а. Введение

Новый Завет повествует о Троичном Откровении во Христе Иисусе как о факте и одновременно как о благовестии. Невозможно отделить самый факт Откровения от его восприятия апостольской первохристианской обшиной, которая его возвестила силою Святого Духа. Евангельские Писания боговдохновенны. Но они не только сохраняются в жизни Церкви, но и проживаются ею. Апостольские послания свидетельствуют о сакраментальном процессе усвоения Евангельского Откровения Церковью. В настоящей главе будут рассмотрены лишь Евангелия.

Евангелия, и даже Новый Завет в целом, не дают еще богословской разработки Троичной Тайны. Они возвещают её в форме Откровения. Откровение о Троичности предшествует его богословскому развитию и является его обоснованием. Конечно, богословие не отделено от Откровения. Прежде всего, богословие коренится в Первоисточнике, в изначальных словах (ipsissima verba) Самого Христа, не претендуя при этом отделить целиком эти слова Христовы от того живого и духоносного контекста Церковного Тела, в котором первые верующие их услышали, усвоили и передали. Следовательно, Троичное Откровение является незыблемым основанием богословского развития Церкви. Оно ему предшествует не столько хронологически, сколько по самой своей сущности.

«Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он Его явил» (Ин 1:18). Понятие «явления» или «откровения», столь часто встречающееся в Евангелии от Иоанна, находится также и у синоптиков: «Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам… Никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Мф 11:25, 27). Откровение Имени Отца проходит через всё учение Христово не только у синоптиков, но и в Первосвященнической молитве Спасителя: «Отче, Я открыл Имя Твоё человекам» (Ин 17:6, 26). В этих словах заключается торжественное тайнонаучение спасительного Имени Отчего, в самом конце земного пути Спасителя. Вся полнота тайны Богосыновства Единородного и богоусыновления верующих сокрыта в этом Имени.

Напомним также значение евангельских притч в этом процессе Откровения, даже там, где непосредственно речь не идёт об Отце. Притчи доносят до нас самый дух Откровения, они говорят о деятельной любви Божьей, о Его «благоутробии». Так, например, притча о блудном сыне (Лк 15) раскрывает и изображает любвеобилие и милосердие Отца. Притча о злых виноградарях (Мф 21) подчёркивает всю глубину любви Отца к Сыну.

Отец и Сын взаимно открывают друг друга. Об этом говорят слова Христа: «Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах» (Мф 16:17). В этом первичном взаимооткровении Отца и Сына миру. Дух Святой ещё не упоминается по имени, но Он есть самый Дух Откровения. Всякий раз, когда идёт речь об «откровении», о «свидетельстве», неизменно присутствует Дух Божий, хотя и неприметным образом.

В усвоении веры важнее указать на внутренний процесс просвещения Духом, нежели непременно называть Его по имени. Именование Духа наступит в своё время, в последние часы тайноводства учеников перед самыми Страстями.

Не следует также забывать сакраментальную перспективу Троичного учения Христа, которая особенно ярко выступает в четвёртом Евангелии. Например, в беседе с Никодимом ещё нет Откровения о Духе Святом, как о Божественном Лице, но уже идёт речь о новом рождении в Духе: «Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царство Божие» (Ин 3:5). Также и в беседе о Хлебе Жизни (Ин 6), притче о Добром Пастыре (Ин 10), о Лозе виноградной (Ин 15) опыт Троичности рассматривается в рамках сакраментальной и литургической жизни.

Между Ветхим и Новым Заветами существует не только неразрывная связь и преемственность, но есть и некий разрыв. С одной стороны. Троичное Откровение находит в Ветхом Завете свою «плоть», свой язык, свои предчувствия и прообразы: «В Законе сений и писаний образ видим верный» (ирмос девятой песни воскресного канона третьего гласа). Вместе с тем, появление Того, Кого ожидали пророки, переносит в иной, высший план все пророческие предчувствия Ветхого Завета. Предвечное Слово Божие, «Имже вся быша», видимо вторгается в историческую ткань нашего мира, открывается как вечная Премудрость, Жизнь, Свет.

Наряду с Откровением о Воплощении, то есть о безмужном рождении Сына Божия, мы встречаем в Евангелиях свыше данное Откровение Имени Иисусова. Это Имя не избирается по человеческому разумению Приснодевы или Иосифа, Оно явлено архангелом как извечно принадлежащее Богомладенцу. Вместе с тем, при исполнении законных обрядов восьмого дня они именуют Младенца именем Иисус, как бы отражая вечное именование Божьего сыновства: «Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя» (Пс 2:7). Имя Иисус, так же как и термин «Слово» (ό λόγος), превосходят всякое богословское осмысление и предваряют его. Происходит встреча, в самом глубоком смысле слова, Божественного предвечного Слова с человечеством, с миром: «И Слово стало плотью» (Ин 1:14). Иоанновский термин «логос» имеет синтетический, собирательный характер. Он включает в Себя тайну Богосыновства и выражает соучастие Сына в Троичном Домостроительстве творения мира и Спасения. Пролог четвёртого Евангелия объединяет в себе все ветхозаветные образы Слова и Премудрости. Все пророческие видения находят в Нём свою конечную правду и исполнение.

