Научный консенсус — вещь столь же редкая и недолговечная, как снег в летнюю пору. Один из немногих случаев — почти всеобщая убежденность в том, что Иисус радушно принимал «грешников» и даже ел с ними вместе[958]. К сожалению, на этом согласие заканчивается. Ученые предлагают самые разные ответы на трудные вопросы: кто такие «грешники»? что конкретно Иисус им предлагал? кто возражал Иисусу? если кто–то возражал, то почему он это делал? Нам также предстоит исследовать данные проблемы.

В первую очередь необходимо избежать распространенной старой ошибки и провести различие между «грешниками» и «не–фарисеями»[959]. Некоторые крупные исследователи в прошлом определяли смысл слова «грешник», анализируя тексты, говорящие о «людях Земли» (amme–ha'aretz)[960]. В пользу такой идентификации они неоправданно приводили несколько раввинистических пассажей различной датировки. Эти тексты несомненно показывают: после 135 года многие раввины почитали евреев, которые не придерживались их образа изучения и исполнения Торы, за людей более низкого сорта, хотя и принадлежащих к иудаизму. Эти тексты несомненно показывают: некоторые раввины побуждали к изучению и исполнению Торы, говоря грубости о тех, кто отказывался это делать. Однако они не объясняют, что обозначало слово «грешник» (в каком бы то ни было арамейском эквиваленте) в Палестине времен Иисуса[961]. Очевидно, что иногда этим понятием, как и в некоторых раннехристианских текстах, обозначали «людей ниже сортом, живущих без Закона», т. е. язычников[962]. Когда его применяли к еврею, то хотели сказать, что он «не лучше язычника»[963]. Однако, как видно из полемической тональности такого рода суждений, данная категория наполнялась содержанием сугубо в отношении к точке зрения говорящего. Педантично благочестивые евреи нередко осыпали друг друга подобными анафемами: кумраниты — фарисеев, последователи Гиллеля — последователей Шаммая, последователи Шаммая — последователей Гиллеля[964]. Полемика — не лучшая почва для аккуратности в терминах. Очень вероятно, что все «грешники» — «люди земли», но не все «люди земли» — «грешники». Смысл выражения «люди земли» с ходом времени менялся:

[965]

Что можно сказать относительно нашего периода? Понятие «люди Земли» не встречается в текстах, написанных между 63 годом до н. э. и 70 годом н. э., как еврейских, так и христианских. Поэтому трудно установить, до какой степени раввинистическое словоупотребление проецирует в прошлое ситуацию, возникшую после разрушения Храма или даже после восстания Бар–Кохбы. Очень возможно, что до 70 года фарисеи считали своих не особенно нечестивых еврейских современников «простыми евреями», — в конце концов, составлявшими основную массу населения[966]. Лишь после двух войн, когда раввины укрепили свое новое положение (официальных еврейских вождей), они могли перейти от эпизодических презрительных реплик («этот народ невежда в Торе»[967]) к сформулированной политике. Не исключено, что в пассажах типа Лк 15:2 слово «грешники» имело уничижительный оттенок «не вполне евреи», т. е. «подобные тем, кто уже был в Святой земле, когда происходило возвращение из вавилонского плена». Это бы хорошо соответствовало подрывному смыслу притчи о блудном сыне, о котором мы говорили в главе 4.

В отсутствие более надежных свидетельств можно сделать следующие выводы:

1) Уже в некоторых текстах периода Второго Храма выражение «люди Земли» имело уничижительный смысл: «люди неясной родословной, а потому обладающие сомнительным правом принадлежать к народу Израилеву»[968];

2) Для раввинов после 135 года «люди Земли» — евреи, не соблюдающие Тору согласно раввинистическим предписаниям[969];

3) Весьма вероятно, что до 70 года фарисеи считали обычных евреев не фарисейского толка гражданами второго сорта: они не следовали фарисейским предписаниям, а потому в глазах фарисеев формально считались нарушителями Торы;

