а. Святитель Кирилл и Афанасий

Святитель Кирилл является по преимуществу носи гелем духовною и богословского наследия святителя Афанасия. Влияние Никейского борца на Кирилла Александрийского в особенности явно в противоариаиский период его длительного епископского служения.

Борьба святителя Кирилла за православное исповедание протекает в тех же условиях, что и его предшественника, даже если его противоарианские писания являются как бы последним боем, во всяком случае, в восточной части империи. Влияние святителя Афанасия сказывается, в первую очередь, на его радикальном христоцентризме. На его учении о Святом Духе также лежит отпечаток последовательного христоцентризма, хотя творения Кирилла Александрийского относятся к периоду завершения начавшегося при святителе Афанасии конфликта с духоборцами. Эта «законченность» пневматологического учения святителя Кирилла прослеживается вплоть до выражений в его славословиях. Отношение Святого Духа к Отцу и Сыну в них всегда выражается предлогом «с». Выше говорилось о развитии употребления предлогов в троичных славословиях святителей Афанасия и Василия. Завоевание богословия необратимо, и Кирилла Александрийского в этом вопросе следует признать наследником каппадокийцев. Вопрос о возможности употребления терминов ύπόστασις или όμοούσιος для троичных Лиц больше не ставится.

Наконец, еще более, чем святитель Афанасий, Кирилл Александрийский выходит за рамки учения об освящении, которое есть дело преимущественно Святого Духа. Он говорит об участии Святого Духа в деле Творения. Гармония и сплоченность сил небесных также является Его делом. Здесь очевидна связь с трактатом «О Святом Духе» святителя Василия Великого.

Небесполезно указать на основные черты того, что можно было бы назвать «троичной христологией» святителя Кирилла. По мере того, как утверждается и уточняется его богословское учение, в нем можно ясно усмотреть единство двух определенных течений, исходящих, первое, из христологического синтеза святителя Афанасия в сотериологической перспективе, а второе — из троичного видения каппадокийцев (в частности, Григория Богослова), что прослеживается вплоть до повторения их выражений. Итак, святитель Кирилл впитывает в себя богословские и духовные достижения эпохи троичных соборов, ставшие отныне живым и необратимым Преданием еще неразделенной Церкви. Тот, кого преподобный Анастасий Синайский назовет «печатью отцов», совмещает эти влияния в едином богословском синтезе, отмеченном его сильной личностью.

Конфликт Церкви с арианством заставляет защитников православия подчеркнуть спасительное значение исповедания Божественности как Слова, так и Духа. Наряду с каппадокийцами, александрийцы сумеют сочетать учение о троичном Домостроительстве Спасения (то есть о едином деле Божественных Ипостасей в мире) с очень ясной разработкой богословия «имманентности» троичных отношений. Для того, чтобы достигнуть троичного ведения, творчество Кирилла Александрийского, как и его духовного отца святителя Афанасия, исходит из учения о Спасении и освящении. Отсюда происходят его самые яркие утверждения, касающиеся отношения Сына к Духу, как в Их неизреченном бытии, так и во времени Воплощения и в деле Спасения.

б. Троичное домостроительство Спасения

Спасение человечества, не менее, чем творение мира, является делом Пресвятой Троицы. «Наше воссоздание является делом всей Пресвятой и Единосущной Троикм; через всю Божественную природу проходит во всем, что в Ней совершается воля и сила. Посему […] наше спасение есть действительно дело единого Божества. Тогда как каждой Ипостаси приписывается нечто из совершаемого ради нас или в тварях, тем не менее, мы верим, что все исходит от Отца через Сына, в Духе»[195].