Вместе с тем, Слово Отчее, Божественный Логос, есть Сын Божий, «исполненный благодати и истины» (Ин 1:14), Тот, «в Котором обитает вся полнота Божества телесно» (Кол 2:9). Здесь мы предчувствуем тайну нераздельности Сына и Духа, Который извечно пребывает на Сыне и являет Его людям.

Наконец, сама идея «Слова» безудержно возносит нас к тайне Глаголющего, Отца, извечно произносящего Своё «собезначальное Слово Отцу и Духу», Того, Кто, по выражению священномученика Игнатия Богоносца, изрекает Слово из Своего Молчания. В деле творения и промышления Слово Божие выражает и осуществляет волю и замысел Отца о мире и человеке. Иоанновский Логос объединяет в Себе идею самооткровения Божественного разума и внутреннего смысла вещей. Но вместе с тем он несёт в Себе идею творческой воли Божьей, которая осуществляется в деле: «Он сказал и сделалось, Он повелел и явилось» (Пс 32:9; см. также Пс 147 и Ис 55:10–11).

О кенозисе, то есть уничижении Страждущего Раба Господня, в иоанновском прологе также идет речь: «И Он пришёл к Своим, и Свои Его не приняли» (Ин 1:11). Можно по–разному понимать этот текст, так же как и слова: «И Свет во тьме светит, и тьма не объяла Его» (Ин 1:5). Здесь существенен конфликт между светом и тьмою, Богом и сатаной. Этот экзистенциальный, личный дуализм ярко выступает на протяжении всего Евангелия от Иоанна, вплоть до страстей Христовых: «Вот Агнец Божий, Который берёт на Себя грех мира» (Ин 1:29). Логос Божий «очищает нас Своею собственною кровью», пишет апостол Иоанн в Первом послании (1 Иоанн 1:7), которое нельзя отделить от четвёртого Евангелия, так как оно даёт его более сжатый, оригинальный и первоначальный синтез.

Также и в Апокалипсисе приводится изображение Сидящего на белом коне, Который называется Верный и Истинный, и облечён Он «в одежду, обагрённую кровью. Имя Ему: «Слово Божие» (Апок 19:11–13).

б. Взаимное Откровение Отца и Сына

Свидетельство об «Отце, Который на небесах» звучит из уст Спасителя на протяжении всего Его земного делания: в Нагорной проповеди (см. Мф 5:16,45,48), в молитве «Отче наш» (Мф 6:9–13 и Лк 11:1–4) и в её истолковании Самим Господом: «Какой из вас отец, когда сын попросит у него хлеба, подаст ему камень? или, когда попросит рыбы, подаст ему змею вместо рыбы? Или, если попросит яйца, подаст ему скорпиона? Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Небесный даст Духа Святого просящим у Него» (Лк 11:11 — 13).

Отец Небесный является Отцом Сына Единородного. Спаситель говорит: «Отец Мой». Это выражение исходит из глубин сердца Христова, при самом сокровенном научении апостолов тайне молитвы, в Его самых личных и затаённых молитвенных воздыханиях. Краткая молитва Спасителя, о которой свидетельствуют евангелисты Матфей (11:25–27) и Лука (10:21–22), переносит нас в самую иоанновскую атмосферу глубинной близости и единства Отца и Сына: «В то время, продолжая речь, Иисус сказал: славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам; ей, Отче! ибо таково было Твоё благоволение. Всё предано Мне Отцом Моим, и никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Мф 11:25–27).

Следует отметить особенность текста Евангелия от Луки, который указывает, что «Иисус возрадовался Духом» (10:21). Этот стих содержит сокровенный ключ ко всей тайне общения Отца и Сына. Сын молится Отцу, именует Его Отцом, открывает Его Отцовство миру «в Духе». Также и Отец благоволит Своему Возлюбленному Сыну, и Дух Святой в виде голубя «подтверждает слово Отчее» («извествоваше словесе утверждение», как говорит тропарь Богоявления).

Господь призывает Своих учеников исполнять волю Отца: «Кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь» (Мф 12:50), «того исповедаю и Я пред Отцом Моим Небесным» (Мф 10:32). Божественное усыновление открывается и сообщается через послушание воле Отчей, по образу совершенного послушания Единородного Сына «до смерти, и смерти крестной» (Флп 2:8). В минуты тягчайшего испытания и предельной оставленности, молитва Спасителя к Отцу отражает само существо связи Сына с Отцом. Это есть единство в Духе Божьем: «Отче, в руки Твои предаю Дух Мой» (Лк 23:46).

