Слово «вера», как и слово «покаяние», обросло массой ассоциаций, связанных с религиозным опытом и догматами. В ходе богословских дискуссий и попыток выделить различные аспекты этого понятия использовались, например, латинские выражения fides qua (= вера, с которой человек верит) и fides quae (= вера, в которую человек верит).

В библейских языках fides qua можно далее разделить на «веру» и «верность». Еврейское emunah и греческое pistis имеют именно такой двойной смысл, который слышится во многих новозаветных отрывках. Услышать его новозаветным библеистам, похоже, часто мешает исключительно боязнь постулировать «спасение делами»[930]. Во многих старых словарных статьях о «вере» отражена не только историческая проблематика, — где авторы быстро переходят от Иисуса к Павлу, — но и догматическая проблематика. Почти ни один комментарий не содержит подробного анализа того, что Иисус имел в виду, говоря о вере[931]. Не подлежит сомнению: речения Иисуса о «вере» пересказывались церковью (например, паулинистской), причем пересказывались в подтверждение собственного понимания веры и ее места в богословии. Однако сам факт бесспорен: Иисус говорил, что те или иные люди «верят»/«имеют веру»[932]. Что именно он имел в виду?

Среди многочисленных упоминаний Ветхого Завета о вере можно выделить некоторые, содержащие страстный призыв израильтян к «вере» — вере, столь необходимой в трудный час. Например, в Книге Исайи:

Если вы не будете верить, то вы не будете крепки[933].

Вот, Я полагаю на Сионе камень, камень испытанный, краеугольный, драгоценный, крепко утвержденный: верящий не убоится[934].

Возвращаясь и оставаясь в покое, вы спаслись бы; в тишине и уповании крепость ваша. Но вы не хотели…[935]

Аналогичную идею развивает знаменитый отрывок из Книги Аввакума. Во время Суда, когда все прочие разграничительные барьеры исчезнут, народ ГОСПОДЕНЬ будет отличаться своей верой.

Вот, душа надменная не успокоится, а праведный своею верою жив будет[936].

В упомянутых текстах «вера» — не просто одна из «добродетелей» и религиозных качеств. Это отличительная черта народа ГОСПОДНЯ во время кризиса. Она характерна для времени возвращения из плена.

Вот, Я верну ему крепость и здоровье… и уврачую его и создам для них мир и веру[937].

Те же самые темы мы обнаруживаем в послебиблейской еврейской литературе. Если человек не верит, его принадлежность к Израилю находится под сомнением. Истинный Израиль обладает верой.

[В Авв 1:5] имеются в виду отступники вместе с Человеком лжи, ибо [не поверили они словам] Учителя праведности, (воспринятым им) из уст Бога; (имеются в виду) также отступ[ники от Закона Бога и] Нового [Союза], ибо не поверили в Завет (или: Союз) Бога [и осквернили] и[мя свя]тости Его; и точно так же истолкование этого [относится к тем, которые изме]няют в конце дней; они притесни[тели… Сою]за, которые не верят в то, что произойдет с] последним поколением…[938]

[«А праведник верою своею будет жить»] (2:4). Толкование этого: (это относится) к исполняющим Закон в доме Иехуды, которых Бог спасет от Дома суда за их страдания и веру в Учителя праведности[939].

Ибо небеса и земля будут слушаться Его Мессию, и всё, что в них, не отвратится от святых заповедей. Воодушевитесь, ищущие Господа в его служении! Не обрящете ли вы Господа в этом, все надеющиеся в сердце своем? Ибо Господь посетит благочестивых, и праведников назовет по имени, и на бедняков поместит Дух Свой, и верных ('emunim) обновит силой Своей. Он почтит благочестивых на престоле вечного владычества, освобождая пленных, давая зрение слепым, распрямляя согбенных. Тогда я прилеплюсь к надеющимся…[940]

Доверяющие Ему познают истину,

и верные пребудут у Него;

ибо благодать и милость со святыми Его

и промышление об избранных Его[941].

И не пребудет Иерусалим запустением,

и не будет плененным Израиль;

ибо Господь будет посреди его (Иерусалима)…

Святой Израилев будет царствовать над ними в унижении и нищете,

и доверяющий Ему будет владычествовать на небесах во истине[942].

Ради сего усердствует враг привести к падению всех призывающих Господа, ибо он знает, что в тот день, в который уверует Израиль, окончится царство врага[943].

И за это вы будете рассеяны, как Гад и Дан, братья мои, которые не будут знать стран своих, и племени и языка своего. Но Он соберет вас в вере ради милосердия Своего и ради Авраама, и Исаака, и Иакова[944].

Наконец, в 4 Макк «вера» — качество, поддерживавшее жертв гонения. Автор говорит читателям:

И вы должны иметь ту же веру в Бога и не печалиться[945].

Итак, хотя в дохристианском еврейском мире тема «веры» играла меньшую роль, чем в раннем христианстве, можно говорить о наличии следующих коннотаций:

1) «Вера» — это правильное отношение народа Завета к своему Богу и, вообще, тварей — к своему Творцу;

2) В годину кризиса и суда «вера» отличает истинных израильтян;

3) «Веровать» будут люди, вернувшиеся из плена;

4) «Вера» в значении отказа от языческих идолов и перехода к Единобожию отличает тех, кто ищет присоединения к народу Израилеву (см. тексты об обращении прозелитов).

