Мистрисъ Бретль, услыхавъ голосъ дочери, такъ смутилась и перепугалась что долго не могла придти въ себя. Въ первое мгновеніе она вскрикнула, вообразивъ что видитъ предъ собой призракъ, а не живое существо. Карри тоже была не спокойна и не лучше владѣла собой. Она пришла домой безъ всякой опредѣленной цѣли. Выйдя послѣ захода солнца изъ-подъ моста, куда скрылась отъ полицейскаго, она медленно пошла по полю и наконецъ подошла къ знакомымъ границамъ своего прихода. Она подошла къ рѣкѣ и разглядѣла на другомъ берегу, за ивами, при послѣднемъ сіяніи зари, кровлю мельницы. Она остановилась въ нерѣшимости, но когда по временамъ бодрость возвращалась къ ней, она подвигалась немного впередъ, и наконецъ, перейдя рѣку по давно знакомой доскѣ, подкралась по тропинкѣ къ задней сторонѣ мельницы, вошла въ садъ и услыхала вылетавшіе изъ окна голоса матери и сестры. Сначала у нея было намѣреніе не показываться никому на мельницѣ. Когда она стояла на берегу, ей казалось что воды рѣки поднимутся, увлекутъ ее и скроютъ отъ людей ея позоръ и несчастіе. Она стояла и дрожала отъ ужаса, но ей не приходило въ голову покончить этимъ способомъ свои страданія. Всего вѣроятнѣе то что она пролежала бы подъ заборомъ всю ночь и погибла бы отъ утренняго холода. Но когда она услыхала голоса изъ окна, ей не представлялось другаго выбора какъ показаться, пусть хоть убьетъ ее отецъ.

Даже Фанни потеряла свое всегдашнее самообладаніе, такъ сильно она была поражена неожиданностью.

-- Карри, Карри, воскликнула она тихо,-- голосъ ея никогда не возвышался,-- но съ невыразимымъ удивленіемъ.

Она держала руку Карри, а Карри другою рукой держала руку матери.

-- Ахъ, матушка, какъ я устала, сказала Карри.-- Матушка, я, кажется, умираю.

-- Дитя мое, бѣдное дитя мое! Что намъ дѣлать, Фанни?

-- Конечно впустить ее въ домъ, сказала Фанни.

-- А отецъ?

-- Не прогнать же намъ ее отъ окна, матушка.

-- Не прогоняйте меня, Фанни. Милая Фанни, не прогоняйте меня, сказала Карри, ухватившись за другую руку Фанни.

-- Нѣтъ, Карри, конечно не прогонимъ, сказала Фанни, придумывая что сдѣлать.

Она знала что долго скрывать Карри отъ отца невозможно, но на эту ночь рѣшила дать пріютъ отверженной дочери безъ вѣдома отца. Сдѣлать это было не легко. Вопервыхъ, надо впустить Карри въ окно, потому что шумъ въ передней части дома можетъ привлечь вниманіе отца. Потомъ надо будетъ уговорить мать уйти въ свою комнату, иначе ея необычайное отсутствіе можетъ возбудить подозрѣніе отца. Фанни очень боялась что мать, ложась спать, не сумѣетъ скрыть отъ отца что у нихъ въ домѣ происходитъ нѣчто очень тревожное. А въ такомъ случаѣ очень возможно что отецъ придетъ въ комнату дочери и потребуетъ чтобъ отлученіе отъ дома осталось отлученіемъ, и выгонитъ дочь ночью. Онъ былъ человѣкъ такой суровый, такой упрямый, непрощающій, самовластный, что Фанни, готовая подвергнуть себя лично какой угодно опасности, боялась ужасныхъ поступковъ съ его стороны. Ей казалось что Карри очень слаба. Если отецъ войдетъ къ нимъ въ ярости, Карри можетъ умереть отъ страха. Тѣмъ не менѣе надо было дѣйствовать.

-- Надо впустить ее въ окно, матушка, сказала она.-- Я ни за что не рѣшусь отворить дверь.

-- А что, если отецъ убьетъ ее? О Карри! О дитя мое! Она такая слабая, она не влѣзетъ въ окно.

Но Карри совсѣмъ не была такъ слаба какъ имъ казалось. Она безчисленное число разъ влѣзала и вылѣзала изъ этого окна, и теперь, услыхавъ позволеніе, не долго думая очутилась въ объятіяхъ матери.

-- Моя Карри, моя дѣвочка, моя милая! И бѣдная мать удовлетворяла потребность своего сердца безконечными ласками.

