Былъ второй часъ въ исходѣ и дѣтскій обѣдъ былъ уже поданъ въ столовой, но никто въ домѣ викарія не видалъ еще Мери Лоутеръ послѣ посѣщенія мистера Джильмора. Оставивъ его, она пошла въ свою комнату, и никто не безпокоилъ ея. Когда дѣти усѣлись, возвратился Фенвикъ, и жена подала ему записку которую оставилъ ей Джильморъ.

-- Что у нихъ было? спросилъ онъ шепотомъ.

Жена покачала головой.

-- Не знаю, я не видала ея. Но онъ пишетъ что говорилъ откровенно, и вѣроятно его откровенность была не совсѣмъ пріятна.

-- Онъ можетъ быть очень жестокъ если его вывести изъ терпѣнія, сказалъ Фенвикъ.-- А его ужь конечно вывели изъ терпѣнія, прибавилъ онъ немного погодя.

Какъ только дѣти пообѣдали, мистрисъ Фенвикъ пошла въ комнату Мери съ запиской Джильмора въ рукѣ. Она постучала, и была тотчасъ же впущена, и нашла Мери у письменнаго стола.

-- Придете вы завтракать, Мери?

-- Приду, если нужно. Но мнѣ хотѣлось бы чтобы вы прислали мнѣ сюда чашку чаю.

-- Пришлю все что вамъ угодно и куда вамъ угодно. Что онъ говорилъ вамъ сегодня?

-- Для чего же повторять то что онъ говорилъ, Жанета?

-- Такъ вы не уступили ему?

-- Конечно не уступила. Я никогда не уступлю ему. Пожалуста, Жанета, считайте это рѣшеннымъ. Онъ самъ наконецъ повѣрилъ этому.

-- Вотъ записка отъ него ко мнѣ, написанная, вѣроятно, послѣ свиданія съ вами.

Мери взяла записку.

-- Онъ не увѣренъ, вы сами видите, продолжала мистрисъ Фенвикъ.-- Онъ писалъ мнѣ и, мнѣ кажется, я должна отвѣтитъ ему.

-- Ему, конечно, никогда не придется краснѣть за меня какъ за свою жену, сказала Мери. Но она не передала подругѣ жестокихъ словъ которыя онъ сказалъ ей. Она, конечно, поняла намекъ Джильмора, но не объяснила его. Думая объ этомъ въ своемъ уединеніи, она рѣшила не повторять никогда, никому жестокихъ словъ которыя онъ сказалъ ей. Онъ, безъ сомнѣнія, былъ раздраженъ. Его гнѣвъ, какъ и всѣ его страданія, происходили отъ чрезмѣрнаго постоянства въ любви, постоянства, въ которомъ его не превзошелъ ни одинъ человѣкъ во всемъ что она читала. Онъ готовъ былъ взять ее на самыхъ унизительныхъ для него условіяхъ, но потомъ ему сказали что даже на такихъ условіяхъ она никогда не будетъ его женой. Она должна была проститъ ему всякую обиду какую бы онъ ей ни сдѣлалъ. Онъ въ гнѣвѣ сказалъ ей слова которыя она считала ни только обидными, но и не честными. Оы сказала ему что никогда добровольно не заговоритъ съ нимъ опять, и намѣрена была сдержать свое слово. Но она простила его. Она считала себя обязанной простить ему всякую обиду. Она проститъ его, и чтобы доказать себѣ что простила его, не повторитъ его словъ своимъ друзьямъ, Фенвикамъ. "Ему конечно никогда не придется краснѣть за меня какъ за свою жену," сказала ему, возвращая записку мистрисъ Фенвикъ

-- Вы хотите сказать что никогда не будете егоженой?

-- Да, конечно.

-- Вы поссорились съ нимъ, Мери?