Можно привести многочисленные примеры, где святитель Кирилл утверждает единство действия Пресвятой Троицы. Последовательность общего дела Божественных Ипостасей подчеркивается постоянным употреблением формулы: «От Отца через Сына в Духе Святом». Посредничество Сына между Отцом и Свя| ым Духом в даровании благодати твари никак не означает онтологической подчиненности Ипостасей. Очень ясно отмежевываясь в своем троичном учении от оригенизма, Кирилл Александрийский вместе со святителем Афанасием и с каппадокийцами утверждает монархию Отца. «Для Кирилла, как и для Афанасия, — пишет отец Буйе (P. Bouyer), — предвечное отечество характеризует Бога христиан, что делает Его Отцом предвечного Сына, на Котором почивает Дух»[196]. Порядок (τάξις) счисления троичных Ипостасей у него неизменен.

В троичном Домостроительстве Спасения святителя Кирилла можно различить нисходящее движение, движение сообщения троичной благодати: «От Отца через Сына и в Святом Духе», и восходящее движение, когда Дух действует и нас соделывает подобными Сыну, истинному Образу невидимого Отца. Иными словами, каждое Божественное Лицо действует и приобщает нас к другим Лицам и к троичной жизни.

Итак, нисходящее движение обозначает, что «Дух Святой изливается от Отца, через Сына, в образе движения, исходящего из уст Его, Он являет нам Свое собственное бытие». Все выражения Кирилла Александрийского относительно сообщения Духа Отчего через Сына или самим Сыном должны быть поняты в сотериологическом контексте освящения. Этим объясняется появление выражений, говорящих о зависимости Духа по отношению к Сыну. Здесь святитель Кирилл также продолжает двигаться в направлении, намеченном ещё Афанасием Александрийским. У него часто встречается употребление иоанновских отрывков, как, например, «от Моего возьмет» (Ин 16:14) или, и особенно, в эпизоде дарования воскресшим Господом ученикам Святого Духа (Ин 20:22).

Эти отрывки направляют богословское вдохновение святителя Кирилла и позволяют ему выйти за рамки троичного Домостроительства Спасения и созерцать тайну предвечных отношений между Сыном и Духом. Собственное действие Духа состоит в совершении нашего единения со Христом: «Освященная, через единение с Духом, плоть возносится до Божественного Логоса, а через Него к Отцу. Дух соединяет нас и так делает сочувственными Богу. Его приятие творит нас причастниками Божественного естества. И мы сие получаем от Сына, а через Сына — от Отца»[197].

«Если, что невозможно, мы были бы лишены Духа, мы даже не подозревали бы, что Бог в нас, и если бы мы не были одарены Духом, делающим нас чадами Божьими, мы бы никак не были бы чадами Божьими. Ибо то, что нас как бы связывает и соединяет с Богом, это Дух… Получив Его, мы становимся причастниками Божественного естества, и, таким образом, через Сына, в Сыне, мы получаем Самого Отца»[198].

Наконец, «Сам Сын нас возделывает согласно Собственной славе, запечатлевает нас печатью собственного образа»[199]. «Он изливает всецело на нас благоухание родившего Его»[200]. «Раздаятель Божьего и Животворящего Духа есть Сын, происходящий от Отца»[201]. Эти тексты, выбранные среди множества других, показывают нам богатство богословского языка святителя Кирилла в его попытке выразить взаимодополняющее действие Божественных Лиц в деле нашего Спасения.

Все эти разные формы выражения троичного дела могут быть сведены и собраны в единую формулу, выражающую одновременно и источник освящения, οт Сына через Сына в Духе, и возвращение в Духе через Сына к Отцу: «Полнота, дарованная нам Отцом и Сыном, совершается Духом Святым, Который наполняет нас Своими Божественными дарованиями и делает нас причастниками неизреченной природы»[202].

