Теперь хотелось бы выделить среди разных форм непрестанного Откровения и Присутствия Божьего в избранном народе основные темы Слова, Духа и Премудрости. Мы здесь касаемся исключительно деликатной проблемы, нередко вызывающей спор историков и экзегетов Библии с христианскими догматистами. Последние иногда стремятся прочесть и истолковать священные тексты только в христианском церковном контексте, упуская из вида исторический смысл постепенного Откровения Пресвятой Троицы во время ветхозаветного «приготовления». Оба подхода (исторический и систематический) друг друга дополняют, поскольку перед нами двойное требование: исторической достоверности и полноты веры. Нам надлежит проследить за терминологической эволюцией, скорее даже за эволюцией тематики, и видеть её в целом, но следует также рассмотреть каждую из них в отдельности, чтобы представить их внутренние взаимосвязи.

а. Общий подход

В образах, которые мы находим в Ветхом Завете, связь Слова и Духа раскрывается как одно из самых ярких предзнаменований троичного богословия. Бог исподволь готовил Воплощение Христово предзнаменательными образами, богоявлениями, такими как ангел Господень, Облако, а также и опытом пророков, о котором мы узнаем из книг Исайи и Иезекииля. Слово Божие, живое и освящающее, пронизано Духом; слово человеческое, носимое дыханием, являет собой антропологический образ связи двух Божественных Лиц. В псалме 32:6 мы читаем: «Словом Господа сотворены небеса, и Духом уст Его всё воинство их». В этом стихе мы видим связь между творческим Словом Божьим и Духом животворящим, так же как и в двух первых главах книги Бытия. Движимые Духом, пророки «глаголют» Слово. Но изреченное Слово не исчерпывает трансцендентного бытия Бога, Оно отсылает к Тому, Кто за Словом, к «молчанию Отчему», от Которого исходит Слово. Как говорил священномученик Игнатий Антиохийский: «Божественнейшие пророки жили во Христе Иисусе […] Вдохновляемые благодатию Его, они удостоверяли неверующих, что един есть Бог, явивший Себя через Иисуса Христа, Сына Своего, Который есть Слово Его вечное, происшедшее из Молчания»[13]. Молчание Отчее не что иное, как Его невидимость, из которой открывается видимость Сына, поскольку, по выражению священномученика Иринея Лионского, «Отец есть невидимое Сына, а Сын есть видимое Отца»[14].

В Библии границы понятия «Дух» кажутся более расплывчатыми, чем границы понятия «Слово». В Писании иногда трудно отличить Духа Божьего от духа человеческого. Сотворение мира непрерывно и оно совершается Словом и Духом в неиссякаемом потоке бытия и блага. Слово Божие действенно, как об этом говорит пророк Исайя: «Как дождь и снег нисходит с неба и туда не возвращается, но наполняет землю и делает её способной рождать и произрашать, чтобы она давала семя тому, кто сеет, и хлеб тому, кто ест, — так и Слово Мое, которое исходит из уст Моих, — оно не возвращается ко Мне тщетным, но исполняет то, что Мне угодно, и совершает то, для чего Я послал его» (Ис 55:10–1 1).

Просто невозможно располагать в одном ряду два явления: творение и Спасение. Несомненно, есть глубокая аналогия между обоими видами Домостроительства. Спасение, данное Христом, — это по сути новое творение. Дух Святой соделал крещальные воды способными порождать духовные существа, говорил преподобный Ефрем Сирин. Вслед за ним такого воззрения придерживалась вся сирийская традиция, видевшая в Духе, носившемся над водой (Быт 1:2), изначальное созревание материи к тому, чтобы принять творческое Слово Божие. Дыхание — это также огонь,

о котором говорит пророк Иеремия: «Было в сердце моем, как бы горящий огонь, заключённый в костях моих» (Иер 20:9). Это горение сердца, настигнутого Божественным Словом.

Темы Слова и Духа открываются в Библии в их глубокой и постоянной взаимосвязи. Они тесно взаимно обусловлены.

