Мери Лоутеръ гуляла съ троюроднымъ братомъ въ понедѣльникъ вечеромъ, а во вторникъ утромъ она получила слѣдующее письмо отъ мистрисъ Фенвикъ. Она тогда ничего еще не слыхала о булгамптонской трагедіи.

Понедѣльникъ, 1-го сентября 186..

"Милая Мери!

"Полагаю, вы уже слышали о совершившемся здѣсь ужасномъ убійствѣ, которое насъ такъ перепугало что мы и теперь еще не опомнились. Трудно сказать почему случай вблизи сильнѣе дѣйствуетъ на насъ, однако это такъ. Еслибъ это случилось въ другомъ приходѣ, или и въ нашемъ приходѣ, только подальше, я, кажется, не была бы такъ поражена. Да и всѣ мы такъ хорошо знали старика. И что всего хуже, мы не можемъ отдѣлаться отъ подозрѣнія что человѣкъ знакомый намъ, котораго мы любили, принималъ участіе въ этомъ преступленіи.

"Мистеръ Тромбулъ былъ убитъ въ ночь на воскресенье, должно-быть, около двухъ часовъ; во всякомъ случаѣ между часомъ и тремя. Полагаютъ по нѣкоторымъ признакамъ что убійцъ было трое. Помните, какъ мы, бывало, шутили надъ собакой бѣднаго Тромбула. Ее первую отравили, вѣроятно, часомъ раньше чѣмъ вломились въ домъ. Оказалось что безразсудный старикъ держалъ большую сумму денегъ при себѣ въ шкатулкѣ, и что эту шкатулку онъ всегда бралъ съ собою въ постель. Женщина, жившая у него въ домѣ, часто видала ее. Безъ сомнѣнія, воры слышали объ этомъ, и Франкъ и мистеръ Джильморъ оба полагаютъ что разболтала Агнеса Попъ, дѣвушка которую вы, должно-быть, помните въ хорѣ. Она жила у мистера Тромбула, и мы всѣ считали ее дѣвушкою порядочною, хотя она слишкомъ любезничала съ Семомъ Бретлемъ.

"Полагаютъ что мошенники не замышляли убійства, а доведены были до него упорною обороной старика. Тѣло его найдено было не въ комнатѣ, а на лѣстницѣ, високъ былъ разбитъ ударомъ молотка. Молотокъ лежалъ тутъ же и оказался принадлежащимъ Тромбулу. Мистеръ Джильморъ говоритъ будто это показываетъ большую ловкость со стороны разбойниковъ что они воспользовались орудіемъ какое попалось подъ руку, а не принесли его съ собой. По молотку ихъ, конечно, нельзя разыскать.

"Они унесли шкатулку съ полутораста фунтами, и больше ничего не тронули. Всѣ увѣрены что они знали объ этихъ деньгахъ, и что когда мистеръ Джильморъ засталъ ихъ ночью на углу кладбища, они высматривали какъ пробраться въ домъ фермера, а не къ намъ. Франкъ думаетъ что Семъ завелъ ихъ къ намъ съ какимъ-то дикимъ намѣреніемъ обобрать садъ, а что они пришли только съ цѣлью осмотрѣть домъ. Оба утверждаютъ что виновные должны быть непремѣнно тѣ же самые люди. Тутъ возникаетъ ужасный вопросъ, участвовалъ ли Семъ Бретль, сынъ доброй старой, мельничихи, въ этомъ преступленіи? Онъ наканунѣ весь день былъ дома и работалъ прилежно за перестройкой, котораяипроизводится по вашему приказанію, моя милая; но положительно извѣстно что онъ выходилъ изъ дома въ субботу ночью.