-- Поссорились? Не знаю какъ сказать вамъ. Намъ лучше не встрѣчаться опять. Свиданіе не было бы пріятно ни ему, ни мнѣ. Но я не хочу чтобъ онъ думалъ что мы поссорились

-- Ни одинъ мущина никогда не сдѣлалъ женщинѣ столько чести сколько онъ сдѣлалъ вамъ.

-- Не будемъ говорить больше объ этомъ, милая Жанета. Надѣюсь, вы повѣрите мнѣ теперь когда я скажу вамъ что это безполезно. Я пишу теткѣ чтобы предупредить ее что возвращаюсь. Какой день мнѣ назначить?

-- Писали вы своему кузену?

-- Нѣтъ, я еще не писала ему. Мнѣ не такъ легко было покончить съ прошлымъ, Жанета.

-- Мнѣ кажется, вамъ теперь лучше уѣхать.

-- Да, конечно. Я была бы для него занозой, еслибъ осталась здѣсь.

-- Онъ самъ не останется здѣсь, Мери.

-- Онъ можетъ поступать какъ ему угодно, я не хочу мѣшать ему. Вы должны немедленно дать ему знать что я уѣзжаю. Я назначу субботу, послѣ завтра. Я едва ли успѣю уѣхать завтра.

-- Конечно не успѣете, и зачѣмъ такъ спѣшить?

-- Я должна спѣшить чтобъ освободить его. И вотъ что еще, Жанета. Передадите вы ему это? Здѣсь все,-- и рубины, и все. О, Боже мой, онъ тронулъ меня въ тотъ день.

-- Онъ всегда велъ себя какъ джентльменъ.

-- Не потому чтобъ я обрадовалась его глупымъ камнямъ Я никогда не любила ничего подобнаго. Но въ его поступкѣ была довѣрчивость, желаніе показать мнѣ что все что принадлежитъ ему принадлежитъ и мнѣ, за что я полюбила и его, еслибъ это было возможно.

-- Я дала бы отрубить себѣ руку, еслибы можно было сдѣлать чтобы вы никогда не встрѣчались съ вашимъ кузеномъ.

-- А я готова отдать свою руку за то что встрѣтилась съ имъ, сказала Мери, протягивая свою правую руку.-- Нѣтъ, я отдамъ двѣ, я отдамъ все за то что встрѣтилась съ нимъ и онъ сдѣлался для меня тѣмъ что онъ для меня теперь. Однако, Жанета, когда будете отдавать ему вещи, скажите ему отъ меня ласковое слово. Я, кажется, ввела его въ издержки.

-- Онъ и не вспомнитъ о деньгахъ. Онъ отдалъ бы вамъ всю свою землю до послѣдняго клочка, еслибы вы захотѣли взять ее.

-- Но въ томъ-то и дѣло что я не хочу взять ее. И эти вещи онъ не сталъ бы передѣлывать еслибы не я. Я раскаиваюсь что причинила ему столько хлопотъ. Пожалуста скажите ему это когда будете отдавать ему вещи.

-- Онъ, вѣроятно, потерялъ бы ихъ гдѣ-нибудь, еслибъ я отдала ихъ ему. Я просто скажу ему что вещи у меня, и Франкъ отдастъ ихъ на сохраненіе въ банкъ. Ну, такъ я пойду напишу ему нѣсколько словъ.

-- А я назначу тетушкѣ субботу, сказала Мери.

Мистрисъ Фенвикъ тотчасъ же написала своему другу.

"Дорогой Гарри!

"Я увѣрена что это безполезно. Зная вашу любовь, я не сказала бы вамъ этого, еслибы не была вполнѣ, вполнѣ увѣрена. Она уѣзжаетъ въ Лорингъ въ субботу. Не лучше ли вамъ переѣхать погостить къ намъ послѣ ея отъѣзда Вамъ будетъ не такъ тяжело съ Франкомъ какъ одному.

"Преданная вамъ, "Жанета Фенвикъ.

"Она отдала мнѣ ваши вещи. Я говорю вамъ это только для того чтобы вы знали, а совсѣмъ не для того чтобы безпокоить васъ теперь вещами."

