Вслед за святоотеческой мыслью, православное богословие справедливо различает троичное «богословие» и троичное «Домостроительство». Троичное богословие относится к тайне Святой Троицы в Ее внутрибожественной вечности, в бесконечном и блаженном общении Божественных Лиц друг с другом и вне всякого упоминания о творении. Троичное же Домостроительство означает совместное действие Пресвятой Троицы ad extra, то есть «во вне», в творении, в промышлении и восстановлении тварного мира в благобытии и в общении с Богом. Различие между троичным богословием и троичным Домостроительством существенно, но также и относительно.

Существенно, поскольку Бог никак не определяется для и в зависимости от мира, в то время как мир и человек, напротив, воспринимаются в их отношении к Богу, ибо Бог самодостаточен и является причиной Самого Себя.

Относительно же, потому что христианское богословие существует в напряжении между а) «сотериологической» перспективой Откровения, так как все, что Бог открывает нам о Себе, касается нашего спасения, нашей вечной жизни, и б) Божественной «онтологией». Так, в ответ на арианство, и одновременно следуя динамике и внутренней необходимости, присущей человеческому духу, православное богословие, в особенности начиная с Афанасия Великого и каппадокийцев, исходя из плана троичного Домостроительства нашего спасения, возвысилось до троичного богословия, до созерцания Божественной Троицы самой в Себе, достигая крайних пределов того, что человеческая мысль и язык могут выразить, рассуждая о предвечных свойствах единого Бога и Божественных Лиц.

Этот подход является основанием православного догматического богословия в его учении о Боге, непостижимом в Своей сущности, о троичных Ипостасях и о Божественных нетварных энергиях. Но и в таком изложении следует избегать отвлеченного размышления, когда сперва разрабатывается глава о единстве Бога, Его сущности. Его вечном бытии, абсолютном и совершенном, лишь затем описываются Его свойства, совершенства, энергии и только после этого, в самом конце, доходят до учения о Троице.

Православное богословие страдало и еще страдает из‑за расхождения между богословием о вечной и имманентной сущности Бога и учением о Домостроительстве Его творения. Обе эти области, конечно, не сливаются. Именно потому, что Бог есть Троица, Любовь, Полнота жизни и славы, Он творит и возносит мир, чтобы приобщить его к Своей Собственной жизни. Троичная онтология определяет историю Спасения. Но на уровне богопознания, на уровне богословского мышления движение должно быть обратным. Только в той мере, в какой любящий Отец открывается в полноте в воплощенном Сыне и в животворящей силе Святого Духа, богословский и духовный взор может возноситься до созерцания троичного Бытия. Предельное слово, когда‑либо сказанное человеком и услышанное Иоанном Богословом, когда тот возлежал на груди Самого Спасителя[2], подводит итог четвертому Евангелию, написанному апостолом к концу его жизни. Слово это — «Бог есть Любовь» (1 Ин 4:8,16).