-- Милая моя, сядь, я хочу поговоритъ съ тобой. Ты знаешь какъ мнѣ хочется чтобы ты вышла замужъ.

Съ этими словами обратился въ Донриппель къ Юдиѳи Броунло дядя сэръ-Грегори, однажды утромъ, въ іюлѣ когда она прислуживала ему за завтракомъ. Завтракъ его состоялъ всегда изъ чашки шоколата, свареннаго особеннымъ образомъ, и Юдиѳь всегда стояла возлѣ его постели, когда онъ пилъ его. Она никогда не садилась, потому что, еслибы сѣла, то совсѣмъ скрылась бы въ большомъ креслѣ стоявшемъ возлѣ постели. Но теперь ее приглашали сѣсть, и она сама рада была скрыться, но она не сѣла. Надо было взять пустую чашку изъ рукъ дяди, а когда прошла первая минута изумленія, она подумала что не слѣдуетъ прятаться. Она взяла чашку, поставила на столъ и воротилась къ постели, не сказавъ ни слова въ отвѣтъ на слова дяди.

-- Мнѣ очень хочется видѣть тебя замужемъ, сказалъ сэръ-Грегори самымъ нѣжнымъ тономъ.

-- Вамъ хочется отдѣлаться отъ меня, дядя?

-- Нисколько, моя милая; этого-то именно мнѣ и не хочется. Ты, конечно, выйдешь за кого-нибудь замужъ?

-- Не знаю, за кого я могу выйти, дядя.

-- Отчего же? Ты, конечно, думала объ этомъ?

-- Только вообще, дядя.

Сэръ-Грегори Маррабель не былъ умнымъ человѣкомъ, но глупость его совсѣмъ не была похожа на глупость лорда Тробриджа, она не вредила такъ сильно ни ему самому, ни другимъ, была гораздо невиннѣе и не исключала нѣкоторыхъ умственныхъ дарованій. Лордъ Тробриджъ, надо сказать прямо, былъ вполнѣ глупъ. Онъ былъ такъ глупъ что даже не подозрѣвалъ о своей глупости. Но сэръ-Грегори не довѣрялъ себѣ ни въ чемъ, считалъ себя жалкимъ существомъ, готовымъ уступить ребенку во всякомъ литературномъ вопросѣ и не имѣлъ своего мнѣнія ни объ одномъ предметѣ не входившемъ въ предѣлы его владѣній, но и въ этихъ предѣлахъ то мнѣніе было очень уступчиво. Онъ, однако, много читалъ, много знаній скрывалось гдѣ-то въ его памяти, и онъ понималъ по крайней мѣрѣ какою маленькою мухой былъ онъ на земномъ шарѣ. Но, къ сожалѣнію, вмѣшавшись во что-нибудь, онъ всегда портилъ дѣло. Онъ уже говорилъ о Вальтерѣ со своею невѣсткой, матерью Юдиѳи, съ сыномъ и съ миссъ Маррабель, своею родственницей. Но съ самою Юдиѳью Броунло онъ еще не говорилъ о немъ, а такъ какъ капитанъ Маррабель самъ еще ничего не говорилъ ей, то, можетъ-быть, сэръ-Грегори не мѣшало бы придержать языкъ. Послѣ послѣдняго отвѣта Юдиѳи онъ помолчалъ немного и опять возвратился къ своему предмету самымъ неумѣстнымъ вопросомъ:

-- Какъ тебѣ нравится Вальтеръ?

-- Капитанъ Маррабель?

-- Да, капитанъ Маррабель.

-- Онъ мнѣ нравится, дядя, отчасти.

-- Мнѣ ничто не было бы такъ пріятно, какъ еслибы ты сдѣлалась его женой. Ты знаешь что Донриппель со временемъ будетъ принадлежать ему.

-- Если Грегори не женится.