Через всё Евангелие от Иоанна можно проследить главные этапы взаимного Откровения Отца и Сына. Сын Единородный являет Бога Израилева как Бога бесконечного милосердия: «Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин 3:16). «Не мерою дает Бог Духа. Отец любит Сына и всё дал в руку Его» (Ин 3:34–35). Дела Отца и дела Сына полностью совпадают: «Истинно, истинно говорю вам: Сын ничего не может творить Сам от Себя, если не увидит Отца творящего: ибо, что творит Он, то и Сын творит также. Ибо Отец любит Сына и показывает Ему всё, что творит Сам… Ибо, как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе. И дал Ему власть производить и суд… Я ничего не могу творить Сам от Себя. Как слышу, так и сужу, и суд Мой праведен; ибо не ищу Моей воли, но воли Пославшего Меня Отца» (Ин 5:19–20, 26, 30).

Сын исполняет волю Отца. Она состоит в том, «чтобы из того, что Он Мне дал, ничего не погубить, но всё то воскресить в последний день» (Ин 6:39). Но «никто не может придти ко Мне, если то не дано будет от Отца Моего» (Ин 6:65, ср. Мф 16:17 и Ин 1:13). Этот «Отчий Дар» и есть «Дух Животворящий» (Ин 6:63). Сын никогда не может быть один: «Отец не оставил Меня одного, ибо Я всегда делаю то, что Ему угодно» (Ин 8:29). Здесь решительным образом выражается Богосыновство Спасителя: «Я от Бога исшел и пришел» (Ин 8:42). Отцовство Божие противостоит отцовству диавола, который был «человекоубийца от начала и не устоял в истине» (Ин 8:44). Богосыновство Иисуса Христа ведёт Его к тому, чтобы отдать жизнь Свою для спасения мира, как Пастырь Добрый, отдающий жизнь Свою за Своих овец (см. Ин 10): «Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять её. Никто не отнимает её от Меня, но Я Сам отдаю её. Имею власть отдать её и власть имею опять принять её. Сию заповедь получил Я от Отца Моего» (Ин 10:17–18). Как и у синоптиков, Откровение об

Отце достигает своей вершины и полноты при приближении Страстей. В предельном послушании Сына Отцу, Отец прославляется и открывается миру, и одновременно раскрывается безмерная любовь Сына.

Вся жизнь Спасителя есть постепенное «восхождение» в Иерусалим (см. например, Мф 20:18), на Голгофу (Ин 8:28 и 12:31–32), к Отцу (Ин 20:17), на небо: «Никто не восходит на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, суший на небесах. И как Моисей вознёс змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому» (Ин 3:13–14). «Еще не долго быть Мне с вами, и пойду к Пославшему Меня» (Ин 7:33). «Я знаю, откуда Я пришел и куда иду» (Ин 8:14).

Прощальная беседа (Ин 13:31–16:33) раскрывает нам смысл Страстей Христовых и близкого Его отшествия к Отцу. Это «восхождение» ничего не прибавляет к самому бытию Сына, так как «Я и Отец одно» и «Отец во Мне и Я в Нём» (Ин 10:30, 38). Но именно в силу этого бесконечного единства жизни, любви, ведения, Христос отдаёт жизнь Свою за людей: «Как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца, и жизнь мою полагаю за овец» (Ин 10:15). «Восхождение» Христа является жертвоприношением «за жизнь мира» (Ин 6:51). Сын восходит к Отцу «Предтечею» за нас (Евр 6:20): «В доме Отца Моего обителей много. А если бы не так, Я сказал бы вам: «Я иду приготовить место вам». И когда пойду и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я» (Ин 14:2–3).

Тема «отшествия» Сына к Отцу приобретает особенную торжественность в Прощальной беседе. Здесь она перерастает в обещание послать Утешителя: «А теперь иду к Пославшему Меня, и никто из вас не спрашивает Меня: «куда идёшь?». Но оттого, что Я сказал вам это, печалью исполнилось сердце ваше. Но Я истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошёл; ибо, если Я не пойду, Утешитель не приидет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам» (Ин 16:5–7). Обетование «Утешителя» налагает завершающую печать на всё учение Христово. Оно завершается в Первосвященнической молитве Христа (Ин 17), Который Себя Сам посвящает (то есть отдаёт Себя в жертву), дабы ученики были бы также посвящены, чтобы «там где Я, и они были со Мной» (Ин 17:19, 24). Эта молитва раскрывает совершенным образом тайну вечного единства Отца и Сына, она выводит нас за пределы исторических, временных рамок Страстей Христовых. Более чем ходатайство, молитва Христова есть итог пройденного уже пути страстей и послушания, благодарение и сыновняя уверенность в исполнении просимого: «Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить… Я открыл Имя Твоё человекам… Я уже не в Мире, но они в мире…» (Ин 17:4, 6, 11). Проповедь на дорогах Галилеи и Иудеи с учениками уже далеко позади: «Когда Я был с ними… Я соблюдал их… Ныне же к Тебе иду…» (Ин 17:12–13). Молитва Сына к Отцу несет в себе уверенность в исполнении, в ней выступает сыновнее требование: «Отче, которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою, которую Ты дал Мне, потому что возлюбил Меня прежде основания мира» (Ин 17:24).