Фанни между тѣмъ прокралась въ кухню и принесла на подносѣ ужинъ и холодный чай.

-- Сестра, сказала она,-- тебѣ надо поѣсть, а потомъ я уложу тебя въ постель. Утро вечера мудренѣе.

-- Фанни, ты всегда была такая добрая, сказала Карри изъ объятій матери.

-- А вы, матушка, уходите, продолжала Фанни.-- Конечно, вамъ надо уйти, отецъ можетъ проснуться. И потомъ, матушка, не говорите ему ничего завтра, когда онъ встанетъ. Я сама схожу къ нему на мельницу. Такъ будетъ лучше.

Тогда, послѣ нѣжныхъ ласкъ, которымъ трудно было положить конецъ, послѣ крѣпкихъ, долгихъ поцѣлуевъ, послѣ горячихъ, поспѣшныхъ, многократныхъ увѣреній что все, все прощено, что ея Карри -- опять ея Карри, бѣдная мать позволила выпроводить себя. Невыносимая несправедливость была для нея въ томъ фактѣ что Фанни можетъ остаться всю ночь съ дорогимъ, только что возвратившимся существомъ, между тѣмъ какъ она должна уйти и, можетъ-быть, никогда болѣе не увидитъ дочери, если утромъ разразится гроза. Фанни съ большимъ присутствіемъ духа проводила мать до ея комнаты, для того чтобы, если отецъ спроситъ что-нибудь, отвѣтить за нее. Но мельникъ спалъ крѣпко послѣ своего трудоваго дня и не пошевельнулся.

-- Что онъ со мной сдѣлаетъ, Фанни, спросила странница, когда сестра воротилась.

-- Не думай теперь объ этомъ, милая моя, сказала Фанни, тронутая также какъ и мать видомъ сестры.

-- Убьетъ онъ меня, Фанни?

-- Нѣтъ, милая, онъ тебя пальцемъ не тронетъ. У него слова суровыя. Карри, Карри, будешь ты теперь честная?

-- Буду, милая, право буду. Я не была безчестною съ тѣхъ поръ какъ мистеръ Фенвикъ пріѣхалъ ко мнѣ.

-- Сестра, если ты будешь честная, я никогда не оставлю тебя. Дорогая моя, красота моя, милая моя! Карри, ты будешь для меня тѣмъ чѣмъ была прежде, если будешь честная. Я тебя никогда не упрекну ни однимъ словомъ.-- И Фанни въ свою очередь насыщала свою любовь горячими ласками -- Ты однако голодна, милая. Я заставлю тебя поѣсть, а потомъ уложу поспокойнѣе въ постель.

Бѣдная Карри Бретль была дѣйствительно голодна. Она ѣла хлѣбъ и ветчину и пила холодный чай съ такимъ аппетитомъ, который, можетъ-быть, не шелъ къ ея романическому положенію. Сестра стояла возлѣ нея, отрѣзала ей ломти, гладила ея волосы и желала чтобъ ужинъ показался ей повкуснѣе.

-- Я боюсь отца, Фанни, сказала Карри,-- ужасно боюсь, но я ни разу, съ тѣхъ поръ какъ ушла съ мельницы, не ужинала съ такимъ удовольствіемъ какъ теперь.

Фанни упала на колѣни предъ возвратившеюся грѣшницей и покрыла поцѣлуями платье дорогаго существа.

Было уже поздно, когда Фанни въ эту ночь легла рядомъ съ сестрой.

-- Карри, сказала она, когда сестра раздѣлась,-- стань на колѣни и помолись по-прежнему.

Карри не заставила ее повторить просьбу и, закрывъ лицо руками, наклонила голову на колѣни сестры. Вслухъ она не сказала ни слова, но Фанни была увѣрена что сестра усердно молилась.

-- Теперь спи, моя милочка. Я приведу въ порядокъ твое платье и приду къ тебѣ.

Странница опять послушалась, и чрезъ нѣсколько минутъ утомленіе послѣднихъ двухъ дней оказало свое дѣйствіе, она заснула. Сестра принялась работать надъ грязнымъ платьемъ и грязными башмаками, и сдѣлала ихъ чистыми и приличными для слѣдующаго дня. Во всякомъ случаѣ, Карри лучше показаться отцу безъ дорожной пыли на платьѣ.