"Трудно добиться отъ кого бы то ни было настоящаго мнѣнія о такомъ дѣлѣ, но какъ мнѣ кажется, ни Франкъ, ни мистеръ Джильморъ не думаютъ чтобъ онъ былъ при убійствѣ. Франкъ говоритъ что ему будетъ плохо; мистеръ Джильморъ отдалъ его подъ арестъ. Онъ велъ себя какъ нельзя лучше и совершенно перемѣнился въ обращеніи со стариками. Я была на мельницѣ сегодня утромъ. Бретль самъ не говорилъ со мной, но я просидѣла часъ съ его женой и съ Фанни. Еще грустнѣе какъ-то становится, какъ видишь кругомъ разбросанный хламъ, а работы остановлены.

"Фанни Бретль держала себя отлично. Она сказала что братъ ея выходилъ ночью. Мистеръ Джильморъ говоритъ что, когда ей былъ предложенъ при немъ вопросъ объ этомъ, она отвѣчала со свойственнымъ ей спокойствіемъ, совершенно просто, не колеблясь ни минуты, но потомъ не переставала утверждать что братъ ея навѣрное не причастенъ ни къ убійству, ни къ покражѣ. Еслибы не она, мистрисъ Бретль, кажется, не вынесла бы такого удара. Фанни твердитъ то же отцу. Онъ бранитъ ее и велитъ молчать, но она продолжаетъ и, кажется, это дѣйствуетъ даже на него. Вся усадьба представляетъ картину разоренія. Вы бы умерли съ горя, еслибъ увидали. А потомъ, какъ поглядишь на отца и на мать, такъ вспомнишь и о той дочери ихъ,-- невольно спрашиваешь себя за что такія несчастія постигаютъ людей честныхъ, скромныхъ, трудолюбивыхъ. Не въ самомъ ли дѣлѣ наказуется человѣкъ и на землѣ за невѣріе? Когда я сказала это Франку, онъ накинулся на меня и разбранилъ, говоря что я мѣряю Всемогущаго Бога своимъ аршиномъ. А вѣдь однако мы видимъ въ Священномъ Писаніи что люди наказывались за невѣріе. Вспомните отца Крестителя. Но я не смѣю говорить съ Франкомъ о такихъ вещахъ.

"Я такъ занята этимъ дѣломъ Тромбула и такъ тревожусь о Семъ что не могу писать ни о чемъ другомъ. Скажу только что нельзя было дѣйствовать лучше нежели Гарри Джильморъ, которому пришлось исполнять обязанности судьи. Бѣдная Фанни Бретль отправляется завтра въ Тайтсбери, какъ свидѣтельница. Сначала хотѣли везти и отца, но рѣшили пока оставить его въ покоѣ.

"Семъ, надо сказать вамъ, говорилъ что онъ познакомился съ этими людьми около Девиза, гдѣ работалъ кирпичи. Онъ побранился съ отцомъ и взялъ тамъ работу за большое жалованье. Онъ хаживалъ съ ними по ночамъ и сознается что вмѣстѣ съ Борроусомъ укралъ выводокъ цыцарокъ, которыхъ одному птичнику хотѣлось купить. Онъ говоритъ что смотрѣлъ на это какъ на шутку. Затѣмъ оказывается что онъ злился за что-то на Тромбулову собаку, и что этотъ Борроусъ пришелъ сюда нарочно чтобъ эту собаку увести. Вотъ, по его словамъ, все что онъ знаетъ объ этомъ человѣкѣ. Онъ утверждаетъ будто въ эту именно ночь онъ и не подозрѣвалъ что Борроусъ въ Булгамптонѣ, пока не услышалъ на дорогѣ стукъ знакомой ему телѣги. Я пишу вамъ все это потому что вы навѣрное раздѣлите наше безпокойство объ этомъ молодомъ человѣкѣ, ради его матери и сестры.

"Прощайте, милая Мери. Франкъ поручаетъ выразить вамъ его любовь. И другой человѣкъ далъ бы мнѣ такое же порученіе, еслибъ я взялась исполнить его. Постарайтесь вспоминать о Булгамптонѣ съ такимъ удовольствіемъ чтобы вамъ захотѣлось поселиться здѣсь. Обнимите отъ меня тетушку Сару.

