а. Доникейское предание

Учение о непостижимости Бога по сущности (ср. 1  Тим 6:16) встречается уже в первые века, еще до возникновения опасности евномейского рационализма.

Священномученик Игнатий Антиохийский (II век) развивает очень глубокую мысль о Молчании (которую не следует отождествлять с гностической темой молчания у Валентина): «Сын, — говорит священномученик Игнатий, — есть Слово Отчее вечное, присшедшее из Молчания (σιγή), Который во всем благоугодие Пославшему Его»[301]. Тема Божественного Молчания у священномученика Игнатия, быть может, предвосхищая учение апологетов и Тертуллиана о двух Логосах, подчеркивает неизреченное происхождение Сына от Отца. Святой Игнатий повторяет ту же тему Молчания по поводу трех основных тайн Искупления (девственности Божьей Матери, рождения и смерти Господа), «три достославные тайны совершились в Безмолвии (ησυχία)»[302]. В другом месте священномученик Игнатий воспевает безмолвие, то состояние внутренней собранности, которое является не безмолвием отсутствия, а Безмолвием запредельного Присутствия перед лицом Божественной тайны: «Дела, сотворенные Иисусом в безмолвии достойны Отца Его. То, что сотворил Он в безмолвии, достойно Отца. Кто приобрел Слово Иисусово, тот истинно может слышать и Его безмолвие, чтобы быть совершенным, дабы словом действовать и в молчании открываться»[303]. В свою очередь, епископ, который является образом Отца, уподобляется Ему через безмолвие: «Чем более кто видит епископа молчащим, тем более должен его бояться». Это «уподобление» безмолвию Отца предвосхищает все последующее развитие исихазма, который является антропологическим аспектом богословия сущности и энергий.

В доникейском богословии сама природа Бога понималась как природа Отца, а Слово — лишь как её проявление. Впоследствии этот образ мышления будет уточнен, так как он мог служить аргументом для ариан, утверждавших, что Логос рожден по воле Отца. А это ставило под вопрос Его собственную Божественность, тогда как на самом деле воля действует лишь в Его Явлении миру. И все же у священномученика Иринея Лионского (t 202) Божественный Логос является как Ипостась, открывающая Отца, Бога невидимого по природе: «Отец, невидимый и беспредельный познается через собственное Слово и, будучи неизреченным, изрекается Им. И, обратно, Слово познается одним лишь Отцом: такова двоякая истина, открытая нам Господом. Потому Сын подает ведение Отца через собственное явление; явление Сына есть познание Отца… Отец есть невидимое Сына, а Сын — видимое Отца»[304].

Но не только Отца являет Сын в Домостроительстве Спасения: «Слово возвещает одновременно и Себя и Отца… Само Слово стало видимым и осязаемым»[305]. До Воплощения Логос был еще невидим[306].

Священномученик Ириней в педагогических целях сопоставляет величие Божие с Его любовью. «Согласно Своему величию, Он непознаваем, но, согласно Своей любви, он познается всевременно благодаря Слову и… благодаря Духу, через Которого человек связуется и восходит к славе Божьей»[307]. «Человек не может видеть Бога, но Бог может являться людям, когда Он хочет и как Он хочет»[308]. «Живительна слава Божия, по этой причине Бог, Который неосязаемый, непостижимый и невидимый, дается к восприятию и осязанию людьми… ибо если величие Его неизъяснимо, то и благость Его невыразима»[309]. «Люди узрят Бога, чтобы жить, и этим видением станут бессмертными и достигнут Бога»[310]. Далее, говорит священномученик Ириней, они созерцают «…славу Отца, ибо Сам Бог Отец подает Себя ведению, помощью Духа и через содействие Сына»[311].

Эти длинные цитаты священномученика Иринея Лионского представляют образец органического, здравого, уравновешенного богословского видения.