Между тѣмъ какъ погибшая дѣвушка спала, съ разсыпавшимися, мягкими прядями волосъ, все еще прекрасная, все кроткая и привлекательная, несмотря на то что лишилась самыхъ дорогихъ правъ женщины, съ невинностью на лицѣ, съ дѣтскою граціей, несмотря на то что блескъ этого цвѣтка былъ запятнанъ грязною рукой сорвавшею его,-- Фанни, сидя въ своемъ углу, думала о странной участи женщинъ. Она знала что были минуты въ ея жизни, когда ея сильная любовь къ сестрѣ омрачалась завистью. Никогда ни одинъ мущина не прислушивался въ сумеркахъ къ ея шагамъ, никогда полудержіе, полузастѣнчивые взгляды не провожали ее, когда она проходила по деревнѣ за какимъ-нибудь дѣломъ. Быть любящимъ, домовитымъ существомъ, дѣйствительно полезнымъ для міра и съ большими надеждами на будущее и остаться вѣчною работницей -- вотъ ея участь. Мечта быть любимою есть лучшая мечта всякой женщины. Судьба сдѣлала Фанни не красивою, и ни одинъ мущина не любилъ ея. Та же судьба сдѣлала Карри прекрасною, красавицей деревни, признаннымъ украшеніемъ Булгамптона, и вотъ она лежитъ теперь здѣсь, сдѣлавшись, какъ говорятъ, существомъ до того гадкимъ что даже родной отецъ не хочетъ слышать о ней. Какъ однако мала ея ошибка въ сравненіи съ другими грѣхами, которые легко прощаются мущинамъ и женщинамъ, хотя они и не просятъ о прощеніи!

Фанни подошла къ постели, стала на колѣни и поцѣловала сестру въ лобъ. Въ эту минуту она дала себѣ обѣщаніе что для нея Карри никогда не будетъ гадкою, никогда не будетъ отверженницей, не будетъ такою сестрой за которую надо краснѣть. Она сказала Карри что никогда не упрекнетъ ея ни однимъ словомъ, теперь она дала себѣ обѣщаніе что никогда не упрекнетъ ее даже мысленно. Кто знаетъ, еслибъ она сама была такъ хороша, не упала ли бы она точно также?

Въ пять часовъ на слѣдующее утро, мельникъ, по обыкновенію, ушелъ на мельницу. Фанни слышала его тяжелые шаги, слышала какъ отворилась дверь, потомъ ставни на кухонныхъ окнахъ, и поняла что отецъ еще не знаетъ кто ночевалъ у нихъ. Фанни тотчасъ же встала, постаравшись не разбудить сестры. Она уже все это обдумала, заставить ли сестру одѣться и быть готовою тотчасъ же скрыться, если отецъ настойчиво потребуетъ чтобъ она ушла, или объявить ему что Карри пришла, сказать что она въ постели, утомлена, спитъ, словомъ, не одѣта, и такимъ образомъ выиграть хоть часъ времени. Не смягчится ли въ этотъ часъ сердце отца? Но надо идти къ нему не теряя времени. Нанятой работникъ, помогавшій ему теперь на мельницѣ, придетъ въ шесть часовъ, а то что ей надо сказать отцу должно быть сказано безъ свидѣтелей. Она сама не рѣшилась бы сказать ему о Карри при чужомъ человѣкѣ. Она одѣлась и, чрезъ десять минутъ послѣ ухода отца, пришла къ нему на мельницу.

Старикъ былъ на верху. Она услыхала надъ собой его тяжелые, медленные шаги и переворачиванье мѣшковъ. Она подумала съ минуту и рѣшила не влѣзать на верхъ, куда вела узенькая лѣстница, чтобъ имѣть свободный выходъ на всякій случай. Она позвала его снизу.

-- Что тебѣ тамъ понадобилось? спросилъ старикъ, услыхавъ ея голосъ.

-- Батюшка, мнѣ надо поговорить съ вами, сойдите ко мнѣ.

Онъ медленно сошелъ и остановился предъ ней, ожидая что она скажетъ.

-- Батюшка, сказала она,-- я пришла сказать вамъ кто пришелъ къ намъ.

-- Развѣ Семъ пришелъ? спросилъ онъ, и она замѣтила что радость блеснула въ его глазахъ. О, еслибъ она могла сдѣлать чтобы возвращеніе дочери было для него такою же радостью какою было возвращеніе сына!

-- Нѣтъ, батюшка, не Семъ.

-- Такъ кто же?

Голосъ его и лицо измѣнились при этомъ вопросѣ. Она поняла что онъ отгадалъ.