"Вашъ искренній другъ "Жанета Фенвикъ."

Мери принуждена была два раза перечесть письмо чтобы вполнѣ понять его. Тромбулъ убитъ! Она хорошо знавала старика, всегда заговаривала съ нимъ, встрѣчаясь у воротъ фермы, шутила надъ Хватаемъ и слышала какъ онъ выражалъ увѣренность въ совершенной безопасности своей отъ разбойниковъ не далѣе какъ за недѣлю до ночи въ которую его убили. Правду говоритъ мистрисъ Фенвикъ, случай близкій дѣйствуетъ сильнѣе. Мери много слыхала и о Семѣ Бреглѣ, и вотъ теперь этотъ человѣкъ въ тюрьмѣ, его подозрѣваютъ въ убійствѣ. Она сама учила пѣть Агнесу Попъ, которая теперь обвиняется въ нѣкоторомъ содѣйствіи ворамъ; сама замѣчала ей что неблагоразумно съ ея стороны бродить по окрестностямъ фермы съ Семомъ Бретлемъ. Все это очень близко было Мери.

Въ тотъ же день она разказала всю исторію капитану Маррабель. Теткѣ она, конечно, сообщила еще прежде, и онѣ все утро вмѣстѣ обсуждали дѣло. Имя мистера Джильмора было упомянуто въ разговорѣ съ капитаномъ Маррабель, но одно только имя. Тетушкѣ Саррѣ однако уже приходило въ голову, не лучше ли сказать Вальтеру о состоявшейся на половину помолвкѣ. Мери выражала глубокое состраданіе къ троюродному брату, и тетушка Сарра начинала опасаться чтобъ это состраданіе не смѣнилось болѣе нѣжнымъ чувствомъ, а тетушкѣ Саррѣ вовсе не хотѣлось чтобы Мери влюбилась въ человѣка главная привлекательность котораго заключалась въ томъ что онъ разоренъ былъ роднымъ отцомъ, хотя человѣкъ этотъ былъ Маррабель. Опасность, можетъ-быть, уменьшится, если сообщить капитану въ какихъ отношеніяхъ Мери находится къ Джильмору и объяснить какъ желателенъ для нея подобный бракъ. Но колебанія совѣсти удерживали тетушку Сарру. Она сомнѣвалась въ правѣ своемъ разказывать это безъ согласія Мери; да и не было настоящей помолвки. Она знала, правда, что Джильморъ не разъ дѣлалъ предложеніе, но знала также что предложеніе его не было еще принято, и чувствовала что, изъ уваженія къ нему, такъ же какъ и къ Мери, слѣдуетъ молчать. Правда, родственнику можно сказать то чего не станешь говорить постороннему молодому человѣку; однако она не могла рѣшиться, даже съ хорошею цѣлью, на поступокъ сомнительный въ ея глазахъ.