Если мы правильно поймем, какой смысл вкладывали еврейские современники Иисуса в понятие «вера», то увидим, что оно не просто описывало внутреннее состояние. И вообще, дискуссии современных богословов о месте «веры» в религиозном опыте были бы для тогдашнего иудаизма неактуальны[946]. В иудаизме I века вера — это важная часть дефиниции понятия «Израиль» во время великого кризиса. Призывая к «вере», Иисус не просто предлагает новую религиозную возможность. Это — существенный элемент в эсхатологическом воссоздании Израиля вокруг него[947].

Вскрыв этот аспект упоминаний Иисуса о «вере», мы видим их гармоничную связь с проповедью покаяния[948]. «Вера», сопутствующая многим исцелениям, — не просто «вера в то, что Бог Израилев способен исцелить»[949]. «Вера» — вера в то, что кульминационное вмешательство Бога Израилева осуществляется через деятельность Иисуса. Здесь оба аспекта одинаково важны:

1) это — момент, которого ждал Израиль;

2) суть этого момента — присутствие и деятельность Иисуса.

Об исцелениях как аспекте пророческой деятельности мы уже говорили в главе 5. Мы видели, что они были важной частью эсхатологического провозвестия[950]. Теперь мы видим, что вера, которая устремлялась к обретению исцеления, также имела эсхатологические оттенки. Это отличало последователей Иисуса, как и последователей Учителя Праведности.

Если воспользоваться несколько анахронистическими категориями, то в проповеди Иисусом «веры» можно выделить два аспекта: более «религиозный» и более «секулярный».

Религиозный аспект. Этот аспект связан с образом Бога Израилева как «Отца» Своего народа — частой темой в Евангелиях. Понятие Богоотцовства не ново: оно часто встречается в Ветхом Завете и послебиблейских еврейских текстах[951]. Оно не проистекает исключительно из «религиозного опыта» Иисуса[952]. Как видно из прим. 73, наименование Бога «Отцом» — необычное. Оно особенно связано с великими актами избавления — исходом и возвращением из плена. Назвать Бога Израилева «Отцом» значило пробудить ассоциации с великим грядущим Избавлением. Иисус, прямо приглашая слушателей называть Бога «Отцом», делал упор на тех еврейских преданиях, которые имплицитно указывали: верящие в ГОСПОДА как в «Отца» составляют эсхатологический Израиль[953]. Аллюзии на данную тему мы находим в нескольких евангельских притчах: о двух сыновьях[954], о дарах детям[955], о блудном сыне.

Секулярный аспект. С секулярным аспектом мы сталкивались в отрывке из «Жизни» Иосифа Флавия. Иосиф предложил Иисусу Галилеянину, разбойничьему вождю, «раскаяться и уверовать» в него, т. е. оставить свои намерения и последовать за Иосифом[956]. На мой взгляд, Иисус из Назарета призывал современников к чему–то очень похожему: изменить свое понимание национальной идентичности и довериться его подходу. Как с покаянием, так и с верой: Иисус подразумевал, что его последователи, доверившиеся ему в этом, составляют истинный Израиль, который ГОСПОДЬ вернет из плена. Призывая галилейских крестьян «верить в евангелие»/ «верить в него», Иисус не имел в виду необходимость принять некую доктрину или некую концепцию «спасения». Этим он также не проповедовал какие–то развернутые христологические понятия (хотя, видимо, сюда входила необходимость увидеть в Иисусе пророка Божьего, подобного Иоанну Крестителю). Иисус не предлагал то, что мы называем новым «религиозным опытом». Вопрос был в другом: кто верит, что Бог Израилев устанавливает Свое долгожданное Царство через Иисуса?

М. Йома 8.9 (Акива, со ссылкой на Иез 36:25); М. Сота 9.15 (со ссылкой на Мих 7:6; приписывается Элиэзеру Бен–Гиркану: интересный пассаж, относительно которого см. ниже главу 8 [4 (iii)]); M. Авот 3.15 (со ссылкой на Втор 14:1; приписывается Акиве); В.Т. Бава Батра 10а (спор Акивы с римлянином; ср. Песикта Раббати на Иер 2:4); В.Т. Таанит 23Ь; 25Ь; В.Т. Киддушин 36а; Мидраш Пс 25 на 25:14; Сифра Лев на 20:26; Мехильта Исх на 20:25 (со ссылкой на Иоханана Бен–Заккая), и многие другие источники. Ср. Мооге 1927–1930, 1.396–398; 2.201–211 (208–211 относительно «Отца» в литургическом контексте); Quell & Schrenk в TDNT 5.945–1022; Jeremias 1967, гл. 1; Byrne 1979, 13–78. Любопытно, что в ABD вообще нет статьи «Father» («Отец»).

В такой вере и в таких действиях Иисус был не одинок. Его призыв «верить» сам по себе не делает его «уникальным». Если мы посмотрим на некоторых других вождей, например, Иуду Галилеянина или Бар–Кохбу, то увидим у них сходный призыв к личной верности[957].

Отличался ли от них Иисус из Назарета? Да, отличался. Однако его отличие состояло, причем не в последнюю очередь, в проповедуемом им ином образе жизни. К этому вопросу мы вскоре обратимся, но сначала необходимо перейти от «приглашения» к «радушному приему». Здесь ключевой вопрос звучит так: кем были «грешники», которых принимал Иисус? Что Иисус о «грешниках» говорил?