-- Вѣдь не.... вѣдь не она?

-- Да, батюшка, Карри пришла.

Сказавъ это, она придвинулась къ нему и хотѣла взять его руку, но онъ спряталъ руки въ карманы и отвернулся отъ нея.

-- Батюшка, она наша плоть и кровь. Вы не отвергнете ея теперь, когда она воротилась и раскаялась въ своихъ ошибкахъ?

-- Она....

Но дочь зажала ему ротъ рукою прежде чѣмъ онъ успѣлъ произнести слово.

-- Батюшка, кто изъ насъ безъ грѣха?

-- Она опозорила мою сѣдую голову, она мнѣ вѣчный упрекъ и стыдъ. Я не хочу ея видѣть. Пусть она убирается. Я не хочу говорить съ ней, не хочу смотрѣть на нее. Какъ она пришла сюда? Когда?

Фанни разказала отцу какъ все случилось, разказала все до малѣйшей подробности и не забыла прибавить свое убѣжденіе что жизнь Карри была во всѣхъ отношеніяхъ хорошая, съ тѣхъ поръ какъ священникъ пріютилъ ее въ Салисбери.

-- Неужели вы хотите чтобъ это продолжалось? Вѣдь нашему священнику она чужая.

-- Я заплачу. Я заплачу за нее все до послѣдней копѣйки. Я не хочу жить милостыней чужаго человѣка, священникъ онъ, или не священникъ. А видѣть ея не хочу. Пока она тамъ, присылайте мнѣ ѣду сюда, на мельницу. Если она до ночи не уйдетъ, я и ночевать буду здѣсь, между мѣшками.

Фанни оставалась съ нимъ пока не пришелъ работникъ, но ей не удалось смягчить сердце отца. Возвратившись домой, она разказала матери все что говорилъ отецъ, а Карри, которая все еще была въ постели, только часть. Мать она нашла, конечно, возлѣ постели дочери, и молчала пока ей не удалось разлучить ихъ чтобы поговорить съ каждою отдѣльно.

-- Что онъ говорилъ обо мнѣ, Фанни? спросила бѣдная грѣшница.-- Онъ сказалъ чтобъ я уходила? Онъ не хочетъ говорить со мной? Я брошусь подъ мельничное колесо, и всему конецъ.

Сестра посовѣтовала ей встать и одѣться, но не уходить.

-- Развѣ мы не ожидали, сказала она,-- что отца трудно будетъ умилостивить?

-- Я знаю что онъ убьетъ меня, когда увидитъ, сказала Карри.

Въ восемь часовъ Фанни понесла отцу завтракъ, а мистрисъ Бретль осталась ухаживать за Карри, какъ только мать можетъ ухаживать за дочерью. Мельникъ усѣлся завтракать на мѣшокъ, въ углу, въ задней сторонѣ мельницы, а работникъ, взявъ хлѣбъ и сыръ, ушелъ за дверь. Фанни стояла возлѣ отца. Пока старикъ ѣлъ, она молчала. Онъ ѣлъ очень медленно, устремивъ глаза на клочокъ неба виднѣвшійся въ щель и очевидно нисколько не думая о пищѣ. Кончивъ завтракъ, онъ отдалъ пустую тарелку и чашку дочери и хотѣлъ встать чтобы тотчасъ же приняться за работу. Онъ во все время не сказалъ ни одного слова.

-- Батюшка, подумайте объ этомъ, сказала она.-- Надо сжалиться и простить. Неужели вы прогоните ее опять на улицу?

Мельникъ не сказалъ ни слова, но повернулъ къ ней голову, и взглядъ его выражалъ такое страданіе что она сѣла рядомъ съ нимъ, прижалась къ нему и обняла его.

-- Еслибъ она была такая какъ ты, Фанни, сказалъ онъ.-- О, еслибъ она была такая какъ ты!

И онъ отвернулся чтобы скрыть слезу остановившуюся въ углу глаза.

Фанни сидѣла съ нимъ цѣлый часъ, прежде чѣмъ онъ рѣшился встать. Его работникъ не входилъ къ нимъ, понявъ что у нихъ происходитъ нѣчто дѣлающее его отсутствіе имъ пріятнымъ. Немного словъ было сказано между ними, но черезъ часъ Фанни, воротившись домой, сказала:

-- Карри, отецъ идетъ.

-- Онъ убьетъ меня, сказала Карри.