Въ этотъ вечеръ Мери опять гуляла съ Вальтеромъ по бечевнику вдоль рѣки. Они уже разъ пять встрѣчались и сблизились совершенно. Родственныя отношенія, безъ сомнѣнія, весьма пріятны дѣвушкамъ; и можетъ-быть, чѣмъ дѣвушка лучше и чище, тѣмъ они пріятнѣе ей. Въ Америкѣ дѣвушка можетъ вступить въ дружескія отношенія съ какимъ ей угодно молодымъ человѣкомъ, и хотя, можетъ-быть, надъ ней, при случаѣ, пошутятъ, такія отношенія не вредятъ ея репутаціи. Тамъ за дѣвушкой признано право повеселиться съ молодыми людьми. Цѣлая дюжина друзей не составляетъ помѣхи, когда является настоящій поклонникъ, желающій жениться и имѣющій на это средства. Дѣвушка ѣздитъ верхомъ со своими друзьями, гуляетъ, переписывается съ ними, отправляется съ ними на балы и пикники и, вернувшись, отпираетъ себѣ дверь дома ключомъ который носитъ въ карманѣ, а папенька съ маменькой спятъ преспокойно. Если много можно сказать противъ такого обычая, то онъ имѣетъ и хорошую сторону. На материкѣ Европы дѣвушкамъ и не снится подружиться съ мущиной. Родственникъ для нихъ въ этомъ отношеніи все равно что совершенно посторонній человѣкъ. Въ строгихъ семействахъ дѣвушкѣ едва позволяется выѣзжать съ братомъ, и мнѣ случалось встрѣчать матерей которыя находили что неприлично отцу показываться одному съ дочерью въ театрѣ. При такихъ воззрѣніяхъ дружба между мущиной и женщиной возможна только послѣ замужества. Въ Англіи существуетъ нѣчто среднее. Отношенія дѣвушекъ къ молодымъ людямъ на столько свободны что онѣ имѣютъ случай испытать какъ пріятно иногда забыть условныя стѣсненія, какъ отрадно обмѣниваться мыслями въ свободномъ разговорѣ съ равными себѣ по уму, чувствуя при томъ, на половину безсознательно, что, когда сходятся юноши и дѣвушки, они могутъ научиться любить. Это одна изъ главныхъ радостей молодости, это вполнѣ естественно, вполнѣ умѣстно, вполнѣ согласно съ назначеніемъ, даннымъ человѣку Творцомъ. Однако въ Англіи есть ограниченія. Рѣдко дѣвушка можетъ вступить въ истинно дружескія отношенія съ мущиной, если онъ не вдвое старше ея, или, если онъ не женихъ ея. Родство представляетъ выходъ изъ-подъ строгости этого правила. Родственниковъ зовутъ Томомъ, и Джакомъ, и Джорджемъ, и Дикомъ. Родственникамъ, вѣроятно, извѣстны всѣ ваши маленькіе семейные секреты. Родственники бѣгали съ вами, и бранили васъ, и шалили съ вами въ дѣтствѣ. Родственники почти то же что братья, а могутъ сдѣлаться и обожателями. Родственныя отношенія, несомнѣнно, весьма пріятны.

У Мери Лоутеръ не было брата. Ни брата, ни сестры. Съ перваго дѣтства она не знала другихъ родственниковъ кромѣ тетки и стараго ректора Джона. Услышавъ впервые что Вальтеръ Маррабель въ Лорингѣ, она нисколько не обрадовалась. Ей и въ голову не пришло сказать себѣ: "Теперь будетъ у меня человѣкъ съ которымъ я могу подружиться и который можетъ современемъ стать мнѣ вмѣсто брата." Что слышала она прежде о Вальтерѣ Маррабель, не говорило въ его пользу. Про отца его разказывали все дурное, и она соединила въ одно отца съ сыномъ въ смутныхъ понятіяхъ какія составила себѣ о нихъ. Но теперь, послѣ этихъ свиданій, Вальтеръ Маррабель сталъ дорогимъ ей родственникомъ, которому она сочувствовала, которымъ гордилась, котораго горе дѣлила, которому она считала возможнымъ весьма скоро сообщить великую заботу своей жизни, дѣло съ Джильморомъ, какъ будто родному брату. Ей нравились его темные, неподвижные глаза, устремлявшіеся на нее всегда какъ будто съ уваженіемъ. Они нравились ей, можетъ-быть, особенно потому что дѣйствительно любовались ею, хотя Мери сама и не сознавала этого. По его требованію, она стала звать его Вальтеромъ. Онъ съ перваго же раза назвалъ ее по имени, словно такъ и слѣдовало, и она обрадовалась этому. Но она не осмѣлилась звать его такъ же пока онъ самъ не потребовалъ; теперь онъ дѣйствительно сталъ близокъ ей. Капитанъ Маррабель въ настоящее время ждалъ съ нетерпѣніемъ извѣстій отъ Блока и Корлинга. Удастся ли спасти 5.000 фунтовъ, или ему опять ѣхать въ Индію и оставить навсегда родную Англію? Мери не была такъ нетерпѣлива какъ капитанъ, но и ее сильно занимали ожидаемыя письма. Въ этотъ день, однако, разговоръ шелъ преимущественно объ извѣстіяхъ полученныхъ изъ Булгамптона.