Юдиѳь не знала хорошо ли сдѣлала сказавъ это. Она сама понимала что кузенъ Грегори никогда не женится, что онъ неизлѣчимый больной, человѣкъ отжившій, преждевременно состарившійся, и что онъ стоитъ уже одною ногой въ могилѣ. Но ей казалось, что не напомнивъ о немъ, она показала бы что считаетъ его уже погибшимъ.

-- Грегори никогда не женится, Конечно, пока онъ живъ Донриппель принадлежитъ ему; но если Вальтеръ женится. Грегори устроитъ чтобъ отъ него Донриппель перешелъ прямо къ Вальтеру. Тебѣ не понять всего этого, но это было бы отлично. Я былъ бы такъ счастливъ еслибы зналъ что ты всегда будешь жить въ Донриппелѣ.

Юдиѳь поцѣловала старика и ушла, ничего не отвѣтивъ. Чрезъ десять дней Вальтеръ пріѣдетъ опять въ Донриппель на нѣсколько дней, но и въ нѣсколько дней можно рѣшить дѣло. Юдиѳь слышала кое-что о Мери Лоутеръ, но не много. Одно время она подозрѣвала что Вальтеръ помолвленъ съ Мери Лоутеръ, но подозрѣніе оказалось ложнымъ. Къ ней самой Вальтеръ относился дружески, и онъ ей очень нравился. Они не были родственниками, но въ продолженіи нѣсколькихъ недѣль были поставлены въ такія отношенія и такъ много были вмѣстѣ что очень сошлись. Его присутствіе въ Донриппелѣ было ей очень пріятно, но она никогда не думала о немъ какъ о женихѣ У ней было свое убѣжденіе что дѣвушка не должна смотрѣть на мущину какъ на жениха, не получивъ отъ него значительнаго поощренія къ этому.

Сэръ-Грегори передалъ мистрисъ Броунло свой разговоръ съ Юдиѳью, и она сочла необходимымъ поговорить съ дочерью.

-- Это было бы очень хорошо еслибъ устроилось, но дядѣ все же не слѣдовало говорить тебѣ объ этомъ.

-- Бѣда не велика, мама. Я не намѣрена жертвовать своимъ сердцемъ.

-- Онъ очень хорошій молодой человѣкъ и совсѣмъ не похожъ на отца, хуже котораго нельзя найти человѣка.

-- Онъ, кажется, былъ влюбленъ въ Мери Лоутеръ нынѣшнюю зиму?

-- Не знаю, моя милая. Я такимъ разказамъ никогда не вѣрю. Когда мнѣ говорятъ что молодой человѣкъ женится на дѣвушкѣ, тогда только я вѣрю что они влюблены другъ въ друга.

-- Надо надѣяться что такъ и будетъ, мама.

-- Но пока они не помолвлены, я ничему не вѣрю. Мнѣ кажется, ты можешь быть покойна что между ними ничего не было.

-- Мнѣ это все равно, мама.

-- Нѣтъ, не все равно. Но довольно говорить объ этомъ. У тебя такъ много здраваго смысла что я увѣрена что ты не сдѣлаешь никакой глупости. Сэръ-Грегори лучше бы сдѣлалъ еслибы не говорилъ тебѣ, но такъ какъ онъ уже сказалъ, то тебѣ не мѣшаетъ знать что, еслибы ты вышла за Вальтера, это было бы очень пріятно по нѣкоторымъ семейнымъ соображеніямъ. Титулъ и состояніе должны со временемъ перейти къ Вальтеру, но для тебя сэръ-Грегори принесъ бы немедленно такія жертвы какихъ онъ не сдѣлаетъ для Вальтера.