Мать такъ растерялась отъ страха и надежды что не знала что дѣлать и куда стать. Не прошло минуты какъ послышались тяжелые шаги мельника, и Карри знала что вошелъ отецъ. Она встала, подошла къ нему и стала на колѣни.

-- Батюшка, воскликнула она,-- если вы позволите мнѣ остаться у васъ, если вы позволите мнѣ остаться....

Рыданія заглушили ея голосъ, и она не могла выговорить обѣщанія насчетъ своего будущаго поведенія.

-- Пусть останется у насъ, сказалъ отецъ, обращаясь къ женѣ и старшей дочери.-- Но теперь я не рѣшусь показать ее въ приходѣ.

Онъ не сказалъ ни одного слова прощенія, не поцѣловалъ дочери. Фанни подняла ее и посадила въ сторону.

-- Во всемъ мірѣ, сказалъ онъ, поднявъ руку и говоря съ такимъ жаромъ что привелъ въ трепетъ слушательницъ,-- во всемъ мірѣ нѣтъ ничего гаже развратной женщины.

Вся его свирѣпость овладѣла имъ въ эту минуту, и никто не осмѣлился заговорить съ нимъ. Онъ тотчасъ же вышелъ и пошелъ на мельницу. Фанни послѣдовала за нимъ, и онъ сказалъ ей чтобъ она повторила что дочь можетъ остаться въ его домѣ.

Въ первомъ часу Фанни пришла звать его обѣдать. Сначала онъ объявилъ что не пойдетъ, что у него много дѣла, чтобъ ему принесли чего-нибудь на мельницу. Но Фанни не отстала отъ него.

-- И всегда будетъ такъ, батюшка?

-- Не знаю.-- Что за бѣда, пока я въ силахъ работать здѣсь?

-- Развѣ это возможно чтобъ она выгнала васъ изъ дома? Подумайте о матушкѣ, какъ она будетъ страдать. Батюшка, вы должны пойти.

Тогда онъ позволилъ привести себя въ домъ, сѣлъ на свое всегдашнее мѣсто и ѣлъ обѣдъ въ мрачномъ молчаніи. Но онъ не остался курить послѣ обѣда.

-- Говорю тебѣ, Фанни, мнѣ не надо сегодня трубки. Тамъ еще ничего не сдѣлано. Ты думаешь, мельница будетъ молоть безъ рукъ?

Когда Карри сказала что ей лучше уйти, Фанни просила ее вспомнить что такія отношенія поправляются не въ одинъ день. Для матери же остальная часть этого дня была счастливымъ временемъ, потому что она сидѣла держа въ рукахъ руки дочери. Поздно вечеромъ, когда мельникъ воротился, Карри тихо двигалась по дому, исполняя домашнія дѣла, къ чему была пріучена еще въ дѣтствѣ. Глаза отца слѣдили за ней, но онъ не говорилъ съ ней.

Въ тотъ же, день произошли еще два происшествія касающіяся нашего разказа. Послѣ чая, къ которому мельникъ не пришелъ, Фанни Бретль надѣла шляпку и отправилась къ викарію. Послѣ всѣхъ заботъ которыя вытерпѣлъ мистеръ Фенвикъ, надо же, думала она, разказать ему все что случилось.

-- Это такая славная новость какихъ я давно на слыхалъ сказалъ викарій.

-- Я знала что вы порадуетесь, узнавъ что бѣднягкка нашла опять пріютъ въ своемъ домѣ.

И Фанни разказала всю исторію, какъ Карри ушла изъ Салисбери, испугавшись судопроизводства къ которому ее вызывали, какъ отецъ побожился что не уступитъ, и какъ онъ потомъ уступилъ. Когда Фанни сказала священнику и мистрисъ Фенвикъ что отецъ еще не сказалъ ни одного слова Карри, они оба успокоили ее.

-- Это придетъ само собой, Фанни, сказала мистрисъ Фенвикъ,-- если ей уже позволено сидѣть съ нимъ за однимъ столомъ.

-- Конечно, придетъ, сказалъ викарій.-- Недѣли черезъ двѣ вы замѣтите, что она опять его любимица.

-- Она была нашею общею любимицей когда-то, сэръ, и дай Богъ чтобъ опять было такъ, сказала Фанни.-- Такія милыя созданія родятся для того чтобъ ихъ всѣ любили. Вы придете когда-нибудь взглянуть на нее, мистеръ Фенвикъ?

Онъ обѣщалъ придти, и Фанни воротилась на мельницу.