Это пречисление евангельских «слов» Спасителя было нужно, чтобы проникнуть как бы изнутри в бесконечную глубину близости и единства любви Сына и Отца. Эта близость раскрывается особенно ярко в молитве Христа, и, главным образом, в Первосвященнической молитве: «Отче! пришел час, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя… Я открыл Имя Твое человекам… Соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты мне дал… как Ты, Отче, во Мне, и я в Тебе, так и они да будут в Нас едино» (Ин 17:1, 6, 11,21). Единство Отца с Сыном сообщается людям, так же как и Слава Отца (Ин 17:22, 24), жизнь (Ин 17:2), слово (Ин 17:19), ведение (Ин 17:3), мир (Ин 17:14, 27), одним словом, Сам Дух Святой подается в дарованиях: Он их содержит и усвояет ученикам Христа.

Молитва Сына влечет Его силою Духа к Страстям, через тьму, на последний поединок с сатаной. Но «князь мира сего во Мне не имеет ничего» (Ин 14:30), так как «ныне суд миру сему» (Ин 12:31). «Никто не отнимает жизни Моей, но Я сам отдаю ее, имею власть отдать ее, и власть имею опять принять ее» (Ин 10:17–18). В самой смерти Своей Христос пребывает царственно свободным: «Итак, Ты царь?», — вопрошает Его Пилат. «Ты говоришь, что Я царь», — отвечает Христос (Ин 18:37). «Ты не имел бы надо Мной никакой власти, если бы не было дано тебе свыше» (Ин 19:11).

Христос совершает добровольный, совершенный дар Своей жизни, Своей любви, Своего Духа: «…Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу… возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их… Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось! И, преклонив главу, предал дух» (Ин 13:1; 19:30). Последнее свидетельство Иоанна о «восхождении» Сына к Отцу содержится в повествовании о явлении воскресшего Спасителя Марии Магдалине. Парадоксальным образом, за восклицанием «совершилось» Страстей и Смерти следует «еще нет» Воскресения. Восхождение продолжается, и Христос не принадлежит более к области внешних событий, осязаемых телесными чувствами: «Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему» (Ин 20:17).

Идя путем сыновней любви, Христос прославил Отца и был прославлен Отцом. Мы не можем вникнуть в евангельские повествования о Троичном единстве, не указав на то, что Троичное ведение и жизнь подаются именно на животворящем Древе Креста Христова.

в. Пути Откровения Святого Духа

Ничто более не противоречило бы самому замыслу этого изложения, как предложить здесь «отдельную» главу о Святом Духе для узкого исследования евангельской «пневматологии», где внимание было бы обращено исключительно на «Личность» и действия Того, Кого нельзя ни уловить, ни охватить, но Который, подобно ветру, «дышит, где хочет, и голос Его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит» (Ин 3:8). Вся предыдущая глава о взаимном Откровении Отца и Сына уже выявила, насколько «почивание» Духа на Христе находится в самой сердцевине тайны Троичного единства. И здесь мы вновь возвратимся к этому.

Евангельская притча о горчичном зерне может послужить введением в эту главу, в которой мы попытаемся описать присутствие и действие Святого Духа, явленные в Евангелиях: Царство Божие — «как зерно горчичное, которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле; а когда посеяно, всходит и становится больше всех злаков, и пускает большие ветви, гак что под тенью его могут укрываться птицы небесные» (Мк. 4:31–32). Постепенный рост зерна хорошо изображает возрастание Духа, переходящего в человеческой жизни от неизвестности и безымянности к полноте силы и света.

А) Традиционный язык Евангелий

Еще до Пятидесятницы, и даже прежде пришествия Спасителя, Дух Святой уже действовал в длительном и болезненном воспитании народа Божия через учительство Закона Моисеева. Он вдохновлял псалмопевца, в Нем пророки предчувствовали и предвозвещали грядущего Мессию (см. 1 Петр 1:10–12).

Язык Евангелий часто несет отпечаток традиционной ветхозаветной пневматологии. Но присутствие Духа становится всеобъемлющим, что особенно ярко видно в Евангелии от Луки, в котором это является подлинным ключом и самой яркой чертой христологии.

Первоначальная проповедь Иоанна Предтечи уже предвозвещает близкое пришествие Духа, но еще не разъясняет его (ср. Л к 3:16). Сам Господь также обещает тем, кто будет гоним за Него, что «Святой Дух научит… в тот час, что должно говорить» (Лк 12:12). Спаситель восстает против обвинения, что Он изгоняет бесов силою веельзевула и торжественно утверждает, что Он совершает исцеления «перстом Божьим» (Лк 11:19–20). В параллельном месте в Евангелии от Матфея — «Духом Божьим» (Мф 12:28).

Б) Дух Святой во Христе Иисусе

1. В Воплощении.

Особого внимания здесь требует Евангелие от Луки, ибо тема Духа проходит в нем красной нитью и освещает нам тайну Христа и Его служения. Предтеча Христов Иоанн исполнен Духом Святым еще от чрева своей матери (Лк 1:15), предвосхищая сошествие Святого Духа на Пречистую Деву Марию, Которую Он осеняет, подобно тому, как Слава Божия сходила на Синай или наполняла храм в Ветхом Завете: «Посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим» (Лк 1:35).

