а. Общие соображения

Свяшенномученик Ириней — один из последних и главнейших представителей еще единого древнехристианского богословского синтеза. Он занимает совершенно особое, даже уникальное, место в истории восточного и западного христианского Предания. Причина этого, во–первых, заключается в том, что он был свидетелем и носителем апостольского Предания в буквальном смысле этого слова. Во–вторых, священномученик Ириней не был представителем только восточной или только западной богословской традиции, но принадлежал еще единому христианскому Преданию. В–третьих, мы находим у него удивительно гармоничное богословское учение, которое продолжает оставаться особенно актуальным в наши дни.

Первое, что можно сказать о священномученике Иринее (хотя это замечание относится ко всему богословию до IV века), — это то, что в его богословии мы не найдём размышлений о так называемых вечных «имманентных» отношениях между Отцом, Сыном и Святым Духом. То, что он пытается познать и проповедовать о Пресвятой Троице, относится исключительно к делу нашего Спасения. Его богословие сотериологично, то есть обращено к нашему Спасению. Но его изначальное видение всегда троично. Он любил говорить, что Отец, руками Которого являются Слово и Дух, создал человека, вылепив его из персти земной и вдунув в него Святого Духа. В его творениях Слово и Дух являются двумя посредниками Откровения Отеческой любви и приобщения к ней. Следующие два отрывка показывают двойное движение мысли священномученика Иринея в его рассуждениях о Пресвятой Троице: «Ибо Отец носит творение и вместе Слово Свое, а Слово, носимое Отцом, дает Духа всем существам, как Отец хочет… Выше всего Отец, через все — Слово, во всех нас Дух Святой»[90]. Священномученик Ириней говорит о действии Святого Духа уже при творении мира, но ударение поставлено им на теме освящения. Второй отрывок еще выразительнее: «Бог через пророков обещал излить Духа Святого в последние времена на рабов и рабынь, чтобы они пророчествовали, поэтому Он сошел и на Сына Божия, сделавшегося Сыном Человеческим, привыкая вместе с Ним обитать в роде человеческом и почивать на людях и жить в создании Божьем, творя в них волю Отца и обновляя их от ветхости в обновление Христово… Поэтому и Господь обещал послать Утешителя, Который бы соединил нас с Богом»[91].

Итак, Дух Святой действует, преодолевая дебелость человеческой плоти, чтобы ее одухотворить и привести нас ко Христу, а через Христа к Отцу. Дух движет нас ко Христу и от Христа к Отцу. Поэтому Господь обещал послать нам Утешителя, чтобы приобщить нас к Богу. Священномученик Ириней продолжает: «Ибо, как из сухой муки не может быть сделана одна масса и один хлеб без влаги, так и мы, как многие, не могли сделаться едино во Христе Иисусе без воды с неба… И Господь, получив этот дар от Отца, и Сам даровал его тем, которые становятся Его причастниками, посылая на всю землю Святого Духа»[92]. Тут мы видим тему дарования Отцом Сыну Божественной благодати, которую затем Сын изливает на Церковь. Эта благодать есть Дух Святой. Но часто мы встречаем и обратное движение Духа, ведущего человека к Сыну, а от Сына — к Отцу: «Таково, по словам пресвитеров, учеников апостольских, распределение и распорядок спасаемых, и чрез такую постепенность они совершенствуются, — чрез Духа они восходят к Сыну, а чрез Сына к Отцу, потому что Сын потом передаст свое дело Отцу, как и Апостолом сказано» (1 Кор 15:24)»[93].

Запомним это двойное движение от Отца, посылающего Духа на творение через Сына, с одной стороны, и Духа, Который возвращает и возводит человека к Отцу также через Сына, с другой стороны. Сын является всегда и во всем посредником. Вся жизнь человека, всё его существование призвано и способно быть прозрачным для действия Святого Духа. Но верно и обратное: проникая в глубины человеческого существа, Дух Святой не имеет никаких преград. Более того, Он делает нашу плоть одним телом — Телом Христовым, единым хлебом — Хлебом Евхаристии. Надо осознать глубокое единство и всю последовательность мысли священномученика Иринея. Дух Святой оказывает одинаковое воздействие на Сына и на Церковь. Это действие одинаково в таинствах и в человеке. Сам человек в Церкви по мере своего уподобления Христу под действием Святого Духа, в свою очередь, становится «таинством». Он становится таинством новой жизни, заново обретая то, что было целью его творения. Совокупность человеческого психофизического состава, вся наша тварная реальность способна быть пронизанной или наполненной Божественной жизнью и носить ее в себе. Таинства являются символом, знаком, потому что человеческое тело, природное человеческое бытие, является им в первую очередь. Можно назвать это антропологической целеустремленностью, продолжением таинств в жизни и в становлении нового человека.