Другое происшествіе было пріѣздъ констебля Тоффа на мелтницу въ то время когда Фанни ходила къ настоятелю. Въ продолженіе дня по деревнѣ разнеслась новость что Карри Бретль опять на мельницѣ. Констебль Тоффи, который, какъ говорится, оборвался на семействѣ Бретлей (что доказало послѣднее засѣданіе въ Гайтсбери), услыхалъ эту новость. Онъ зналъ, потому что былъ понятливѣе лорда Тробриджа, что слѣдствіе дѣйствительно не представило ни малѣйшей улики противъ Сема. Констебль Тоффи былъ человѣкъ добрый, и несправедливо было бы сказать что онъ сожалѣлъ объ освобожденіи Сема; но натура у него была все же натура полицейскаго, и онъ не могъ освободиться отъ чувства досады, которое всегда слѣдуетъ за неудавшимися усиліями. Онъ видѣлъ что противъ Сема нѣтъ никакихъ уликъ, но изъ этого не слѣдуетъ чтобъ онъ считалъ его невиннымъ. Сомнительно чтобы во мнѣніи полицейскаго человѣкъ когда-нибудь вполнѣ освобождался отъ подозрѣнія въ преступленіи, въ которомъ уже было разъ замѣшано имя этого человѣка. И потому онъ сердился на Бретлей. А Карри Бретль, которую по всѣмъ правиламъ закона вызывали въ судъ, не явилась! Она ушла изъ Салисбери, точно она свободная особа, можетъ распоряжаться своими поступками какъ ей угодно, и не обязана подчиняться приказаніямъ полиціи! Когда констебль Тоффи услыхалъ что Карри Бретль на мельницѣ -- она, подлежащая большому штрафу за неявку къ суду -- онъ счелъ своею прямою обязанностью посѣтить ее и сказать ей что она обязана явиться.

На мельницѣ онъ видѣлъ одного мельника, и визитъ его былъ вполнѣ неудаченъ. Мельникъ понималъ очень мало въ судебномъ слѣдствіи, но зналъ что сынъ его оправданъ и не подозрѣвалъ что дочь замѣшана въ дѣлѣ не только вслѣдствіе подозрѣнія павшаго на брата, но и по другимъ причинамъ. Потому, когда Тоффи освѣдомился о Каролинѣ Бретль и желалъ знать дѣйствительно ли она на мельницѣ и почему не явилась въ судъ въ Гайтсбери, мельникъ разсердился и объявилъ, что если кто осмѣлится произнести имя Сема Бретля въ связи съ убійствомъ, то онъ, Яковъ Бретль, какъ онъ ни старъ, раздѣлается съ такимъ наглымъ клеветникомъ. Констебль Тоффи попробовалъ разъяснить мельнику дѣло, но потерпѣлъ полную неудачу. Имѣетъ онъ полномочіе искать кого-нибудь? Тоффи не имѣлъ никакого полномочія, онъ только желалъ знать дѣйствительно ли Каролина Бретль въ домѣ отца. Старый мельникъ рѣшилъ про себя что, хотя дочь и опозорила его, но теперь, когда она опять членъ его семейства, онъ не выдастъ ея. Онъ сказалъ что дочь у него, но не позволилъ констеблю войти въ домъ.

-- Но ее вызывали въ судъ, мистеръ Бретль, сказалъ констебль.

-- Мнѣ до этого нѣтъ никакого дѣла, отвѣчалъ мельникъ, не удостоивая даже повернуться лицомъ къ противнику.

-- Однако вы знаете, мистеръ Бретль, что закону надо повиноваться.

-- Ничего я не знаю. А такого закона нѣтъ чтобы вамъ приходить мѣшать мнѣ, и нѣтъ такого закона чтобы вы могли взять эту бѣдную женщину и посадить въ тюрьму.

-- Совсѣмъ не въ тюрьму, мистеръ Бретль; она нужна въ судъ.

-- Мало ли что намъ нужно, да что намъ не дается. Ну, да я вамъ прямо скажу, теперь вы не войдете въ мой домъ, потому что моихъ домашнихъ нельзя безпокоить, а потому я прошу васъ, будьте такъ добры, оставьте насъ однихъ.

Тоффи, стараясь показать что вполнѣ удовлетворенъ полученными свѣдѣніями, и только прибавивъ что Каролина Бретль все же когда-нибудь должна будетъ явиться къ судьямъ въ Гайтсбери, простился съ такою вѣжливостью какой мельникъ не заслужилъ отъ него, и воротился въ деревню.