъ. Фенвикъ зналъ что книгу эту она взяла въ руки только сію минуту, потому что тутъ навѣрное былъ еще кто-то, когда онъ стучалъ.

Хотя порокъ няложилъ на эту женщину свою тяжелую руку, однако блескъ, ясность и свѣжесть невинности еще не совсѣмъ оставили ее. Хотя ротъ ея былъ смѣлъ, глаза были нѣжны и женственны, и она глядѣла въ лицо священнику кроткимъ, смиреннымъ, молящимъ взглядомъ, который сразу тронулъ и плѣнилъ его. Онъ и прежде не особенно строго смотрѣлъ на нее. Можно, пожалуй, отнести къ числу его недостатковъ что онъ не способенъ былъ относиться къ грѣшнику съ неумолимою строгостію, если только въ грѣхѣ не заключалась ложь. Въ эту минуту онъ вспомнилъ прежнюю маленькую Карри Бретль, то кроткую и послушную, то шаловливую и капризную, которую онъ баловалъ и ласкалъ, и бранилъ, и любилъ,-- любилъ несомнѣнно, отчасти и за красоту; которую надѣялся выдать за какого-нибудь хорошаго фермера и потомъ быть всегда дорогимъ гостемъ въ ихъ кухнѣ и крестить, ихъ дѣтей. Вспомнивъ все это, онъ готовъ былъ тутъ же обнять ее, въ доказательство что не чувствуетъ къ ней презрѣнія, и просить ее воротиться къ добру и приступить къ обсужденію ея будущности.

-- Я пріѣхалъ изъ Булгамптона, Карри, чтобы найти васъ, сказалъ онъ.

-- Въ плохое мѣсто пріѣхали вы, мистеръ Фенвикъ. Вамъ вѣроятно, полиція сказала что я здѣсь.

-- Я слышалъ. Скажите мнѣ, Карри, что вы знаете о Семъ?

-- О Семъ?

-- Да, о Семъ. Не говорите неправды. Если не хотите, вы, конечно, можете ничего не сказать мнѣ. Я спрашиваю не какъ лицо имѣющее право спрашивать, а просто какъ другъ его и вашъ.

Она подумала минуту.

-- Семъ никому не сдѣлалъ зла, сказала она.

-- Я этого и не говорю. Я только желаю знать гдѣ онъ. Вы понимаете, Карри, что лучше всего было бы ему бытъ дома.

Она опять задумалась.

-- Онъ вышелъ въ ту заднюю дверь какъ вы входили въ переднюю, мистеръ Фенвикъ, сказала она вдругъ.

Викарій тотчасъ же пошелъ къ задней двери, но Сема, конечно, не оказалось.

-- Зачѣмъ онъ прячется, если не сдѣлалъ ничего дурнаго? оказалъ викарій.

-- Онъ думалъ что это полицейскіе. Они чуть не каждый день ходятъ сюда, такъ что наконецъ просто терпѣнья нѣтъ. Я ушла бы отсюда, еслибы было куда уйти.

-- Развѣ нѣтъ у васъ дома, Карри?

-- Нѣтъ.

Отвѣтъ этотъ былъ такъ справедливъ что викарій самъ не могъ объяснить себѣ зачѣмъ онъ предложилъ такой вопросъ. Конечно, у ней не было дома, пока отецъ не перемѣнится къ ней!

-- Карри, сказалъ онъ очень медіенно,-- мнѣ говорили что вы замужемъ. Правда ли это?

Она не отвѣчала.

-- Скажите мнѣ, если можете. Званіе замужней женщины во всякомъ случаѣ честное, кто бы ни былъ ея мужъ.

-- Мое званіе не честное.

-- Такъ вы не замужемъ?

-- Нѣтъ.

Онъ уже почти не зналъ какъ продолжать свои распросы, какъ освѣдомиться объ ея прошедшей или настоящей жизни, не выражая осужденія, отъ котораго, по крайней мѣрѣ въ эту минуту, онъ хотѣлъ воздержаться.

-- Вы, кажется, живете здѣсь со старою мистрисъ Борроусъ? сказалъ онъ.

-- Да.

-- Мнѣ говорили что вы замужемъ за ея сыномъ.

-- Вамъ говорили неправду. Я едва въ лицо знаю ея сына.

-- Это правда, Карри?

-- Правда. Совсѣмъ не онъ.

-- Кто же, Карри?

-- Другой.... Но что до этого? Онъ уѣхалъ, и я его больше не увижу. Онъ не хорошій человѣкъ и, съ вашего позволенія, мистеръ Фенвикъ, мы не будемъ говорить о немъ.

-- Онъ не былъ вашимъ мужемъ?

-- Нѣтъ, мистеръ Фенвикъ. У меня не было мужа и, должно-быть, никогда не будетъ. Кто меня возьметъ? Мнѣ одно только остается....

-- Что же, Карри?