Бог Живой открывает Себя, Он говорит. Он создает язык, который может быть воспринят, понят, который обладает непреходящей действенностью. Этот язык лежит в основе человеческого слова и человеческого языка в подлинной и постоянной взаимности. Когда мы говорим о Слове Бога Живого, то не должны умалять ни его содержание, ни его значение, ни его мощь. Несомненно, Слово Божие открывается в Десятословии на Синае, возвещает о себе в речи пророков, кристаллизуется в Писании. Однако следует помнить, что Слово Господне есть целостная передача творческой воли Божьей, которая вызывает мир и человека к полноте жизни. Слово Божие обращено к человеку в полноте его услышания. Человек созидается этим Словом и живёт им. Слово Божие создаёт в человеке не только язык, восприимчивость, отношение к Богу, но и определяет человека онтологически.

В библейской антропологии Слово и Дух не могут быть реальностями вне человека, вне его природы, они принадлежат к его личной тайне, определяют и направляют его одновременно как существо личностное и неповторимое и как существо, созданное при этом для общения. Слово Божие несёт и передаёт Духа Святого, как и Дух несёт и передаёт Слово, оживотворяет Его, делает человека способным Его воспринимать, пробуждает человека к Его слышанию и послушанию Ему.

Слово Божие означает жизнь и присутствие Божие в Его полноте. Оно передает Его волю и Его любовь. Оно возвещает о полноте тайны Божественной любви, в которой «Милость и Истина сретятся, правда и мир облобызаются» (Пс 84:11).

Этот стих псалма раскрывает сосредоточенность в Божественном бытии разных форм любви, которая открывается в полноте в Слове Божьем и передаётся Его Духом. Таким образом, Слово и Дух оба раскрывают Любовь Божью.

Нам надлежит вникнуть в особенности Слова и Духа, исходя из ветхозаветных Писаний, где мы находим одни проявления, свойственные Слову, и другие, свойственные Духу. Они сходятся, но не сливаются воедино.

Слово — это знак личной свободы и бесконечного риска, оно несёт в Себе начало и порядок жизни, оно передаёт волю и любовь Бога, выражает Его верность и Его благоутробие, Его правду и мир, как говорит псалмопевец. Слово воплощается, Дух же воплощает.

Слово воплощается, открывается, воспринимается всем строем человеческих чувств, оно достигает его как бы извне. Дух же не воплощается, не определяется, не поддается описанию. Он есть сама сила воплощения, присутствия, истины, слышания. Без Него Слово остаётся бездейственным, внешним, лишенным внутренней очевидности, действенности. Очевидность Духа так же реальна, как и Слова, но она другого порядка. Дух подготовляет человеческое сердце к слышанию, Он делает его восприимчивым к Слову, оплодотворяет его. Итак, существует взаимосвязь, взаимослужение, взаимооткровение Слова и Духа внутри твари. Но Слово Божие и Его Дух не исчерпывают Его бесконечную сущность, Слово Божие приоткрывает запредельный, таинственный, недоступный мир молчания, бесконечной бездны света, где Бог обитает и откуда Он исходит, чтобы сотворить в нас Свою обитель (Ин 14:23). Это Отец, к Которому мы приходим через Сына (Ин 14:7), в Котором наше общение с Сыном, Который Сам изошёл из Отчего Молчания[15].

В эпоху пророков и вавилонского плена, тема Слова Божьего постепенно развивается в текстах, отображающих более древние устные предания. Можно упомянуть архаические тексты, согласно которым Господь приходит в райский сад в прохладе («руах») дня (Быт 3:8) (еврейское слово «руах» может быть переведено по–разному: «Дух», «дыхание», «сильный ветер»). Есть ли это естественное явление или присутствие самого Господа, или даже выражение гнева Его, от которого Адам и Ева скрываются между деревьями рая? Господь ходит в саду Эдемском в прохладе («руах») дня и взывает к Адаму (Быт 3:9). Мы находим здесь некоторое ещё неопределённое сочетание дыхания и слова.

Мало–помалу Слово выявляется, открывает Свою сущность, Свою силу и даже, в некоторых псалмах, Свою Личность. То же развитие мы можем найти в том, что касается Духа и Премудрости. Из прозрений и предчувствий, которые мы имеем в текстах, созданных после возвращения из плена, возникает целая пневматология и софиология.

Экзегеты указывают на трудность определения точного смысла слова «руах» в Ветхом Завете. То же можно сказать и о пнсвматологии апостола Павла или евангелиста Иоанна. Слово «руах» переводится иногда как «ветер», иногда как «дух», иногда как «дыхание». Язык оказывается немощным, чтобы выразить тайну Духа Божия.