Потомъ она прибавила вторую приписку:

"Она глубоко сожалѣетъ что причинила вамъ столько страданій и поручаетъ мнѣ попросить васъ простить ее."

Итакъ было рѣшено что Мери надо покинуть Булгамптонъ и переѣхать въ Лорингъ. Въ письмѣ къ теткѣ она не сказала ни слова о Вальтерѣ Маррабель. Она не писала еще своему кузену, отложивъ это до слѣдующаго дня, и охотно отложила бы на нѣсколько дней, еслибы было возможно. И она знала что должна дать ему отвѣтъ прежде чѣмъ онъ уѣдетъ изъ Донриппеля. Она охотно предпочла бы воротиться сначала въ Лорингъ, положить большое разстояніе между собой и Булгамптономъ, и тогда отвѣтить на письмо въ которомъ выразитъ все свое счастіе. Она знала что была бы вознаграждена еслибы отдалила на время свое счастіе, зная что оно ждетъ ее, и конецъ близокъ. Но нельзя было откладывать. Письмо Вальтера жгло ея карманъ. Она уже чувствовала себя виноватою предъ нимъ что не даетъ ему отвѣта который осчастливитъ его. Но она не могла отвѣтить ему не покончивъ сначала окончательно съ другимъ. Теперь она уже всѣ рѣшила. Въ субботу она уѣдетъ въ Лорингъ, а въ пятницу напишетъ и отошлетъ письмо. Въ воскресенье Вальтеръ еще будетъ въ Донриппелѣ и получитъ его утромъ. Она просадила путь почты отъ Булгамптона до мѣстопребыванія Вальтера и знала даже часъ когда онъ получитъ ея письма. Въ этотъ день она съ трудомъ сохранила свое всегдашнее спокойствіе въ обращеніи, когда встрѣтилась съ викарію предъ обѣдомъ. Ни слова однако не было сказано о мистерѣ Джильморѣ. Фенвикъ сознавалъ что онъ и жена его отчасти способствовали случившемуся несчастію, и рѣшилъ что Мери должна получить прощеніе, по крайней мѣрѣ отъ него. Онъ поговорилъ съ женой, и они рѣшили не произносить безъ необходимости имя Джильмора въ присутствіи Мери Лоутеръ. Они сдѣлали попытку вмѣшаться не въ свое дѣло, но потерпѣли неудачу, и теперь пора положить этому конецъ. На слѣдующее утро Фенвикъ, узнавъ что Джильморъ уѣхалъ въ Лондонъ, отправился въ Вязники чтобы распросить о ней прислугу. Но ни одинъ человѣкъ не зналъ болѣе того что письма къ барину надо адресовать въ его лондонскій клубъ. Работники еще продолжали работать, но садовникъ сказалъ что всѣ они въ большомъ затрудненіи и обратился за распоряженіями къ викарію. "Если мы покончимъ въ субботу, то здѣсь на всю зиму останутся кучи пыли и грязь". Викарій замѣтилъ что теперь пыль и грязь не будутъ никому мѣшать. "Да, но баринъ не такой человѣкъ чтобъ онъ оставилъ все это въ такомъ видѣ навсегда, а намъ будетъ стоить вдвое дороже если мы примемся опять за работу немного погодя." Но это было еще не главное затрудненіе. Если садовникъ не зналъ чтодѣлать внѣ дома, то въ домѣ человѣкъ распоряжавшійся работой былъ въ еще большемъ затрудненіи. "Если мы будемъ работать только до воскресенья, а потомъ ни къ чему не притронемся, то мы дѣлаемъ только вредъ. Лучше бы кончить теперь." Тогда Фенвикъ рѣшился сдѣлать нѣсколько распоряженій. Онъ велѣлъ оклеить обоями тѣ комнаты въ которыхъ стѣны были уже ободраны, окончить потолки и выкрасить новое дерево. Но мебель, драпировку и все тому подобное оставить пока хозяинъ не сдѣлаетъ самъ какихъ-нибудь распоряженій. Что же касается до пыли и грязи въ саду, викарію очень не хотѣлось чтобы мѣсто осталось въ такомъ видѣ что могло бы навлечь на помѣщика насмѣшки сосѣдей. Но онъ надѣялся увидать своего друга и заставить его сдѣлать какія-нибудь распоряженія чтобы спасти его отъ такой непріятности.