При посещении Девой Марией Елизаветы, последняя исполнилась Духом, и «младенец взыграл во чреве ее» (Лк 1:41–42), и она благословила Марию и Ее Младенца. Мария, а затем и Захария, воспевают песнь хвалы, вдохновляемые Святым Духом (Лк 1:47, 68).

Старец Симеон, также по наитию Духа, встречает Младенца Иисуса в храме и провозглашает в Нем исполнение обетований Божьих, данных пророками Израиля (Лк 2:25–32).

Мы встречаем здесь исключительное совпадение между излияниями Духа и рождением Христа. Дух Святой открывается как Дух Воплощения, Тот, в Котором и чрез Которого Слово Божие внедряется в рамки исторического бытия, Тот, Который приуготовляет Ему человеческое тело, имеющее быть храмом «полноты Божества» (Кол 2:9).

Евангелисты сходятся в утверждении о личном действии Святого Духа в Боговоплощении: «Родившееся в Ней есть от Духа Святого; родит же Сына, и наречешь Ему имя Иисус» (Мф 1:20–21). «Дух Святой найдет на Тебя, и Сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божьим» (Лк 1:35). «Рожденное от Духа есть дух» (Ин 3:6). Отныне Духом Святым будет раскрываться достоинство Богосыновство в человеческой природе Спасителя. Только в Евангелии от Луки упоминается «возрастание» Отрока Иисуса, Который «преуспевал в премудрости и возрасте и в любви у Бога и человеков» (Лк 2:52). Мы встречаемся здесь с одной из самых трудных и даже противоречивых проблем христологического богословия: как сочетать возрастание Иисуса в премудрости и в любви с христианской верой, что в вся полнота Божественной премудрости и святости обитала в Нем с первого мгновенья Боговоплощения? Созерцая тайну «почивания» Духа Святого во Христе, мы и можем не столько разрешить эту тайну, сколько проникнуть в нее очищенным и трепетным взором.

Возрастание и полнота. Нельзя пожертвовать ни одним из этих терминов. Пребывание Духа во Христе знаменует в равной степени сыновнее послушание и совершенное единство Иисуса Христа с Отцом. Дух Христов есть и Дух Отчий, вселяющийся в Сына, уводящий Его в пустыню, укрепляющий Его для евангельского благовестия. Христос исполнен Духа, послушен Ему, в Духе Он проповедует, учит, молится, творит чудеса, изгоняет бесов. Он в Духе приносит Себя в жертву, чистую и благоугодную Отцу, и посвящает Себя для спасения мира (ср. Евр 9:14; Ин 17:19). Отдавая Свою жизнь и проливая Свою кровь, Спаситель дарует Самого Духа, пребывающего в Нем.

2. При Крещении и общественном служении.

Крещение Христа Иоанном Предтечей в Иордане является этапом первостепенной важности в процессе Откровения Духа, Который от Отца исходит и в Сыне почивает, утверждая свидетельство Отца. Сошествие Святого Духа в момент Крещения на Иордане отражает тайну вечного обитания Духа в Сыне Божьем. Отныне Сын Божий воспринимает все наше человеческое бытие с его радостями и страданиями, искушениями, вплоть до крестной богооставленности, в совершенном единении с Духом Отчим, в непрерывном и совершенном послушании Отцу. Уже с самых первых слов общественного служения Господь выявляет Свое мессианское сознание Избранника Божия и Помазанника Духом: «Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня… Ныне исполнилось Писание сие, слышанное вами» (Лк 4:18, 21; см. Ис 11:1–2). Также и Евангелист Матфей прилагает ко Спасителю пророчество Исайи о Страждущем Рабе Господнем: «Се, Отрок Мой, Которого Я избрал, Возлюбленный Мой, Которому благоволит душа Моя. Положу Дух Мой на Него» (Мф 12:18; см. Ис. 42:1 и след.).

Все общественное служение Господа описано евангелистом Лукой как глубоко пронизанное Духом Божьим, обитающим в Нем'. Христос, «исполненный Духа Святаго, возвратился от Иордана и поведен был Духом в пустыню» (Лк 4:1). Евангелист Марк уточняет: «Дух ведёт (буквально влечет) Его в пустыню» (Мк 1:12). Но присутствие Духа во Христе никак не умаляет значения Его одинокого поединка с сатаной. «Отец лжи» взывает к Его Богосыновству: «…Если Ты Сын Божий, скажи… Если ты Сын Божий, бросься…» (Мф 4:3, 6). Для Христа же смысл Его Богосыновства заключается в послушании воле Отчей: «Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его» (Ин 4:34).

Отныне, Помазанник Духа возвещает Благую Весть нищим. Он в Духе творит чудеса, исцеляет больных, изгоняет бесов, воскрешает мертвых. Согласно Евангелию от Луки, галилейское служение Христа проходит под двойным знаменем: борьбы с нечистыми духами (Лк 4:33–36, 41; 8:29–39; 9:37–43; 10:17–20; 11:14 и след.; 11:24; 13:11) и пребыванием Его в Духе Святом.

3. В молитве Христовой.