Не всегда можно четко выделить, идёт ли речь о Духе Божьем или о человеческом духе. Но то, что может показаться архаизмом или двусмысленностью, для более «развитой» богословской мысли является, напротив, богатством и даже необходимостью, присущей самой тайне Духа Святого, Который, являя Слово Божие, открывает человеку Его глубинную сущность. В этом процессе Дух не раскрывает Своего Лица, не открывает Своего Имени.

Итак, попытка приблизиться к тайне Святого Духа наталкивается на проблему языка, доступных нам слов, правильного тона, на всегда недостающее соответствие между образами и неуловимым содержимым. Немощь нашего языка касается и общего подхода к тайне Бога, так как даже в Откровении Божественная Троица остаётся трансцендентной, совершенно иной, живущей в неприступном Свете. Это также касается и воплощённого Слова Божия. По существу тайна Христова есть тайна Откровения, Воплощения, провозглашённого Слова, Которое звучит, входит в историю, во время, в пространство, Которое становится доступным чувствам, зрению и слуху, делается предметом опыта, интеллектуального уразумения.

Кто видел или слышал Духа Божия? Дух проникает в глубины Божии, Он есть неотделимая часть непостижимой тайны и вечной полноты Пресвятой Троицы, но Он созидает в человеческом сердце неискоренимое Божественное Присутствие, реальность которого позволяет человеку одновременно превзойти себя и себя осуществить. Но возможно ли использовать те же богословские понятия по отношению к Святому Духу, что и ко Христу, то есть понятия личности, языка, имён?

Всё более и более Дух Святой представляется нам как реальность присутствующая, но не поддающаяся определению, неосязаемая, простая, но и многогранная и разнообразная в Своих действиях, сливающаяся одновременно с самым глубоким человеческим нутром, с изначальными корнями его личности. Но эта реальность представляется также совершенно иной. Она — дыхание, огонь, иной мир, прорывающийся в нашу жизнь. Законно говорить о разнообразии проявлений Святого Духа в жизни Церкви и человека, и тем самым о множестве подлинных и дополняющих друг друга опытов присутствия Духа в нас[16].

б. Слово и Дух в области творения

В книге Бытия творческий акт считается в первую очередь действием Слова Божия, которому предшествует творческое дыхание Божие. Мы здесь встречаемся с таинственным текстом, принадлежащим перу составителя, жившего в послепленную эпоху, вышедшего из священнической среды, который, будучи верным более развитой пневматологии, вместе с тем отражает и более древние предания. «Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух («руах») Божий носился над водою» (Быт 1:2).

Ставится вопрос, надо ли отождествлять «руах» и Бога и каким образом истолковывать этот библейский текст, прорастающий своими корнями в христианскую космологию и в богословие Крещения. Следует напомнить, что термин «руах» в семитических языках — женского рода. Тем самым мы можем выявить в этом слове материнское начало, оплодотворяющее материю и создающее жизнь.

Экзегеты видят в движении Духа над водою образ птицы, «носящейся над птенцами своими с распростёртыми крыльями» (ср. Втор 32:11 и Пс 17:11). Здесь как бы осуществляется пророческое видение присутствия изначального творческого Духа над бездною, разрушающее миф о чудовищах, восстающих против Бога силах зла древних космогоний.

В книге Бытия «руах» есть как бы ветер, дыхание Божие, миссия, которую надо исполнить. Не является ли эта миссия с самых первых стихов книги Бытия первоначальным и основным Откровением личного действия Святого Духа, делающего материю (и человека) способной воспринять Слово жизни и открыться для этой жизни через Него?

Итак, в Ветхом Завете Дух Божий действует в процессе творения медленным и сокровенным образом, покрывая и оживотворяя первоначальные воды Своей материнской силой, внедряя в них семена жизни. При появлении человека именно Дух вольёт в него жизненную силу, запечатлеет в нём образ Божий, призовёт его к сыновнему послушанию Отцу.

Тема воды, как вместилища Духа Божия, будет иметь большое развитие в сакраментальном оглашении древней Церкви, в частности в сирийской традиции. Вода в буквальном смысле оплодотворяется Духом, получает от Него силу порождать то, что однородно Ему, то есть духовные существа. Святой Дух оплодотворяет крещальные воды так же, как Он оплодотворял воды при творении мира. «Святой Дух, который в начале парил над водами, — читаем мы в сирийском гимне, — сделал их способными порождать духовных и родить в славу детей для Отца»[17].