Въ то же утро Мери отправилась въ свою комнату и сѣда къ письменному столу. Теперь ей предстояло удовольствіе -- неужели же обязанность?-- отвѣтить на письмо своего кузена. Она держала его письмо въ рукахъ, и въ это утро прочла его уже два раза. Она ожидала что ей будетъ легко отвѣтить на него, но взявъ въ руки перо поняла что это совсѣмъ не такое легкое дѣло. Многое надо разказать ему, а какъ pasказать? Не то чтобъ ей хотѣлось утаить что-нибудь отъ него. Нѣтъ, она была бы готова, даже желала разказать ему все что говорила, думала, дѣлала съ тѣхъ поръ какъ разсталась съ нимъ. Но она была бы очень рада еслибъ онъ могъ узнать это отъ кого-нибудь другаго, а не отъ нея. Онъ не осудить ея, думала, она. Вспоминая прошлое и переходя отъ одной сцены къ другой, она сама не осуждала себя. Тѣмъ не менѣе въ прошломъ было нѣчто о чемъ она не могла говорить изъ нѣкотораго чувства стыда. И потомъ, простительно ли быть счастливою причинивъ столько горя? А какъ написать такое письмо и не выразить въ немъ счастія? Ей хотѣлось чтобы личность ея раздвоилась, чтобъ одна половина радовалась любви Вальтера, а другая горевала надъ несчастіемъ человѣка который любилъ ее съ такимъ постоянствомъ. Она сидѣла и думала съ открытымъ письмомъ въ рукахъ, но наконецъ оказала себѣ что думаньемъ ничему не поможешь. Надо наклониться надъ столомъ, взять перо и писать что придетъ въ голову.

Ея письмо, думала она, будетъ длиннѣе его письма. Онъ всегда писалъ короткія письма, а въ этотъ разъ онъ могъ сказать такъ мало. Ему надо было сдѣлать только одинъ вопросъ, и хотя онъ повторилъ его нѣсколько разъ, какъ всегда дѣлаютъ съ такими вопросами, но ему хватило листика почтовой бумаги. Она опять перечла письмо. "Если вы дозволите, я пріѣду къ вамъ въ началѣ будущей недѣли." Что если не писать ему ничего, но только позволить пріѣхать? Не лучше ли не писать ничего кромѣ этого? Она взяла перо и въ три минуты окончила письмо.

"Булгамптонъ. Пятница.

"Милый, дорогой Вальтеръ!

"Пріѣзжайте ко мнѣ какъ только вамъ будетъ возможно, и я никогда не оттолкну васъ отъ себя опять. Завтра я уѣзжаю въ Лорингъ, и вы, конечно, должны пріѣхать туда. Я не могу писать вамъ обо всемъ, но я разкажу вамъ все когда мы будемъ вмѣстѣ. Мнѣ очень жаль вашего двоюроднаго брата, потому что онъ былъ такъ добръ.

"Всегда ваша, "Мери.

"Не подумайте что я тороплю васъ. Я сказала вамъ пріѣзжать поскорѣе, но я не хочу мѣшать вамъ. У васъ, вѣроятно, много дѣла. Если вы напишете мнѣ строчку что пріѣдете, я буду ждать терпѣливо. Я не была счастлива съ тѣхъ поръ какъ мы разстались. Легко говорить что можно побѣдить свое чувство, но на дѣлѣ это оказалось невозможнымъ. Я никогда не рѣшусь попробовать опять."