б. Вера в Пресвятую Троицу

Свяшенномученик Ириней говорит нам о вселенской вере, исходящей из Предания и оставленной нам апостолами, как о едином голосе, раздающемся во всем мире: «Все принимают одного и того же Бога Отца, и веруют в то же Домостроительство Воплощения Сына Божия, и знают одно и то же дарование Духа, соблюдая те же заповеди, и содержат тот же образ устроительства Церкви, и ожидают того же пришествия Господа и допускают то же Спасение целого человека, то есть души и тела»[94]. В этом отрывке уже содержится все основное содержание Символа веры. Священномученик Ириней напоминает нам о единстве веры и богословия, отвергая все гностические построения.

«Проповедь Церкви повсюду постоянна и остается неизменной, и имеет свидетельство от пророков и апостолов, и всех учеников в начальные времена и в нынешние, и в последние, и во всем устроении Божьем и Его твердом действовании относительно спасения человека, которое содержится в нашей вере»[95]. Свяшенномученик Ириней отвергает не только гностические построения, но, вероятно, также и построения христианских мыслителей о произведении Логоса Отеческим разумом: «Бог есть целиком разум»[96].

Богословская последовательность троичного умозрения священномученика Иринея удивительна. Он показывает связь между бытием и действием Божественной Троицы в творении, в Домостроительстве Спасения и в Церкви. Бог Ветхого и Нового Завета — тот же Бог. И Ветхий, и Новый Завет являются свидетелями троичной жизни. Ветхий Завет, как и Новый, утверждает троичное бытие Творца.

Сын и Дух Святой участвуют в деле Отца прежде всего в творении. Священномученик Ириней охотно приводит стих псалма о совместном действии Слова и Духа Господня, как образов содействия Сына и Святого Духа: «Правило Истины, которого мы держимся, состоит в том, что един есть Бог Всемогущий, Который все создал Словом Своим, образовал и привел все из небытия в бытие, как говорит Писание: «Словом Господним небеса утверждены и Духом уст Его вся сила их» (Пс 32:6)… Словом и Духом Своим Отец все творит, всем располагает и управляет, и всему дает бытие»[97].

Излюбленным образом священномученика Иринея, также вдохновленным псалмом (118:73), является образ Отца, творящего и содержащего мир Своими руками, которые суть Слово и Дух: «Человек есть соединение души и плоти: он создан по подобию Божью и образован Его руками, то есть через Сына и Духа Святого, Которым и сказал Бог: сотворим человека (Быт. 1:26)»[98]. «С Отцом всегда присутствуют Слово и Премудрость, Сын и Дух, через Которых в каждом Он свободно и по доброй воле Своей все сотворил»[99].

Священномученику Иринею принадлежит классический текст о Троичном Домостроительстве в созданном мире, который христианские авторы повторяют постоянно, вплоть до святителя Афанасия Великого: «Отец изволит и повелевает, Сын действует и исполняет, а Дух питает и взращивает, человек же постепенно преуспевает и восходит к совершенству»[100].

Священномученик Ириней указывает также на значение Откровения Отца Сыном. Через Логос мы получаем доступ к лицезрению Отца: «Сын Отчий, изначала Сущий с Отцом, изначала открывает Его. Он и пророческие видения, и различные дарования Духа, и Свое служение, и славу Отца показывал роду человеческому последовательно и связно в надлежащее время для пользы его… Потому Слово сделалось раздаятелем благодати Отца для пользы людей, ради которых Он сделал столь великие распоряжения, людям показывая Бога, а человека представляя Богу и сохраняя невидимость Отца, дабы человек не сделался презрителем Бога и всегда имел, к чему бы мог стремиться, с другой стороны, через многие богоявления показывая видимо Бога людям, дабы человек не отпал совсем от Бога и не перестал существовать. Ибо слава Божия есть человек живой, а жизнь человека есть видение Бога. Если Откровение Бога через творение доставляет жизнь всем на земле живущим, то тем более Откровение Отца через Слово дарует жизнь видящим Бога»[101]. Откровение Отца совершается в Воплощении: «Через самое Слово, сделавшееся видимым и осязаемым, Отец являлся, хотя не все одинаково веровали, но все видели в Сыне Отца, ибо Отец есть невидимое Сына, а Сын есть видимое Отца»[102].

в. Причастие Святого Духа

Святой Дух присутствует в творении и в промышлении о мире. Но Его особая роль главным образом освятительная, то есть она состоит в исполнении Божественного замысла, приводящего нас к Отцу: «Отец носит творение и вместе и Слово Свое; а Слово, носимое Отцом, дает Духа всем существам, как Отец хочет… Выше всего Отец, и Он есть Глава Христа; через все — Слово, и Оно есть Глава Церкви; во всех же нас Дух, и Он есть вода живая, Которую доставляет Господь правильно верующим в Него и любящим Его»[103].