-- Умереть и тѣмъ покончить, оказала она, разражаясь громкомъ рыданіемъ.-- Къ чему мнѣ жить на свѣтѣ? Никто не хочетъ глядѣть на меня, говорить со мной. Развѣ не стою я чтобъ меня повѣсили, еслибы только знали какъ изловить меня.

-- Что вы хотите оказать? спросилъ мистеръ Фенвикъ, которому пришло въ голову что, судя по ея словамъ, можетъ-бытъ, и она принимала участіе въ убійствѣ.

-- Развѣ не является сюда полиція чуть не каждый день? И какъ вертятся они вокругъ дома и вокругъ меня, что мнѣ оказать имъ? Я упала такъ низко что всякій можетъ говорить со мной какъ хочетъ. И куда мнѣ уйти отсюда? Я не хочу вѣчно жить здѣсь съ этою старухой.

-- Кто эта старуха, Карри?

-- Вы, я думаю, знаете, мистеръ Фенвикъ.

-- Мистрисъ Борроусь, не такъ ли?-- Она кивнула головой.-- Это мать такъ называемаго Точильщика?-- Опять она кивнула головой.-- Его и обвиняютъ въ убійствѣ?-- Въ третій разъ она кивнула.-- Былъ еще кто-то другой?-- Опять она кивнула.-- Говорятъ былъ и третій, продолжалъ викарій,-- и будто бы братъ вашъ, Семъ.

-- Лгутъ они, вскричала она, вскакивая со стула.-- Лгутъ они какъ дьяволы. Они сами дьяволы и пойдутъ въ геенну огненную на вѣки вѣчные.

Несмотря на трагичность минуты, эта страшная угроза невольно связалась въ умѣ мистера Фенвика съ мыслью о маркизѣ Тробриджѣ.

-- Семъ также невиненъ въ этомъ какъ вы, мистеръ Фенвикъ.

-- Я самъ такъ думаю, сказалъ Фенвикъ.

-- Да, потому что вы добры и снисходительны и не осуждаете бѣдняка какъ только ему придется плохо, во тѣ, тѣ дьяволы.

-- Я однако пріѣхалъ сюда не для того чтобы толковать объ этомъ убійствѣ, Карри. Еслибъ я и предполагалъ что вы знаете виновнаго, я бы не попросилъ васъ назвать его. Это дѣло полиціи, а не мое. Я пріѣхалъ сюда отчасти поискать Сема. Ему бы слѣдовало быть дома. Зачѣмъ онъ ушелъ изъ дому отъ работы, когда объ немъ столько толковъ.

-- Не могу отвѣчать за него, мистеръ Фенвикъ.-- Пусть говорятъ что хотятъ, бѣлаго имъ не очернить. Но мнѣ ни о комъ не приходится говорить. Какъ мнѣ знать зачѣмъ онъ приходитъ и уходить. Вѣдь еслибъ я сказала что онъ приходитъ повидаться съ сестрой, не похоже было бы на дѣло, когда сестра его такая негодная, не правда ли?

Фенвикъ всталъ, пошелъ къ передней двери, отворилъ ее и сталъ глядѣть кругомъ. Но онъ ничего не искалъ. Слезы навернулись у него на глазахъ, и ему не хотѣлось отирать ихъ при ней.

-- Карри, сказалъ онъ, возвращаясь къ ней,-- я не для него одного пріѣхалъ.

-- Для кого же еще?

-- Помните ли какъ мы любили васъ, когда вы были молоды, Карри? Помните ли жену мою, и какъ вы, бывало, игрывали съ дѣтьми нашими на лужайкѣ? Помните ли, Карри, мѣсто, на которомъ сидѣли вы въ церкви, и сколько хлопотъ доставляло намъ пѣніе? Вотъ человѣка два въ Булгамптонѣ которые никогда этого не забудутъ.

-- Никто меня теперь не любитъ, сказала она черезъ плечо обращенное къ нему.

Онъ хотѣлъ сказать ей что Богъ ее любитъ, но ему пришло въ голову что глубоко падшему любовь болѣе близкая, болѣе доступная, болѣе осязательная бываетъ утѣшительнѣе, по слабости и грѣховности, чѣмъ любовь Господа Бога.

-- Почему вы такъ думаете, Карри?

-- Потому что я дурная.

-- Еслибы любить только хорошихъ, пришлось бы любить лишь очень немногихъ. Я люблю васъ искренно, Карри. Жена моя отъ души любитъ васъ.

-- Въ самомъ дѣлѣ? сказала дѣвушка съ тихимъ рыданіемъ.-- Нѣтъ, не любитъ. Я знаю что не любитъ. Такія какъ она не могутъ любить такихъ какъ я. Она бы не стала говорить со мной, не согласилась бы прикоснуться ко мнѣ.

-- Пріѣзжайте и посмотрите, Карри.

-- Отецъ убьетъ меня.

