5. Вывод: Иисус и возвращение из плена

Иисус считал себя средоточием народа ГОСПОДА, возвратившегося из плена народа, народа обновленного Завета, народа, который ныне обретет прощение грехов. Он воплотил то, что возвещал. Он был истинным толкователем Торы, истинным строителем Храма, истинным глашатаем Премудрости.

Поразительные притязания! Иисус не хотел быть царем вроде хасмонеев или иродиан, хотя Ирод вполне мог ему это приписывать. И даже не царем того типа, которым хотели стать Иуда Галилеянин, Симон Бар–Гиора или Симеон Бен–Косиба, хотя некоторые ученики Иисуса вполне могли этого ждать, и по обвинению в этом Иисус был казнен. Он считал себя Мессией, но понятие мессианства он подверг переосмыслению. Иисус воспользовался рядом мотивов популярных мессианских чаяний и создал из них принципиально новую и необычную концепцию. Его мессианство достаточно напоминало мессианство популярных представлений, чтобы его казнили, а первые ученики увидели в его воскресении именно подтверждение его мессианства. Однако в нем была и своя глубочайшая специфика: все, от близких учеников до первосвященников, в какой–то мере истолковали намерения Иисуса неверно; кроме того, движение, возникшее после воскресения, хотя и называлось мессианским[1909], в своей программе и в своем образе жизни не походило на прочие мессианские движения. Если Иисус был Мессией, то Мессией совершенно особым. Но он претендовал именно на мессианство.

Переосмысленное Иисусом понятие мессианства соотносилось с его действиями (глава 5), рассказами (главы 6 8) и символами (глава 9). Оно было главным ответом на ключевые вопросы о Царстве (глава 10). Оно указывало на совершенно неожиданное исполнение израильской судьбы. Иисус пришел как представитель народа ГОСПОДА, чтобы положить конец плену, обновить Завет и простить грехи. В I веке многие считали, что для этого Мессия должен отправиться в Иерусалим, победить в битве силы зла и воцариться как праведный царь. Иисус избрал именно такую стратегию. Однако, как он намекнул Иакову и Иоанну, он имел в виду иную битву и иной престол. К этой темной теме мы сейчас и обратимся.