в. Единство Сына и Духа

Самые замечательные страницы, самые яркие образы единства, связывающего Сына и Духа, мы находим у святителя Кирилла в его трактовке христианского освящения. Известны, разумеется, классические выражения, которые будут позднее выставлены сторонниками формулы filioque. Дух есть собственный Дух Сына, Его сущности, Он проистекает из Сына, Он образ Сына так же, как Сын есть образ Отца, Он — перст руки, которая есть Сын. Мы видим, что Кирилл

Александрийский в своей апологии Божественности Сына выходит за пределы области Домостроительства Спасения и проводит аналогию между спасительными и вечными действиями. Вместо того, чтобы размышлять о «филиоквистском» учении святителя Кирилла, замыкая его в чуждые ему категории, лучше углубить тему единства Сына и Духа и выделить главные ее черты. У святителя Кирилла можно найти разработку настоящего богословия энергий и свойств Воплощенного Слова. Святой Дух, с одной стороны, является как бы многообразной благодатью, исходящей от Христа, которую Христос сообщает твари, а с другой — Сам Святой Дух подготовляет тварь и сообразует ее с Божественным Образом, то есть с предвечным Сыном.

1. Дух Сына нам передает усыновление: «Так как Сын обитает в нас Духом Своим неизреченно (см. Гал 4:6), мы призваны к духовному усыновлению»[203]. «Благодаря единению с Сыном, совершаемому посредством Духа, в тех, кто Его получает, мы возводимся к усыновлению»[204].

2. Учение святителя Афанасия о Святом Духе как образе Сына у святителя Кирилла расширяется. Дух есть образ и «беспорочное», «истинное» подобие Сына. «Если подлинная плоть, совершенно схожая, это Сын, то беспорочное уподобление Сыну — это Дух, Которому мы сообразуемся через освящение, что соделывает нас сообразными Богу (то есть Отцу. — Б. Б.)»[205]. «Мы сообразованы по Христу и получаем от Него совершенную печать (Гал 4:9) и образ Духа, как подобного Ему по природе»[206]. «Дух обладает естеством и силой нужной, чтобы нас воссоздать в надмирном образе»[207].

Эта сложная тема образа, отпечатка, модели находит у святителя Кирилла истинно троичное развитие. Эта же тема развивается и Василием Великим. Святой Дух именуется у него то создателем, скульптором, создающим верную копию архетипа, то живой средой, в которой движутся Ипостаси и в Которой познаётся единство Отца и Сына.

3. В Духе, Который есть жизнь и источник жизни, мы приобщаемся единому и истинному Богу как к жизни[208]. В этих словах — целое рассуждение о троичной жизни, в которой участвует и открывается твари каждая Божественная Ипостась согласно Собственному свойству: «Податель Божественного и Животворящего Духа есть Сын, от Бога, исходящий… Он причастник Жизни, получает всю полноту Божьего естества от Отца. В Нём и от Него суть Сын и Животворящий Дух, дарующий жизнь тем, кто Его принимает»[209].

4. Тема Божественной красоты также занимает важное место в богословских писаниях святителя Кирилла. «В единой Божественной природе все три различные Ипостаси соединяются в единой надмирной красоте»[210]. «Мы также сообразуемся этой красоте, получив сыновнюю печать через Сына в Духе»[211]. В другом месте святитель Кирилл повторяет ту же мысль: «Изваянные Духом, наподобие Божьей и надмирной красоты Сына, мы становимся причастниками Божьего естества»[212].

В этих словах можно проследить влияние святителя Григория Нисского. Тема красоты восполняется темой духовного благоухания: «Сын изливает на нас все благоухание естества Родившего Его… Им и в Нем мы находим благоухание познания Отца, и оно нас обогатило»[213].

Такое перечисление способов троичного воздействия в освящении можно было бы продолжить. Здесь намечается настоящая троичная перспектива Божественных энергий, учение о которых будет разработано святителем Григорием Паламой. Само понятие Божественной энергии у Кирилла Александрийского заслуживает более углубленного изучения. Она является общей всем трем Божественным Ипостасям, но действует всегда Отец, «имея через Сына и с Ним в Духе энергию и волю для любого Своего действия»[214]. «Все принадлежит Троице: присутствие, слова, приобщение, действие, слава и все, что дает красоту Божьему естеству»[215].

В свою очередь, Дух «сохраняет в Себе всю энергию Изводящего Его»[216]. Он дарует твари «Свою энергию, как от Бога исходящую»[217].