«Дух Святой, — говорит ещё преподобный Ефрем Сирин, — снизошёл свыше, чтобы оплодотворить и оживить воды»[18]. Святитель Василий Великий подтверждает православный характер этой семитической традиции: «Как же Он носился над водой? Скажу тебе не своё мнение, но мнение одного Сириянина (может быть, Ефрема Сирина или Феофила Антиохийского. — Б. Б.), который был столько же далёк от людской мудрости, сколько близок к ведению истинного. Итак, он говорит, что сирийский язык выразительнее и по сродству с еврейским и несколько ближе подходит к смыслу Писания. Разумение сего речения таково. Слово «носился», как говорит он в переводе, употреблено вместо слова «согревал» и оживотворял водное естество, по подобию птицы, насиживающей яйца и сообщающей нагреваемому какую то живительную силу. Подобная сей мысль, говорят, означается сим словом и в настоящем месте. Дух носился, то есть приуготовлял водное существо к рождению живых тварей. Таким образом, из сего достаточно объясняется предлагаемый иными вопрос, что без действия не оставался Дух Святый в день творения»[19].

Эти огласительные тексты ценны тем, что дают нам возможность понять тот контекст, в котором отцы читали Библию, в частности для крещального оглашения. Мы находим в них идею предварительного созревания под действием Духа Святого, в глубоком соответствии между естественным порядком творения и рождением духовным. В обоих случаях Дух подготовляет тварь к получению Слова жизни, Которое определяет и поддерживает её в подлинном бытии.

В первой главе книги Бытия, после пневматологического начала, описываются действия Божии, передаваемые посредством живого Слова. Бог говорит, и Его Слово становится действием. В Боге полностью совпадает изреченное Слово, которое открывает Божий замысел и исполнение Его в творении. В других библейских отрывках мы находим подтверждение действенности творческого Слова Божия: «Да служит Тебе всякое создание Твое, ибо Ты сказал и совершилось, Ты послал Духа Твоего и устроилось (буквально — создалось). И нет никого, кто противостоял бы гласу Твоему» (Иудифь 16:14).

Не только люди, но и бездушная материя Ему послушны: «Ибо Он сказал — и сделалось; Он повелел — и явилось» (буквально — «создалось») (Пс 32:9); «Ибо Он повелел, и сотворились» (Пс 148:5). В Библии описывается всемогущество Слова Божия, которое выходит из уст Божьих, проходит по земле и не возвращается к Нему до исполнения своей миссии: «Как дождь и снег снисходит с неба и туда не возвращается, но напояет землю и делает её способною рождать и произращать, чтобы она давала семя тому, кто сеет, и хлеб тому, кто ест, — так и Слово Мое, которое исходит из уст Моих, — оно не возвращается ко Мне тщетным, но исполняет то, что Мне угодно, и совершает то, для чего Я послал Его» (Ис 55:10–11; см. также Сир 42:15 и Прем 9:1).

В творческом делании Дух не только предшествует Слову Божью, но и сопутствует Ему и обеспечивает Его восприятие. Таким образом, в порядке творения запечатлена одновременность действия Слова и Духа. В Библии есть множество о том свидетельств: «Словом Господа сотворены небеса, и Духом (в Синодальном переводе: духом. — Прим. ред.) уст Его — всё воинство их» (Пс 32:6); «Пошлёт Слово Своё, и всё растает; подует ветром Своим, и потекут воды» (Пс 147:7). Отцы Церкви часто ссылаются на эти псалмы, чтобы подчеркнуть двуединство Слова и Духа в деле творения и благодати, утверждая взаимосвязанность «миссий» Сына и Утешителя, обеих «Рук Божьих» (священномученик Ириней Лионский).

Сначала Слово и Дух являются нам в космическом измерении. В книге Бытия творческий акт — это Слово Божие, Которому предшествует или за Которым следует дыхание. Бог творит Своим Словом, Слово и творение совпадают, но не сливаются друг с другом. «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет» (Быт 1:3). И каждый момент творения выражается словом «и сказал Бог». Между Словом и Дыханием отношения очень тесны. Дыхание несёт Слово, и Слово утверждает Дыхание. Если всё творение пронизано ритмом произнесенной заповеди «и сказал Бог», то это потому, что Дыхание несёт и воплошает Его слова, как это упоминается в одном из псалмов, говорящих о творении: «Скроешь лицо Твое — мятутся… Пошлёшь Дух (в Синодальном переводе: дух. — Прим. ред.) Твой — созидаются…» (Пс 103:29–30).