Юдиѳь поняла все сказанное очень ясно и поняла бы по одному намеку. У ней не было своего состоянія, и дядя могъ дать ей очень мало. Да она не имѣла и права ожидать отъ него чего-нибудь. Она не была близкою родственницей никому изъ Маррабелей, хотя случай заставилъ ее жить постоянно въ Донриппелѣ. Она была уже какъ бы Маррабель, и конечно, для нея хорошо было бы вполнѣ сдѣлаться Маррабелью. Вальтеръ былъ замѣчательно красивъ, а со временемъ будетъ баронетомъ и владѣльцемъ помѣстья, которое, женившись на ней, онъ получитъ, можетъ-быть, раньше чѣмъ женившись на комъ-нибудь другомъ. Все это Юдиѳь понимала, но вмѣстѣ съ тѣмъ она думала что дѣвушка не должна отдавать своего сердца пока его у нея не попросятъ, а Вальтеръ Маррабель еще не далъ ей повода думать что намѣренъ просить у нея ея сердце. Тѣмъ не менѣе она начала безпокоиться насчетъ Мери Лоутеръ, и ей хотѣлось знать что было между ней и Вальтеромъ.

Четвертаго августа Вальтеръ пріѣхалъ въ Донрмппель и нашелъ домъ въ полномъ распоряженіи доктора. Дядя его и двоюродный братъ были оба очень больны. Докторъ на его вопросъ отвѣчалъ что мистеръ Маррабель очень опасенъ, но что болѣзнь сэръ-Грегори не что иное какъ его всегдашняя слабость, усилившаяся отъ безпокойства о сынѣ.

-- Вашъ дядя можетъ прожить еще лѣтъ десять, сказалъ докторъ,-- но за мистера Маррабель я не ручаюсь.

Обѣ дамы пожертвовали все свое время на ухаживаніе за больными. Мистрисъ Броунло ухаживала за племянникомъ, а Юдиѳь, по обыкновенію, за дядей. При такихъ обстоятельствахъ Юдиѳь Броунло и Вальтеръ Маррабель проводили много времени вдвоемъ, чему способствовало и общее желаніе чтобъ они сдѣлалась мужемъ и женой. Бѣдной Юдиѳи казалось что всѣ ждутъ чтобъ она влюбилась въ Вальтера. Она подозрѣвала что и ему посовѣтовали влюбиться въ нее. Это, конечно, ставило ее въ очень затруднительное и непріятное положеніе, которое, впрочемъ, нѣсколько облегчалось общинъ положеніемъ дѣлъ въ домѣ. Когда въ домѣ есть больной, женскій духъ преобладаетъ надъ мужскимъ. Если же болѣзнь внушаетъ серіозныя опасенія, то естественныя отношенія двухъ половъ совершенно измѣняются. Юдиѳь, не сознавая этого, боялась своего предполагаемаго жениха гораздо менѣе чѣмъ боялась бы его еслибы въ домѣ не надо было ходитъ на цыпочкахъ, не о чемъ было бы говоритъ шепотомъ и не было бы необходимости въ женской дѣятельности.

Однажды, дня черезъ четыре послѣ пріѣзда, Вальтеръ сидѣлъ съ Юдиѳью въ саду между олеандрами. Онъ хотѣлъ было сначала уѣхать, увидавъ положеніе дѣлъ въ домѣ, но сэръ-Грегори не пустилъ его. Сэръ-Грегори ненавидѣлъ военную службу и думалъ что Вальтеру не слѣдуетъ служить въ полку. Самъ онъ былъ слишкомъ слабъ и нерѣшителенъ чтобы настоять на этомъ, но еслибы кто-нибудь устроилъ это за него, онъ съ удовольствіемъ назначилъ бы Вальтеру годовое содержаніе съ тѣмъ чтобъ онъ жилъ въ Донриппелѣ, занимался помѣстьемъ и былъ ему вмѣсто сына. Но ничто не было еще рѣшено, ни о чемъ не переговорено, и капитанъ каждый день считалъ себя наканунѣ отъѣзда въ Бирмингамъ. Мистрисъ Броунло не отходила отъ племянника, а Вальтеръ и Юдиѳь вышли въ садъ послѣ такого обѣда какіе подаются въ домѣ гдѣ есть больные. Они очень сблизились, Юдиѳь уже почти рѣшила что Вальтеръ не намѣренъ влюбиться въ нее. Она же съ своей стороны рѣшила что не влюбится въ него пока онъ не влюбится въ нее. Но что она сдѣлаетъ если онъ влюбится, она еще не рѣшила. Она не была, вполнѣ увѣрена. Онъ ей очень нравился, но она не была вполнѣ увѣрена. Тѣмъ не менѣе она была очень расположена къ нему. Если можно сдѣлать пріятное друзьямъ, то надо это сдѣлать, сказала она себѣ.