4) Это понятие включало евреев, которые не только не были фарисеями, но и явно и намеренно пренебрегали заповедями Торы, — «нечестивцев»/ «грешников», например, проституток. Едва ли в I веке кто–то проводил жесткое разграничение между «людьми Земли» и «грешниками»: мы имеем дело не с четко очерченными категориями, а с нюансами. Возможно, фарисей из последователей Шаммая согласился бы с такой цветовой схемой: красный цвет — шаммаиты, розовый цвет — гиллелиты, серый цвет — «люди Земли», черный цвет — «грешники». Когда дело дошло бы до голосования относительно того, к какой из двух последних категорий отнести тех или иных людей, мнения могли бы разойтись[970]. Некоторые особо ревностные шаммаиты могли бы исключить даже гиллелитов и «людей Земли».

5) Иисус общался с обеими последними категориями, обычными евреями не фарисейского толка и «грешниками» (по некоторым данным, Иисус общался и с фарисеями, если те хотели контакта с ним[971]). Крайне маловероятно, что Иисус резко разграничивал две эти группы людей или что они сами проводили такое жесткое разграничение.

Что конкретного можно сказать о «грешниках»? В Евангелиях часто упоминается один из видов «грешников» — мытари, т. е. сборщики податей (telones)[972]. Согласно распространенному мнению, мытарей ненавидели за сотрудничество с Римом. Уточним: в Галилее времен Иисуса деньги взимались не для Рима, а для Ирода (разница, впрочем, не столь уж большая, поскольку репутация Ирода была сильно подмочена: клиент Рима, человек сомнительного благочестия[973]). В чем же была реальная проблема? Мытари считались жадными до неправедной наживы (это, видимо, отражено в истории Закхея [Лк 19:1–10]). Их отличали от прочих «людей земли». Их считали нравственно прокаженными как фарисеи, так и другие «люди Земли». В нашем исследовании очень важно выяснить не только то, какими реально были сборщики податей, но и то, как их воспринимали. Описанное же восприятие отражено даже в высказываниях, приписываемых самому Иисусу[974]. Поэтому, возвращаясь к тому, с чего мы начали, факт совместных трапез Иисуса с «мытарями и грешниками» поразителен[975].

Еще один вид «грешников», который мы встречаем в синоптической традиции, — проститутки.[976] Рассказав притчу о двух сыновьях, Иисус комментирует (Мф 21:31):

Истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие. Ибо пришел к вам Иоанн путем праведности, и вы не поверили ему, а мытари и блудницы поверили ему. Вы же, и видевши это, не раскаялись после, чтобы поверить ему.

Из этого отрывка, конечно, нельзя вывести, что Иисус водил дружбу с проститутками: речь идет о последователях Иоанна Крестителя. Тем не менее рассказ о «грешнице», чье скандальное поведение на людях вызвало недовольство фарисея (Лк 7:36–50), ясно показывает: по крайней мере, один из грешников, радушно принятых Иисусом, — женщина низкой репутации, которую она еще более ухудшила своим поведением по отношению к Иисусу[977]. Отсюда можно предположить: Мф 21:31 содержит намек на то обстоятельство, что проститутки пошли не только за Иоанном Крестителем, но и за Иисусом[978]. Не более чем намек. Репутация, которую Мария Магдалина приобрела в поздних преданиях, не основана ни на синоптических Евангелиях, ни на Евангелии от Иоанна. Синоптики говорят о ней только одно: из нее вышли семь бесов. В этом она похожа на некоторых других евангельских персонажей, о распутстве которых говорить нет оснований[979].

Итак, что конкретно Иисус предлагал «грешникам»? Можно было бы ответить: прощение грехов, — и успокоиться на этом. Однако это слишком просто. В позднем христианстве «прощение грехов» стало стандартным выражением. Если мы хотим точно описать взаимосвязь Иисуса с его исторической средой, необходимо избавиться от анахронизмов.