Мы видим здесь параллелизм, существующий между дыханием и лицом, с противопоставлением дыхания, дающего жизнь, лицу, которое скрывается, или, наоборот, отсутствия дыхания — возвращению в прах и разложению, то есть смерти. Дыхание есть условие бытия. Но это слово может иметь два смысла: оно может означать либо дыхание жизни, свойственное животным и людям, либо дыхание Божественное, которое от Бога исходит и вызывает, в силу некоего соучастия, дыхание жизни в самой твари.

Через весь Ветхий Завет можно проследить постоянное упоминание Слова Божия, как творческой и жизненной силы, Слова, неотделимого от Дыхания, Которое оживотворяет тварное существо. Мы находим силу слова в молитве, в слове, одновременно данном человеку и в каком‑то смысле не принадлежащим ему. Это есть то, что человек должен употребить во благо, чем он взывает к Богу, чтобы просить о благословении или навлечь проклятие. В обоих случаях народ израильский имел острое сознание силы слова. Дарованное благословение — Иакову, например, — не может быть отнято, оно по образу благословений Божьих неотъемлемо. Проклятия же могут быть сняты. Бог проявляет Свой гнев, но постоянно «кается». Как будто существует конфликт между верностью Бога Его слову и верностью Его любви. Что же касается благословений, даваемых Богом и Его праведниками, то они неотъемлемы, они определяют историю. Помимо благословений и молитв, живое общение между Богом и людьми сосредотачивается в произнесении и призывании Имени. Имя — это и есть Слово, по самой своей сути, Слово в собственном, исключительном смысле. Оно гораздо больше, чем понятие, ибо несёт в себе присутствие и силу личности. И всё же, когда в Ветхом Завете речь идёт о Слове Господнем, в нём нет ещё свойства имени собственного, даже когда оно персонализируется и приходит как самостоятельный вестник. Лишь в Новом Завете откроется Имя этого Слова. Но, несмотря на это, те имена, в которые облекается Слово в Ветхом Завете, являются глубокими символическими наименованиями.

Таким образом, мы находим в Ветхом Завете первое раскрытие творческого Слова и животворящего Духа. Всё богословие Слова в нём заключается в действенности и послушании этого Слова. Вернёмся к псалму 147: «(Он) посылает слово Своё на землю; быстро течёт слово Его; даёт снег, как волну; сыплет иней, как пепел» (Пс 147:4–5). За этим описанием, за этой хвалой, за этим видением Слова неотразимо следует образ дыхания Божия: «Пошлёт слово Своё, и всё растает; подует ветром Своим, и потекут воды» (Пс 147:7).

Очевидно, что и Слово и Дыхание действуют вместе. В Новом Завете, в частности в Апок 19, Христос описывается как Слово, исполняющее повеление и суд Божий (19:11–16). Слово это есть также Слово жизни: «Послал слово Своё, и исцелил их, и избавил их от могил их» (Пс 106:20).

Это Слово жизни, на Которое апостол Иоанн в своём Первом послании указывает как на реальную личность: «О том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни» (1 Ин 1:1).

в. Слово и Дух в Израиле

Действие Слова, носимое Дыханием, обнаруживается не только в существовании космоса, но и в Откровении Бога людям. С самого начала Бог говорит людям. Его Слово становится Законом, правилом жизни, распознаванием смысла вещей, Откровением в истории. Таково Слово обращённое к патриархам, к Моисею. Оно вписывается в книги, и в то же время остается живым Словом, предметом размышления и созерцания. Вспомним псалом 118, псалом Закона, в котором описывается удивительным образом радость получения и восприятия этого Слова, более сладкого для гортани, чем мёд (Пс 118:103).

Слово Господне, обращённое к Моисею на Синае (ср. Исх 20, Втор 4), основывает историческое и духовное бытие Израиля. Оно дает жизнь вере, сообщает человеку духовное знание. Оно воссылает хвалу, определяет и направляет жизнь и деяния человека перед Богом.

Наконец, Слово — это и Слово пророков. В Откровении Бога, постоянно совершающемся в истории Его народа, встречаются особые моменты, в которых убедительным образом развивается связь Слова и Духа.