Она вынесла ему чашку кофе. Онъ сидѣлъ на садовомъ стулѣ и курилъ сигару. Они были другъ для друга Юдиѳь и Вальтеръ, какъ родные. И въ самомъ дѣлѣ, почему имъ не быть родными въ остальную часть ихъ жизни?

-- Отбросимъ капитана и миссъ, сказалъ онъ ей самъ.

Она охотно согласилась и безъ малѣйшаго колебанія начала звать его Вальтеромъ.

-- Юдиѳь, сказалъ онъ ей теперь, взявъ у ней чашку,-- слыхали вы когда-нибудь объ одной нашей родственникѣ, Мери Лоутеръ?

-- О, да, конечно. Она живетъ въ Лорингѣ съ тетушкой Саррой. Но тетушка Сарра мнѣ не тетка, а Мери Лоутеръ мнѣ не родственница.

-- Это правда. Юдиѳь, я васъ такъ люблю что, кажется, могу открыть вамъ великую тайну моей жизни.

-- Конечно можете. Я люблю тайны и особенно тайны людей которые меня любятъ.

Она сказала это твердымъ голосомъ и не обнаруживъ на лицѣ ни малѣйшаго безпокойства, но мечты ея уже разлетѣлись. Она отгадала тайну.

-- Я былъ помолвленъ съ ней.

-- И женитесь на ней?

-- Мы разошлись, когда я думалъ что мнѣ придется ѣхать въ Индію. Это очень длинная и печальная исторія. Родной отецъ погубилъ меня. Я когда-нибудь разкажу вамъ все.

И онъ тутъ же разказалъ ей все пока сидѣлъ съ ней и курилъ сигару. Такія исторіи кажутся очень длинными, но разказываются очень скоро.

-- Но теперь вы опять воротитесь къ ней? спросила Юдиѳь.

-- Она не подождала меня.

-- Что вы хотите сказать?

-- Она, говорятъ, выходитъ замужъ за.... за одного мистера Джильмора.

-- Уже!

-- Онъ разъ двадцать дѣлалъ ей предложеніе прежде чѣмъ мы сошлись съ ней. Она никогда не любила его и не любить теперь.

-- Кто сказалъ вамъ что она выходитъ замужъ, капитанъ Маррабель?

Она безъ намѣренія не назвала его по имени и, спохватившись, готова была отдать что угодно чтобы только онъ не замѣтилъ этого.

-- Дядя Джонъ.

-- Вы должны сами спросить ее.

-- Я и намѣренъ спросить ее. Но послѣ того какъ меня приняли здѣсь, я не могу сдѣлать этого, не сказавъ напередъ дядѣ. А пока Грегори такъ боленъ, объ этомъ не ловко говорить.

-- Мнѣ надо идти къ дядѣ, Вальтеръ. Я надѣюсь что она осталась вѣрна вамъ, и надѣюсь что полюблю ее. Не вѣрьте ничему кромѣ того что она сама скажетъ вамъ.

Сказавъ это, Юдиѳь Броунло воротилась домой и тотчасъ же отложила свои мечты спокойно въ сторону. Матери она тогда ничего не сказала. Нѣтъ никакой необходимости говорить матери сейчасъ же, думала она.