Евангелия многократно свидетельствуют о молитве Господа. Более того, Господь Сам был молитвою, так как Дух молитвы, исходя от Отца, почивал в Сыне («Сын Мой еси Ты») и возвращался к Отцу в непрерывном воздыхании «Авва Отче», в бесконечном круговращении любви и единства. Ни один миг земной жизни Христа не мог быть «вне» этой молитвы Духа и молитвы в Духе, вне этого пламени Духа, который в Нем пылал в бесконечном горении.

Выше было отмечено особое значение действия Святого Духа во Христе. Это в полной мере относится и к Его молитве: «В тот час Он возрадовался Духом и сказал: славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли» (Лк 10:21; см. также Ин 11:33, 41).

Все молитвы Господа совершаются Духом и в Духе. Или, скорее, вся молитва Его возносится в Духе: «Но настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклонятся Отцу в Духе и истине» (Ин 4:23).

Молитва Спасителя заполняет все Его сознание, всю Его любовь. Она освящает всю Его деятельность, все Его служение, Его послушание, вплоть до крестной смерти. Молитва Господня является нормой всякой христианской молитвы, как личной, так и соборной. Мы в ней ошушаем дыхание Духа Божия, Который созидает человеческую личность, сокрывая Себя в самых недрах человеческого сердца: «Когда Дух вселяется в человека, — пишет преподобный Исаак Сирин, — то он больше не может остановить молитвы, поскольку Сам Дух в нем беспрерывно молится». Эти слова относятся не только к состоянию святых, ставших чистым пламенем молитвы, но прежде всего оправдываются в совершенстве и в жизни Самого Господа. Он — всецело молитва к Отцу, непрерывное ходатайство и благодарение. В Нем всякая христианская молитва находит свою истину, свою силу, свою жизнь.

Конечно, в Евангелиях есть моменты, когда молитвенное горение Христа выражено наиболее ярко: при Крещении (Лк 3:12), перед призванием двенадцати учеников (Лк 6:12), в момент Преображения (Лк 9:28), при научении молитве (Лк 11:1), при воскрешении Лазаря (Ин 11:41), перед Страстями (Ин 17), в Гефсимании, на Кресте. Но молитва Сына не прерывалась никогда, ибо все существо Его определяется этим непристанным общением и единством с Отцом в Духе. Дух Святой есть то самое место и пространство, в котором неизреченно звучат вечные троичные возгласы: «Сын Мой ее и Ты» и «Авва Отче».

4. От Фавора до Голгофы и Воскресения.

Ослепительный Фаворский Свет, белизна одежды Христа; облако, отделившее Его от учеников и повергающее их ниц от страха, — вот проявления присутствия Духа Святого и знаки Отчего благоволения к возлюбленному Сыну.

Вся земная жизнь Богочеловека, от Воплощения до Вознесения, не минуя Страсти и предельное обнищание на Кресте, наполнена Духом, Его дарами, Его огненным дыханием, в которых Христос выявляет идеал заповедей блаженства, Сам являясь их единственным и вечным Первообразом. О Нём можно сказать: «Блаженный Нищий Духом, ибо Ему принадлежит Царствие Небесное».

В одиночестве Христос идет навстречу предсмертному часу и смерти, но Он знает, что не оставлен Отцом: «Вот, наступает час, и настал уже, что вы рассеетесь каждый в свою сторону и Меня оставите одного; но Я не один, потому что Отец со Мною» (Ин 16:32). Обитель Отца — это Дух Святой. В Духе Господь посвящает Себя Отцу (Ин 17:19), приносит Себя Отцу как непорочную жертву (Евр 9:14), и, согласно повествованиям о Страстях евангелистов Луки (23:46) и Иоанна (19:30), когда Он умирает, Он «отдает Дух Свой» в руки Отца.

В ответ на эту последнюю «отдачу» Духа Отец воскрешает Сына Своего из мертвых Десницею Божьей, то есть этим же Духом: «Итак Он, быв вознесен десницею Божьею и приняв от Отца обетование Святого Духа, излил то, что вы ныне видите и слышите» (Деян 2:33).

Отныне Дух является той неотразимой силой, которая разбивает печати уже пустующего гроба, которая преисполняет радостью жен–мироносиц и учеников. Он есть ослепительный свет Воскресения, пребывающий уже со Христом «во гробе плотски», не давая телу Его увидеть тление (см. Деян 2:27; Пс 15:10), «облистающий» саму преисподнюю.

Но в истории Спасения есть еще одно особое время: между Воскресением Христа и Сошествием Святого Духа. Это радостное Пятидесятидневие, семь недель трепетного ожидания, которые завершаются Восьмым Днём, прообразом Вечного Царства, Царства Духа Божия. Всё мироздание безмолвствует перед этой предельной ступенью бытия, преображаясь в новую тварь, осиянную новым Светом, неотразимо пронизывающим ее изнутри. Пятидесятница Церкви, непрекращающаяся в таинствах, является конечной целью Божественного Домостроительства на земле: «Огонь пришел Я низвести на землю, и как Я желал бы, чтобы он уже возгорелся» (Лк 12:49). Христос возвращается к Отцу, чтобы Дух сошел на землю (см. Ин 16:7).