Господь говорит Своим избранным пророкам, переполняет их и даже совершает насилие над ними: «Ты влёк меня, Господи, — и я увлечён; Ты сильнее меня — и превозмог, и я каждый день в посмеянии, всякий издевается надо мной… И подумал я: «не буду я напоминать о Нём и не буду более говорить во имя Его»; но было в сердце моём, как бы горящий огонь, заключённый в костях моих, и я истомился, удерживая его, и не мог» (Иер 20:7, 9).

Как ветер может быть бурей или ветерком, так и Слово и Дух Божий могут достичь человека разными способами: либо внешним образом, с явной очевидностью, либо совсем сокровенно.

В книге Судей мы видим ее участников, настигнутых Словом и Духом с неожиданным и трудно контролируемым возбуждением. Однако в эпоху великих пророков «руах» заявляет о себе более сокровенно. Впрочем, на Илие почивает не только «руах», но и сама «рука Господня». И этот случай свидетельствует прежде всего о власти. Заметим, что выражение «рука Господня» или «перст Божий» будет часто употребляться в синоптических Евангелиях в смысле Духа Святого. Например, Сын Человеческий говорит, что Он «перстом Божьим» творит чудеса, когда Его обвиняли, что Он творит их силой веельзевула. В параллельных местах «перст Божий» заменён «Духом» (см. Мф 12:28 и Лк 11:20). Таким же образом «рука Господня», воскрешающая или возносящая, символизирует Духа Божия на иконах Воскресения или Вознесения.

У Исайи и Иезекииля явление «руах» связывается с богословием Духа. В Иез 37 известное видение сухих костей объединяет три понятия: руку Господню, Дух и Слово. Рука Господня лежит на пророке, Дух переносит его в долину скорби, голос Господень велит ему пророчествовать, он видит, как с четырёх сторон света Дух веет на кости дома Израилева: «И вложу в вас дух Мой, и оживёте» (Иез 37:14).

В 36–й же главе выявляется обновление Духом Святым человеческого сердца: «И пожалел Я святое имя Моё, которое обесславил дом Израилев у народов, куда пришёл… И узнают народы, что Я — Господь, говорит Господь Бог, когда явлю на вас святость Мою перед глазами их. И возьму вас из народов, и соберу вас из всех стран, и приведу вас в землю вашу. И окроплю вас чистою водою, и вы очиститесь от всех скверн ваших… И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное. Вложу внутрь вас дух Мой…» (Иез 36:21–27).

Здесь излияние Духа связано с обрядом «окропления чистой водой». Мы видим предвосхищение крещения и всего новозаветного богословия «воды живой». Последствия дара Духа Святого ясно обозначены: очищение от скверны, освобождение от кумиров, сердце плотяное, сердце новое: «И сделаю то, что вы будете ходить в заповедях Моих» (Иез 36:27). Итак, факт пророчества, отмеченный у некоторых избранников необычайным присутствием Слова и Духа, предвозвещает излияние Духа одновременно на весь народ и на каждого человека, чтобы познавать и исполнять Слово Божие.

В итоге, хотелось бы подчеркнуть, что параллелизм между Словом и Духом присутствует постоянно. Оба эти проявления тайны Божьей неразделимы. Мессия сможет исполнить Закон, данный Богом Моисею, и явить уже на земле правду Божью, потому что Дух Божий почиет на Нём: «Дух Господа Бога на мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим» (Ис 61:1). Если пророк свидетельствует о Слове, то значит, он настигнут Духом Святым. Страждущий Раб Господень может нести спасение народам, потому что Дух Господень почивает на нём. Весь народ сможет однажды внутренне проникнуться Словом Божьим, потому что сердце каждого обновлено Духом.

Процитируем выдержку из книги современного западного экзегета: «Обе силы неотделимы. У каждой всё же разные свойства. Слово внедряется как бы извне. Несомненно, Оно проникает «до разделения души и духа, суставов и мозгов» (Евр 4:12), но остриё Его как сталь, Оно всё обнажает. Дух же текуч, Он проникает незаметным образом. Слово слышится и распознаётся, никто однако не знает путей Духа. Слово — это Откровение, Дух же — внутреннее изменение. […] Все эти образы обнаруживают два очень разных подхода, два различных действия, два способа, которыми Бог достигает человека. Словом Своим Господь просвещал Свой народ, указывал ему путь, возвещал ему Свою волю, осмыслял его прошедшую историю и определял направление будущего. Своим Духом Он проникал в сердца избранников. Он проникал в сердца, чтобы их изменить, сделать их восприимчивыми для Слова, носителями этого Слова и Его исповедниками»[20].