Следующий текст, замечательный по своему постепенному развитию, описывает движение Духа, Его сошествие на Сына и Его пребывание в человеческом роде: «Бог обещал через пророков излить Духа Своего в последние времена на рабов и рабынь, чтобы они пророчествовали, поэтому Он сошел и на Сына Божия, сделавшегося Сыном Человеческим, привыкая вместе с Ним обитать в роде человеческом, и почивать на людях, и жить в создании Божьем, творя в них волю Отца и обновляя их от ветхости в обновлении Христовом»[104].

Если согласно классической схеме дарование Божественной жизни имеет свое начало в Отце и передается Сыном в Духе Святом, у священномученика Иринея можно найти тексты, описывающие обратный порядок движения: отДуха через Сына к Отцу. Мы находим его в первую очередь в истории Спасения. Он относит Ветхий Завет к действию Святого Духа, Новый Завет — к действию Сына, и, наконец, будущее Царство — к действию Отца. «Бог, когда хочет, бывает виден людьми, которым виден быть хочет, когда и как Он хочет. Ибо Бог всемогущ: тогда Он был виден пророчески через Духа, виден и теперь через Сына по усыновлению, и будет виден отечески в Царствии Небесном, так как Дух приготовляет человека к Сыну Божью, а Сын приводит к Отцу, Отец же дарует нетление в жизнь вечную, которая для всякого происходит от видения Отца»[105].

Эту перспективу мы находим в плане личностного освящения, как в удивительно сжатой форме его описывает свяшенномученик Ириней в отрывке из трактата «Изложение апостольского учения»: «Те, кто носит Духа Божия, приводятся к Слову, то есть к Сыну; но Сын их представляет к Отцу, Отец же дарует им нетление. Итак, без Духа невозможно лицезреть Сына Божия, и без Сына никто не имеет доступ и к Отцу, ибо познание Отца есть Сын, а познание Сына Божьего совершается содействием Духа Святого. Духа же согласно благоволению Отчему, Сын дарует как Податель, кому изволит и как изволит Отец»[106]. Это замечательный текст, где каждое Лицо (Ипостась) занимает Свое особое место.

Священномученик Ириней подчеркивает также связь между Духом и Евхаристией. Эту же мысль мы находим позднее у святителя Василия Великого. Священномученик Ириней понимает Евхаристию как то событие, в котором предвосхищается вечная жизнь, исполняющаяся действием Святого Духа. «(Ученики) согласно на всех языках славили Бога, так как Дух приводил к единству раздельные племена и приносил Отцу начатки всех народов. Поэтому и Господь обещал послать Утешителя, который бы объединил нас с Богом»[107]. Дух здесь является, по преимуществу, силой единения: «Ибо, как из сухой пшеницы не может быть сделана одна масса и один хлеб без влаги, так и мы, как многие, не могли сделаться едино во Христе Иисусе без воды с неба»[108].

Это напоминает текст Дидахе (Учение двенадцати апостолов): «Как этот преломленный хлеб, быв рассеян по холмам и будучи собран, сделался единым, так да соберется Церковь Твоя от концов земли в Царствие Твое»[109]. У священномученика Иринея мы находим следующие слова: «И как сухая земля не приносит плода, если не получит влаги, так мы, будучи первоначально сухим деревом, нигде никогда бы не произвели плода жизни без добровольного орошения свыше. Ибо тела наши получили единство (между собой), посредством бани, ведущей к нетлению, а души — чрез Духа. Поэтому то и другое необходимо, так как то и другое способствует жизни Божьей»[110].

Плод и цель Крещения и Евхаристии — нетленная, вечная жизнь. Священномученик Ириней пишет о Евхаристии как о Хлебе бессмертия. Выражение «лекарство бессмертия» уже встречалось у священномученика Игнатия Антиохийского. Ириней удивительным образом пишет о Божественной педагогике: «Господь наш в последние времена, когда Он возглавлял в Себе всяческая, пришел к нам, не так, как Он мог, а как мы могли Его узреть. Ибо Он мог прийти к нам в неизреченной Своей славе, но мы не были еще способны понести величие Его славы. Итак, как и младенцам, Истинный Хлеб Отчий даровался нам в виде молока, — это было Его пришествие как Человека, — дабы вскормленные от сосцов Его Плоти и навыкшие таким млекопитанием вкушать и пить Слово Божие, мы бы сохранили в себе Хлеб бессмертия, то есть Духа Отчего»[111].

Итак, Хлеб является, в равной мере. Причащением Духу и Причащением Слову. Троичный синтез священномученика Иринея успешнее его предшественников соединяет традиционное исповедание веры, сакраментальный и духовный опыт и богословское учение. Он был первым богословом, который на самом деле определил Личность Святого Духа в чисто троичной системе и проводил это последовательно и непрерывно.