Даром и чудом Пятидесятницы завершается Пасха Христова. Тот самый Дух Божий, Который предвозвещал Христа через все пророчества Ветхого Завета, Который воплощал Его в Назарете и Вифлееме, Который наполнял Его, Который, наконец, запечатлевает присутствие Христа в тайниках сердец верующих и в таинствах Церкви, Он послушен Христу. Сам Господь «умоляет Отца» о ниспослании Духа (Ин 14:16), посылает Духа Утешителя от Отца в мир. В свою очередь, Христос становится Подателем Духа, и это излияние Духа от Отца и Сына продолжается в жизни Церкви через таинства, в непрерывной и продолжающейся Пятидесятнице, до скончания времен.

5. Богословское размышление.

Все библейские образы, выражающие связь Духа Святого и Христа, могут быть истолкованы в прямом смысле или метафорически; они могут обозначать явственное или сокровенное присутствие Духа:

а) или в смысле пассивности человеческой природы Христа, наполняемой Духом и движимой Им (например, в пустыне, см. Мф 4:1; Мк 1:12; Лк 4:1), посылаемой Им на проповедь (Лк 4:18), исполненной радостью Духа в молитве (Лк 10:21), воскрешенной (Рим 8:11) и вознесенной Им в Божественную славу;

б) или в смысле обладания Христа Духом, в силу Своей Божественной природы.

Все эти понятия «почивания», «воздействия», «присутствия» Духа двузначны и даже могут оказаться двусмысленными в контексте односторонних христологических учений. В полноте Откровения тайны Богочеловечества в Церкви, Сам Дух Божий выявляет нам, насколько эта двузначность необходима. Каждая Троичная Ипостась в Божественном Триединстве посылает и посылается, подает и подается, открывает и открывается.

Дух Святой сливается со Христом настолько близко, что Он сокрыт в Нем. Он настолько сливается со своими дарами и плодами, то есть с самой Божественной энергией и жизнью, что сама тварь становится прозрачной Духу, не теряя при этом своей тварности, призванной к обожению. Пребывание Духа во Христе осуществляет дело нашего Спасения (Лк 4:18 и след.), но за пределами самого спасительного промышления обитание Духа во Христе отражает тайну Их бесконечного единства в вечной троичной жизни и любви. Упоминание евангелистом Лукой действия Духа при главных событиях земной жизни Спасителя составляет его личный вклад в евангельское повествование, но это не исключает наличия другого языка, в котором Дух Святой сокрыт в символах (перст Божий, сила, свет, облако, царство), а опыт принятия Духа выражается в плодах Духа: мир, радость, кротость, милосердие (Гал 5:23). Анонимность Духа Святого подтверждается словами апостола Павла: «В Нем обитает вся полнота Божества телесно» (Кол 2:9, см. Ин 1:14). Эти глубокие библейские интуиции будут замечательным образом развиты в византийскую эпоху, в частности, в богословии святителя Григория Паламы.

В) Дарование Духа

Обетование Духа с ясностью выступает в проповеди Спасителя, в особенности у евангелистов Луки и Иоанна. Духом запечатлено все, в чем нуждается человек для поддержания жизни: хлеб, огонь, вода. Сам Господь предлагает «пневматологическое» истолкование прошения молитвы Господней о хлебе насущном: «Какой из вас отец, когда сын попросит у него хлеба, подаст ему камень?.. Тем более Отец небесный даст Духа Святого просящим у Него» (Лк 11:11,13). Земной огонь становится символом того крещения, которым Христос пришел крестить мир в Пятидесятницу. «Огонь пришел я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся» (Лк 12:49). Вода Духа подаётся нам в купели нового рождения, когда мы уподобляемся Христу, рожденному от Духа: «Истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие. Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух» (Ин 3:5–6). Живая вода самарянки подобна преизбытку самой Божественной жизни, которая неиссякаемо течет из чрева, в жизнь вечную (ср. Ин 4:14 и 7:37–38).

Неминуемое приближение Страстей дает Спасителю повод к последнему и завершительному учению о Святом Духе, изложенному в Прощальной беседе (Ин 13:31–16:33) и Первосвященнической молитве (Ин 17:1–26). Более торжественно, чем когда‑либо, обетование Святого Духа дано в контексте близкого «отшествия» Христа, как необходимого условия сошествия Святого Духа. Множество образов чередуются в этих главах. Многочисленны дары Христовы, так же как и многочисленны обители Отца, как и разнообразны посещения Духа. Однако Лик Духа не так просто разглядеть. Он скрывается за действиями других Лиц Троицы. Дух Святой есть новая заповедь любви, которую Христос дает Своим ученикам (Ин 13:34). Он есть многочисленные обители Отца, куда Христос идет приготовить нам место (Ин 14:2–3). Он есть исполнение просьб учеников, сделанных во Имя Христово: «И если чего попросите у Отца во Имя Мое, то сделаю» (Ин 14:13–14).