Исследуем этот отрывок. «Слово внедряется как бы извне». Но оно может быть услышано и изнутри, таинственным и неведомым образом, даже стать нашим словом, исходящим из самых сокровенных глубин нашего духа. Когда мы читаем и перечитываем книгу любимого нами автора, его язык становится нам до такой степени близким, что мы уже не можем различить, что принадлежит автору, а что уже нам. Слово приходит извне, но оно покоряет своей духовной истиной, очевидностью, светом, красотой, и, следовательно, оно вызывает в нас некое созвучие, глубокий отклик в тайниках души, где зарождается внутреннее Слово. В человеке всегда существует внутреннее Слово, как бы его личная тайна. Оно, пробуждаясь, даёт ему усвоить Слово внешнее, ответить ему согласно внутреннему сродству. Сами понятия слова внешнего или внутреннего, прилагаемые к Слову и Духу, должны применяться с предельной осторожностью. Несомненно, «Слово проникает до разделения души и духа, составов и мозгов» (Евр 4:12), но это разделение относится и к действию Духа. Без Духа, готовящего сердце, Слово бессильно.

Дух Божий текуч и проникает незаметным образом, но вместе с тем Он может в нас ворваться и вселиться с такой неотразимой, как бы «внешней», силой, что мы ощущаем Его иногда осязательно. Известен опыт Святого Духа, опыт не только внутренний, но и внешний, осязаемый.

Завершая рассмотрение ветхозаветной пневматологии, необходимо подчеркнуть, что в последних пророческих текстах, в частности у третьего Исайи (см. Ис 63:9–14) и в современных ему псалмах, свидетельствующих о том же периоде религиозного развития, Дух Господень облекается в черты, формы и знаки личностного существа, рядом с Богом. Не следует слишком дословно воспринимать текст, так как мы всё же остаёмся в рамках ветхозаветного монотеизма, того, что можно назвать открытым монотеизмом. Но всё же это есть ожидание, предчувствие чего‑то, и это нельзя не подчеркнуть.

В вышеуказанном отрывке Исайя пишет по поводу перехода через Чермное море: «…и Ангел лица Его спасал их» (Ис 63:9). Лицо выражает присутствие. За лицом, когда падают маски, просвечивает личность. За лицом Господним стоит неизреченный Лик Христа, Который израильские мудрецы и праведники стремились лицезреть и Который они уже созерцали через тени и символы. По этой причине выражение «Лицо Господне» имело для них такое важное значение и знаменовало присутствие Божие посреди народа, в частности, в Ковчеге и в Храме. А Лицо нам открывается Духом: «Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня. Не отвергни меня от Лица Твоего и Духа Твоего Святого не отними от меня» (Пс 50:12–13).

Неразделимая связь между Словом и Духом откроется во всей полноте в Новом Завете, в частности у синоптиков, у которых Дух совершает мессианское помазание Иисуса.

г. Пневматология мессианства

Чтобы дать соответствующее описание ветхозаветных образов единства Христа и Святого Духа, недостаточно указывать на проходящий через всю историю и богословие избранного народа Божия параллелизм или дуализм Слова и Духа. Двойное присутствие и действие Слова и Духа воплощается и является особенно в ветхозаветном мессианстве. Нередко пневматологическое измерение мессианства недооценивалось современной экзегезой.

Вся история Израиля есть постоянное воспитание Богом Своего народа. Дух Божий входит в пророков, вдохновляет мудрецов, подкрепляет свидетелей и нищих Господних. В лице своих избранников весь народ осеняется Духом.

В конечном итоге, Дух пророческий и царственный почивает на страждущем Рабе Господнем (Ис 42:1; 61:1 и параллельные места в Евангелиях). Раб провозгласит правосудие народам (пророческое служение). Он осуществит это правосудие собственными страданиями (царское служение), принося себя в жертву благоприятную (священническое служение). В Нём совершится новое поклонение в Духе и Истине.

Эта постоянная двойственность Духа и Слова, Духа и избранников, Духа и страждущего Раба Господня находит разрешение в сошествии Духа на Христа в момент Крещения. Здесь Избранник Божий не только произносит Слово Божие извне, но и воплощает и являет Его.