Слово связано с Дыханием, Логос с Духом. Нельзя выделять Слово, как это сделал блаженный Августин в часто цитируемом выражении: «Accedit Verbum ad elementum et fit Sacramentum»[66]. Мы видим здесь обособление Слова в ущерб Духу. Нам важно осознать и пневматологический облик Слова, являемый Дыханием Духа. Это относимо к человеческому слову так же, как и к Божественному Откровению: «Словом Господа сотворены небеса, и Духом уст Его все воинство их» (Пс 32:6).

а. Слово Божие

Можно различить три измерения Слова. Слово есть, прежде всего, Слово Божие, Слово, ставшее плотью, ставшее человеческим словом, ставшее тварным естеством. Слово творческое, приведшее нас от небытия к бытию (святитель Иоанн Златоуст), Которое поставляет собеседника перед Собой. Слово Божие открывает Премудрость и Любовь Отца, то есть Троичную Тайну. Оно спасительно, так как оно раскрывает Домостроительство нашего Спасения, осуществляющееся в Церкви.

Слово Божие читается и проповедуется, оно действенно, оно изменяет человека и само тварное естество, проникая в них, наполняя их Духом и жизнью. Слово Божие есть нисходящее благословение, наполненное Троичным Присутствием.

Слово становится также ответом человека, и общины Богу через славословие, благодарение, ходатайство и призывание. Человек благодарит, благословляет и отвечает Богу в непрестанном собеседовании с Ним.

Человеческая молитва церковна, она включается в молитву Самого Спасителя, приобщается к священству Христа у Престола Отца (Ин; Евр), ассоциирует себя и с ходатайством Духа (Рим 8; Гал 4; Откр 22).

Итак, литургическое богослужение является местом, где создается подходящий и истинный язык, и где человеческое слово достигает познания Неизреченного. В своем горизонтальном приобщении, человеческий язык несет в себе отпечаток славословия и слышания. Он передает благословение, влечет к молитве, становится орудием передачи и духовного рождения.

Такова функция развитых форм христианского языка: проповеди, оглашения, богословия, духовничества, духовного наставничества.

б. Троичное измерение Имени Иисусова

Слово, вбирающее в себя все слова, есть само Имя Иисуса или Имена Иисуса: Имя единственное и таинственное Иисус или царственное Божественное именование Его Господом. К ним надо присоединить Имя Сына, обращенного к Отцу, произносимое Отцом «Сын мой еси Ты». Прибавим к ним название Его Помазанником (Христос. Мессия), показывающее неотделимость Духа от Христа, Которого он наполняет своим Присутствием и Который Его сообщает верующим.

Среди многочисленных имен, присущих Иисусу, можно назвать Его космические наименования: Свет, Хлеб, Жизнь и т. д. (в особенности — в Евангелии от Иоанна и в Апокалипсисе). Все Божественные слова сосредотачиваются в Иисусе, соединяясь с Которым человек получает единственное Имя (Имя Иисуса, как говорится об этом в чинопоследовании крещения: «И даждь, Господи, не отречену пребыти Имени Твоему святому на нем…») и, в свою очередь, именует всякую тварь. Человеческий язык в Иисусе становится истинным и осмысленным.

С Пятидесятницы славословие связано с призыванием Имени (Деян 2:21). А оно неотделимо от Евхаристии, открывающей двери внутреннему деланию, сердечной молитве, вершина которой есть призывание Имени Иисусова. Заметим соответствие между этим внутренним деланием и общественным совершением Евхаристии. Здесь идет речь о прославлении и приобщении Слову Господню, Которое есть истинная вечная жизнь. Ориген очень ярко подчеркивал эту мысль, рассуждая о духовном приобщении Слову Божью (или даже вкушении Его).

Говорить о троичном измерении Имени Иисуса означает говорить о его месте в Предвечном Совете Троицы, а также напомнить, что Слово Божие и Имя Иисусово сообщены Духом, несомы Духом, исполнены Духом и сами являются источниками Духа. Имя Иисуса вечно произносится Отцом. Этим Именем мы неминуемо возносимся от видимого к Невидимому, от Имени Иисусова к призыванию Отца в горении духа. И Сам Отец творит в нас Свою обитель (Ин 14:23).

Тут мы прикасаемся к тайне восхождения человеческой души за пределы Слова, Имени, осязаемых звуков, языка. С одной стороны, Иисус является Словом, исходящим из молчания Отчего (священномученик Игнатий Богоносец). С другой стороны, в брачном единстве души с Богом всякое слово становится излишним.

в. Слово и Евхаристия

Разделение между таинством Слова и таинством Евхаристии на самом деле относительно. Существуют богослужения Слова без Евхаристии, например Изобразительные часы. И все же литургия Слова находит свое завершение в Евхаристии, которая сама создана Словом.

Евхаристия есть словесное богослужение, λογική λατρεία. Этот термин имеет внутренний, духовный смысл. Слово собирает Церковь. Оно вводит в нее, привлекает в нее людей. Оно звучит в Церкви как Слово творческое. Встреча человека с Богом совершается посредством Слова, в частности, в литургическом и сакраментальном чтении Евангелия. Слышание Слова Божия подготовлено полноценной эпиклезой предшествующей ему молитвы, в которой мы испрашиваем благодать для восприятия Священного Писания, что возможно лишь в Духе и Духом.

Слово совершает Евхаристию. Здесь речь не идет исключительно о так называемых «установительных словах». Они — лишь часть богослужения, которое целиком евхаристично. Церковь отделяется от мира и собирается для Тайной вечери, чтобы затем выйти в мир со словом проповеди.

Слово запечатлевается Причастием. Евхаристия необходима для уразумения Слова. В Эммаусе ученики, приняв преломленный хлеб, смогли уразуметь учение Христа уже без слов: Христос в этот момент сделался невидимым. Слово исходит из Евхаристии. Дух Святой заставляет нас свидетельствовать словом и жизнью о тайне Спасения, совершенной для нас.