Когда главное было написано, она могла продолжать свою приписку безъ конца. Ей казалось, ничего не можетъ бытъ лучше какъ выражать въ словахъ все свое счастіе и любовь. Писать ему было такъ пріятно, если только не упоминать о мистерѣ Джильморѣ.

Это былъ ея послѣдній день въ Булгамптонѣ, и хотя объ этомъ не было сказано ни слова, но всѣ они знали что она никогда не пріѣдетъ опять въ Булгамптонъ. Она чувствовала себя у Фенвиковъ также дома какъ и у тетки своей въ Лорингѣ, а теперь должна была уѣхать отъ нихъ навсегда. Но они не сказали объ этомъ ни слова, и послѣдній вечеръ прошелъ какъ и всѣ другіе вечера. Воспоминаніе обо всемъ что случилось во время ея пребыванія въ Булгамптонѣ мѣшало имъ говорить объ ея отъѣздѣ.

На слѣдующее утро она должна была отправиться на станцію желѣзной дороги въ Вестбери. У мистера Фенвика было дѣло въ приходѣ которое мѣшало ему проводить ее, и она должна была отправиться съ кучеромъ.

-- Если я не буду завтра здѣсь, церковные старосты донесутъ на меня архидіакону, а архидіаконъ можетъ разказать маркизу, и что онъ тогда заговоритъ обо мнѣ? (Она, конечно, просила его не безпокоиться о ней.) Милая Мери, сказалъ онъ,-- мнѣ самому очень хотѣлось бы проводить васъ, чтобы доказать вамъ что я люблю васъ попрежнему.

Тогда она залилась слезами, поцѣловала его и сказала что всегда будетъ смотрѣть на него какъ на брата.

Она позвала мистрисъ Фенвикъ въ свою комнату прежде чѣмъ легла.

-- Жанета, сказала она,-- милая Жанета, вѣдь мы разстаемся не навсегда?

-- Навсегда! Конечно, нѣтъ. Какъ это возможно?

-- Я никогда не увижу васъ, если вы сами не пріѣдете ко мнѣ. Обѣщайте мнѣ, что если у меня будетъ свой домъ, то и пріѣдете ко мнѣ.

-- Конечно, у васъ будетъ свой домъ, Мери.

-- И вы пріѣдете ко мнѣ, не правда ли? Обѣщайте что пріѣдете. Мнѣ нельзя опять пріѣхать въ милый, милый Булгамптонъ.

-- Мы, конечно, будемъ видаться, Мери.

-- И привозите съ собой дѣтей, мою милочку Флору. Какъ же иначе могу я ее видѣть? И вы должны писать мнѣ, Жанета.

-- Я буду писать.... я всегда буду отвѣчать на ваши письма.

-- Вы должны писать мнѣ о немъ, Жанета. Не думайте то я не забочусь объ его счастіи, если не могла полюбить то. Я знаю что мой пріѣздъ сюда былъ несчастіемъ для него. Но вѣдь въ этомъ я не виновата. Развѣ я виновата въ этомъ, Жанета?

-- Бѣдный! какъ мнѣ жаль его!

-- Но вы не осуждаете меня; не очень? О, Жанета, скажите, что вы не презираете меня.

-- Въ этомъ я васъ могу увѣрить. Я не осуждаю васъ. Это большое несчастіе, но я не осуждаю васъ. Я знаю что вы старались поступать по совѣсти.

-- Благослови васъ Богъ, мой милый, милый другъ! Еслибы вы знали какъ я старалась не поступить дурно. Но обстоятельства сложились дурно, и не въ моей было власти поправить ихъ.

На слѣдующее утро она усадила ее въ маленькій кабріолетъ, и она покинула Булгамптонъ.

-- Она, по моему мнѣнію, лучшая дѣвушка когда-либо существовавшая, сказалъ викарій,-- но тѣмъ не менѣе я отъ всего сердца желалъ бы чтобъ она никогда не пріѣзжала въ Булгамптонъ.