Христос говорит: «Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа Истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет» (Ин 14:16–17). Здесь также молитва Господа связана с Духом. Но это не только молитва в Духе, но и о Духе. В Духе Утешителе вся Пресвятая Троица творит Свою обитель в тех, кто любит Господа: «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему, и обитель у него сотворим» (Ин 14:23).

В Духе Святом заключена полнота Откровения и совершенного знания: «Утешитель же, Дух Святой, Которого пошлет Отец во Имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам» (Ин 14:26). Дух Святой есть мир Христов, который изгоняет из сердец наших страх и смушение: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам; не так, как мир дает, Я даю вам» (Ин 14:27). Дух Святой есть плод истинной виноградной Лозы, Христа, Которую насаждает и возделывает Виноградарь–Отец; «Кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода» (Ин 15:5). «Я вас избрал и поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод, и чтобы плод ваш пребывал» (Ин 15:16).

Дух Святой — сама сила свидетельства о Христе перед людьми, перед народами, перед миром, до самой смерти: «Если Меня гнали, будут гнать и вас… Когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух Истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне; а также и вы будете свидетельствовать, потому что вы сначала со Мною» (Ин 15:20, 26–27). Здесь извещение о Духе уточняется по отношению к уже сделанному в предыдущей главе. Христос уже не молит Отца о Духе, как было раньше (см. Ин 14:16), но прямо возвещает о ниспослании Утешителя: «Когда придет Утешитель, Которого Я вам пошлю» (Ин 15:26). Дух исходит от Отца и свидетельствует о Христе так же, как Он сопровождал Глас Отчий, обращенный к Сыну Возлюбленному на Иордане или на Фаворе: «Он будет свидетельствовать обо Мне» (Там же). Все обещания Христа ученикам: о жизни вечной, о единстве, о совершенной радости и полноте истины — сосредотачиваются и подтверждаются в Первосвященнической молитве. Христос просит Отца даровать Своим ученикам «славу, которую [Он] имел… прежде бытия мира» (Ин 17:5). Эта первосвященническая «эпиклеза» лежит в самом основании литургического моления Церкви о сошествии Святого Духа «на ны и на дары сия», то есть на Евхаристическое приношение.

Сделанное подробное описание путей Троичного Откровения может помочь читателю вникнуть глубже в замысел евангелистов и тем самым выявить основания нашей веры в Живоначальную Троицу. Но Воскресением Своим и Вознесением Господь не заканчивает Евангелие. Ибо в Духе оно получает свое истолкование в Церкви и в этом смысле остаётся открытым на все времена. Заключительные стихи двух Евангелий подчеркивают неминуемость сошествия Святого Духа: «Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас… Примите Духа Святого» (Ин 20:21–22). «И Я пошлю Обетование Отца Моего на вас; вы же оставайтесь в городе Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше» (Лк 24:49).

Господь от века «есть Дух» (Ин 4:24 и 2 Кор 3:17–18). «Во дни плоти Своей» (Евр 5:7) Он был всецело пронизан Духом до самых глубинных корней Своего Богочеловечества: от непорочного зачатия в Назарете вплоть до крестных Страстей и смерти. В силу этого ныне в Церкви, которая является Его Телом и Храмом Святого Духа, Христос сообщает Духа Святого людям в непрекращающейся Пятидесятнице.

г. Общее заключение

Можно сказать, что Пресвятая Троица открывается нам прежде всего в самой наполненной дыханием Святого Духа жизни Спасителя через излияние бесконечной любви Отца. Прежде чем даровать Духа людям. Сам Христос во всей полноте и совершенстве открывается нам как «место» почивания и обиталище Духа. Дух во Христе, как и Христос в Духе. Здесь неизреченная и совершенная взаимная прозрачность Сына и Духа, которую никакие земные образы или понятия не способны выразить, а тем более исчерпать. С одной стороны, Христос живет в Духе, Духом, для Духа. Но с другой стороны — и Дух Святой живет в Иисусе, Им, от Него, для Него.

Дар Святого Духа, который Господь посылает людям, является конечной и необходимой целью искупительного подвига Спасителя. Отныне Дух Святой животворит Церковь, непрестанно подготовляя человеческие сердца к принятию Христа воскресшего. Исходя именно из этого сакраментального и духовного опыта Христа, Помазанника Духа, и самой Церкви, Духоносного Его Тела, богословское умозрение может восходить к сознанию вечной тайны Духа Святого, не исходящего от Сына, но почивающего извечно в Сыне Божьем. Сошествие Святого Духа на Христа на Иордане изображает в истории Спасения вечное почивание Духа Отчего в Сыне. Следуя за преподобным Иоанном Дамаскиным, православное богослужение Пятидесятницы воспевает «Духа от Отца исходящего и в Сыне почивающего». Воплощение Христово в Духе Святом является средоточием истории всего человечества. Пронизанный троичными энергиями и наполненный той же силой Святого Духа, Который обитал во Христе как в совершенном Храме, человек, в свою очередь, обновляется Духом, становится сообразным Христу и излучает в лежащем во тьме мире нетварный Божественный Свет.