-- Вы, конечно, увѣрены что Семъ Бретль одинъ изъ убійцъ? сказалъ капитанъ.

-- О, нѣтъ, Вальтеръ.

-- Или, по крайней мѣрѣ, одинъ изъ воровъ.

-- Да вѣдь и мистеръ Фенвикъ, и мистеръ Джильморъ считаютъ его невиннымъ.

-- Я не вижу этого изъ письма вашей пріятельницы. Она говоритъ, ей кажется что они такъ думаютъ. Сверхъ того, онъ очевидно бродилъ вкругъ мѣста съ тѣми самыми людьми которые совершили преступленіе; онъ могъ слышать о деньгахъ и, по всей вѣроятности, слышалъ; наконецъ онъ выходилъ изъ дому въ ту же ночь.

-- Все-таки мнѣ это не вѣрится. Еслибы вы знали какіе люди отецъ и мать его! (Капитану Маррабель невольно, должно-быть, пришло въ голову, что если у честнаго джентльмена отецъ можетъ быть мошенникъ, такъ и у честнаго мельника можетъ быть сынъ разбойникъ.) И еслибъ вы видѣли ихъ усадьбу! Я чрезвычайно люблю ее.

-- О! въ такомъ случаѣ молодой человѣкъ, конечно, долженъ быть невиненъ.

-- Не смѣйтесь надо мной, Вальтеръ.

-- Отчего же вы такъ любите это мѣсто?

-- Сама не знаю хорошенько. Мнѣ нравятся отецъ и мать, и сестра. Они, по-своему, такіе хорошіе люди. И у нихъ столько было горя, большаго горя. И мѣсто такое свѣжее, красивое, все окруженное рѣчками и старыми ивами; крыша соломенная, спускающаяся мѣстами почти до земли, наконецъ, я ничего не слыхала пріятнѣе звука мельничнаго колеса.

-- Будемъ надѣяться что онъ невиненъ, Мери.

-- Я надѣюсь что онъ невиненъ! Мои друзья принимаютъ большое участіе въ этомъ семействѣ. Фенвики ихъ очень любятъ, а мистеръ Джильморъ ихъ хозяинъ.

-- Онъ и судья?

-- Да, онъ судья.

-- Какой онъ человѣкъ?

-- Очень хорошій человѣкъ. Такой хорошій что подобнаго ему и не найдешь.

-- Въ самомъ дѣлѣ? И у него такая же безподобная жена?

-- Мистеръ Джильморъ не женатъ.

-- Какихъ онъ лѣтъ?

-- Лѣтъ тридцати съ чѣмъ-нибудь.

-- Съ хорошимъ состояніемъ и не женатъ! Какой случай вы упустили, Мери!

-- Развѣ, по-вашему, порядочная дѣвушка должна идти за человѣка потому только что онъ человѣкъ хорошій, съ состояніемъ и не женатъ?

-- Такъ обыкновенно бываетъ, не правда ли?

-- Надѣюсь, вы этого не думаете. Выйти замужъ за мистера Джильмора было бы счастьемъ для всякой дѣвушки, еслибы только она любила его.

-- А вы не любите?

-- Я не о себѣ говорю, и вамъ не слѣдуетъ предлагать мнѣ такіе вопросы.

Эти родственныя прогулки по берегамъ Лорвели едва ли содѣйствовали осуществленію надеждъ мистера Джильмора.