В отношении filioque в наши дни, православное богословие следует трем главным тенденциям:

А. Последователи радикального школьного традиционализма.

Авторы учебников догматического богословия XIX и XX вв. (3. Россис, Хр. Андрутсос, П. Трембеллас, митрополит Макарий (Булгаков), несомненно, основываются на высказываниях патриарха Фотия. Но в их попытке дать всеобъемлющий богословский и экклезиологический синтез не особенно чувствуется стремление объяснить глубину учения об исхождении.

Б. Те, кто придают filioque ограниченное или относительное значение.

а) Среди тех, кто пытался выйти из тупика полемики о filioque, в первую очередь надо назвать русского церковного историка В. В. Болотова. В известном труде «Тезисы о Filioque» он проводил различие, которое впоследствии будет пользоваться успехом, между: 1) догматами, которые определяют истину и которые должны обязательно быть восприняты всеми верующими; 2) теологуменами, которые учат о том, что приближается к истине, и имеют немалую долю авторитетности, и, наконец, 3) богословскими мнениями, которые являются частными мнениями тех или иных авторов. «Их главная отличительная черта в том, что они не имеют решающего авторитета». Болотов считал, что исхождение Духа от (έκ) Отца есть догмат (1–й тезис), но относил добавление Фотия от «одного» Отца к разряду теологуменов (7–й тезис), а добавление блаженного Августина (filioque) — к разряду частного богословского мнения (27–й тезис). Однако этот последний взгляд, с его точки зрения, не может являться impedimentum dirimens (решающим препятствием) для восстановления общения между Православной Восточной Церковью и старокатолической (27–й тезис)[278].

б) В свою очередь, протоиерей Сергий Булгаков пишет: «Вопрос об исхождении Святого Духа, который получил совершенно исключительное значение в учении о Святом Духе… имеет ли в таком виде право на существование, не есть ли это ложная проблема, которая и ведет необходимо к бесплодной логомахии?»[279]Он строг, считая, что, начиная с самого Фотия, победа, одержанная католическим богословием в полемике, была более на уровне богословского метода, чем собственно содержания спора о Святом Духе[280]. Отец Сергий Булгаков вслед за В. В. Болотовым приписывал формуле «через Сына», введенной в торжественное исповедание веры отцами VII Вселенского собора (787), «не силу догмата», а считал ее «областью богословского мнения, то есть теологуменом». Он видел в этом не столько догматическое определение, сколько вопрошание грядущей пневматологии[281]. В заключение протоиерей Сергий Булгаков, говоря о бесплодии этого устарелого спора, утверждал, что «…. filioque не составляет «impedimentum dirimens«(решающего препятствия) для воссоединения разделившейся Церкви»[282]. Он считал, что «филиоквистские споры фактически явились препятствием к подлинной пневматологии, как неимущие Духа. Обсуждаемые в ледяной пустоте схоластической абстракции, они ни разу не расширились, не обобщились в сторону подлинной, содержательной пневматологии»[283]. «Естественно, можно было бы ожидать, что наличие столь существенной ереси или столь первостепенного догматического разногласия должно было бы пронизать всю жизнь обеих Церквей и всю их доктрину. В течение долгих лет, как умел, искал я следов этого влияния, пытался понять, в чем же дело, каково жизненное значение этого различия, где и в чём оно практически проявляется. И признаюсь, не умел его найти и не нахожу, и даже более, чем не нахожу, — прямо отрицаю. Его нет во всем патриотическом учении о действиях Святого Духа в мире, о Его «ниспослании», в учении о дарах Святого Духа, о таинствах, о благодати и т. д…. Получается странный догмат без догматической силы»[284].

В) В. Н. Лосский и его последователи.

Они, напротив, с большой силой выделяют значение учения об исхождении Святого Духа и его влияние на жизнь Церкви (или на то, в какие формы она облекается).

а) В. Н. Лосский в своём классическом труде «Мистическое богословие Восточной Церкви» с силой и внутренней очевидностью напоминает нам, что «для Православия Троичная Тайна есть основа всякого христианского богословия, всей религиозной мысли, благочестия, духовной жизни и опыта»[285]. Троичный догмат определяет всю антропологическую, духовную и экклезиологичекую мысль В. Н. Лосского. И хотя в данной работе мы еще не находим определенного развития, касающегося filioque, в нем очень ясно сформулированы богословские предпосылки православного учения об исхождении Святого Духа. Это изложение учения о монархии Отца и ипостасных отношениях с чётким указанием на особое действие в мире Божественных Лиц Сына и Святого Духа. Тем самым, был преодолён философский подход, основанный на логических противопоставлениях.

Всю проблематику, связанную с filioque, Лосский развивает главным образом в докладе, прочитанном в Оксфорде в 1947 году[286]. В нём он прямо утверждает, что «вопрос об исхождении Святого Духа (хотим мы этого или нет) был единственной догматической причиной разделения Востока и Запада. Все другие расхождения, которые исторически сопутствовали или последовали первому спору о filioque, насколько они имели какое‑либо вероучительное значение, относятся более или менее прямым образом к этому первичному определению». В этом докладе и в нескольких, еще не изданных лекциях, прочтенных между 1953 и 1957 гг., когда его мысль выкристаллизовывается и углубляется, Лосский показывает истинное бессмыслие филиоквизма в плане чисто богословском. Это учение для него вносило «инородный огонь», огонь разума и падшей чувственности в «Святое Святых Божественного Бытия»[287].

Наконец, в этих лекциях Лосский изучает и развивает интуиции паламизма, стремясь, в свою очередь, включить в богословие «извечных троичных Откровений», развитое святителями Григорием Кипрским и Григорием Паламой, то положительное, что можно найти в filioque.

б) Наряду с В. Н. Лосским, протопресвитер Иоанн Мейендорф с 1950 г. заново изучает всё то, что об исхождении Святого Духа писалось на православном Востоке[288]. Он обновляет наши познания об истоках filioque на Западе[289]и особо выделяет те творческие интуиции, которые были намечены в паламизме[290].

в) В творческих поисках путей выхода из тупиков вековых споров Павел Евдокимов[291], Никое Нисиотис[292], протоиерей Дмитрий Станилое[293]и Оливье Клеман[294]также пытаются приложить достижения паламитского синтеза к изучению проблемы исхождения Святого Духа.

Таким образом, в некоторых православных богословских кругах (и в целом во всех христианских Церквах) происходит значительное углубление понимания проблем, связанных с пневматологией и раскрытием ее глобального значения для совокупности богословской мысли и самой жизни Церкви. Что касается filioque, то это добавление в Символ веры рассматривается в православной среде если не как причина, то, по крайней мере, как симптом «пневматологической регрессии», проявившейся на самых глубинных уровнях жизни Церкви, в ее иерархических и сакраментальных структурах. Оно умаляет полноту опыта Спасения, нарушает равновесие между властью и свободой, ставит под вопрос сам смысл церковной соборности.