-- Отецъ вашъ очень сердитъ, правда. Вашъ поступокъ не могъ не разсердить отца!

-- О, мистеръ Фенвикъ, я не смѣю на глаза ему показаться. Звукъ его голоса сразу убилъ бы меня. Какъ могу я вернуться?

-- Не легко выпрямлять кривое, Карри; но можно попробовать, и кривое выпрямится, если постараться хорошенько. Отвѣтите вы мнѣ еще на одинъ вопросъ?

-- Если только дѣло идетъ обо мнѣ самой, мистеръ Фенвикъ.

-- Вы и теперь въ грѣхѣ живете, Карри?

Она сидѣла молча; не то чтобъ она не хотѣла отвѣчать ему, а не понимала вполнѣ значенія его вопроса.

-- Если такъ, продолжалъ онъ,-- если вы не оставите грѣха, никто не будетъ любить васъ. Вы должны измѣниться, тогда васъ будутъ любить.

-- У меня и теперь деньги которыя онъ далъ мнѣ, если только вы это разумѣете, сказала она.

Онъ не спрашивалъ ея больше о ней самой, а заговорилъ опять о братѣ. Нельзя ли привести его побесѣдовать со старымъ другомъ? но она объявила что онъ ушелъ неизвѣстно куда и, вѣроятно, вернется въ этотъ же день на мельницу, такъ какъ говорилъ ей что намѣренъ идти туда. Когда Фенвикъ выразилъ надежду что Семъ не водится теперь со злодѣями убившими и ограбившими мистера Тромбула, она завѣряла что объ этомъ не можетъ быть и рѣчи, и завѣряла такъ искренно что викарій тотчасъ же убѣдился что убійцы далеко, и она это знаетъ. Изъ ея словъ оказывалось что Семъ дѣйствительно приходилъ въ Пикрофтъ повидаться съ сестрой, пользуясь конечно этимъ случаемъ чтобъ отдохнуть день-другой отъ работы. Затѣмъ викарій опять заговорилъ о ней самой, получивъ, какъ ему казалось, удовлетворительный отвѣтъ на важный вопросъ предложенный ей.

-- Вы ничего не спрашиваете о своей матери? сказалъ онъ.

-- Семъ разказалъ мнѣ о ней и объ Фанни.

-- И вамъ бы не хотѣлось видѣть ее?

-- Какъ не хотѣться, мистеръ Фенвикъ! Я бы глаза отдала, чтобы только взглянуть на нее! Но какъ мнѣ видѣться съ ней? И что сказала бы она мнѣ? Отецъ убьетъ ее, если она станетъ говорить со мной. Иногда мнѣ приходитъ въ голову сходить туда къ ночи поглядѣть на старое мѣсто, да только я, кажется, утопилась бы въ рѣчкѣ. Да и хорошо бы. По крайней мѣрѣ былъ бы конецъ. Я читала старый разсказъ объ одной дѣвушкѣ, которую всѣ стали жалѣть какъ она утопилась, хотя никто не хотѣлъ и подумать объ ней пока была жива.

-- Не топитесь, Карри, я подумаю о васъ. Не марайте рукъ,-- вы понимаете что я хочу сказать,-- и я покоя не буду знать пока не найду вамъ убѣжище гдѣ преклонить утомленную голову. Обѣщаете ли вы мнѣ? (Она не отвѣчала.) Я не требую обѣщанія выраженнаго словами; дайте себѣ самой обѣщаніе, Карри, и просите у Бога силы сдержать его. Молитесь ли вы Богу, Карри?

-- Никогда.

-- Вы однако не забыли молитвъ. Можете опять начать молиться. Обѣщайте мнѣ. Если я пришлю за вами, пріѣдете ли вы?

-- Какъ, въ Булгамптонъ?

-- Куда бы я ни позвалъ васъ. Какъ вы думаете, я зла вамъ желаю?

-- А можетъ-быть вы повезете меня въ тюрьму, или куда-нибудь гдѣ много живетъ такихъ. О, мистеръ Фенвикъ, этого бы я не вынесла.

Онъ не смѣлъ продолжать, чтобы не дать ей такихъ обѣщаній которыя потомъ невозможно будетъ сдержать. Предъ отъѣздомъ онъ однако взялъ съ нея слово что она увѣдомитъ его, если оставитъ свое теперешнее мѣсто жительства раньше мѣсяца.

Онъ отправился къ Лысому Оленю и сѣлъ въ свою таратайку. На пути домой онъ нагналъ Сема Бретля у выхода изъ Левингтона. Онъ остановился и предложилъ молодому человѣку подвезти его, если онъ идетъ домой. Семъ отказался, но объявилъ что идетъ прямо на мельницу.

-- Удивительно какъ трудно выпрямлять покривившееся, говорилъ себѣ мистеръ Фенвикъ, подъѣзжая къ двери своего дома.