Но в те дни, после скорби той, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба[1282], и силы небесные поколеблются. Тогда[1283] увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках с силою многою и славою. И тогда Он пошлет ангелов своих[1284] и соберет избранных Своих от четырех ветров, от края земли до края неба[1285]. От смоковницы возьмите подобие: когда ветви ее становятся уже мягки и пускают листья, то знаете, что близко лето. Так и когда вы увидите то сбывающимся, знайте, что близко, при дверях. Истинно говорю вам: не прейдет род сей, как всё это будет. Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут[1286].

При истолковании данного отрывка мы опираемся на выводы, к которым пришли в 10–й главе NTPG[1287]. Имеет смысл их кратко резюмировать. Вопреки ходовому среди специалистов и неспециалистов понятию о «парусин», «приход Сына Человеческого» не обозначает спуска некоего человека на облаке на землю. Не обозначает выражение «Сын Человеческий» и сверхчеловеческую фигуру. Вообще, ни Даниил, ни интерпретации Даниила в I веке, ни Иисусовы поучения не дают оснований для подобной интерпретации Мк 13:26. Мы уже показали, как следует понимать помрачение солнца, луны и звезд. С учетом множества мест у пророков, где эти образы относятся к социально–политической и военной катастрофе, будет глупым буквализмом видеть в этих словах указание на гибель нашей вселенной. Перед нами типичные для еврейской метафорики обозначение и осмысление глобального социально–политического события.

Относительно «прихода Сына Человеческого» в Мк 13:26 необходимо также заметить следующее. За словом «грядущий» стоит греческое erchomenon, что можно понимать и как «идущий», и как «приходящий»[1288]. Значение «приходящий» отнюдь не льет воду на мельницу тех, кто видит здесь идею спуска «Сына Человеческого» на облаках: Дан 7 рассматривает сцену с точки зрения небес, а не с точки зрения земли. «Сын Человеческий» приходит к Ветхому днями. Он приходит с земли на небо, оправданный после страдания[1289]. Повествование Даниила всегда касалось оправдания и прославления. Так его и понимали в I веке[1290].

В I веке «приход Сына Человеческого» метафорически обозначал оправдание истинного богоизбранного народа и поражение его врагов. Согласно Мк 13пар., оно должно произойти в виде разрушения Иерусалима и Храма. Об этом и говорит весь отрывок. В данном направлении указывала уже Иисусова акция в Храме, а также Его загадочные слова о горе, ввергаемой в море.

• Как пророк, Иисус поставил на карту собственную репутацию, предсказав гибель Храма в течение поколения; если Храм падет, и когда Храм падет, Иисус будет оправдан.

• Как носитель Царства, Иисус постоянно своими поступками приглашал наблюдателей к выводу: он считает себя вправе делать то, что делает Храм, и быть тем, чем является Храм, чем умаляет роль самого Храма (об этом мы подробнее поговорим далее).

Ключевой для Иисуса Рассказ требовал определенной концовки. Если Храм останется существовать вовеки, а Иисусово движение угаснет, не успев разгореться, — возможность, которую допускал Гамалиил[1291], — Иисус окажется шарлатаном, лжепророком и, может быть, святотатцем. Если Храм погибнет и жертвоприношения прекратятся, если языческие орды разрушат Храм до основания, если ученики Иисуса избегнут всего этого пожара, как некогда Израиль спасся из плена в обреченном Вавилоне, — тогда Иисус будет оправдан не только как пророк, но и как представитель Израиля, как (в некотором смысле) «Сын Человеческий».

В данном контексте легко понять образы Мк 13:24–25, 27. Как верно отметил Кейрд, эти стихи — не сухая и тусклая проза[1292]. Они не говорят о конце света. Судя по вышерассмотренным отрывкам из Исайи и Иеремии, они представляют собой типичное еврейское образное обозначение посюсторонних событий «космического» масштаба — событий, приводящих израильскую историю к предназначенной кульминации. Падение Иерусалима — своего рода космическая катастрофа[1293]. В мире произойдут различные потрясения: обычным делом станут борьба за власть и государственные перевороты; pax Romana, предпосылка «цивилизованной» жизни Средиземноморья, рухнет в хаос[1294]. Среди хаоса погибнет Иерусалим, и «Сын Человеческий» будет, таким образом, оправдан. Это будет знаком того, что ученики «Сына Человеческого» распространятся по миру: Его «ангелы» (т. е. «посланники») призовут людей с севера, юга, востока и запада придти и воссесть с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве ГОСПОДА.

Используемые здесь образы содержат аллюзии на хорошо знакомый нам Рассказ — Рассказ о возвращении из плена.

Если обратишься к ГОСПОДУ, Богу твоему, и послушаешь гласа Его… ты и сыны твои от всего сердца твоего и от всей души твоей, тогда ГОСПОДЬ, Бог твой, возвратит пленных твоих, и умилосердится над тобою, и опять соберет тебя от всех народов, между которыми рассеял тебя ГОСПОДЬ, Бог твой. Хотя бы ты был рассеян до края неба, и оттуда соберет тебя ГОСПОДЬ, Бог твой, и оттуда возьмет тебя, и приведет тебя ГОСПОДЬ, Бог твой, в землю, которою владели отцы твои, и получишь ее во владение[1295].

Результат «оправдания Сына Человеческого» именно таков, каким он и должен быть в данном Рассказе: конец плена[1296]. Перефокусировку на Иисуса и его народ основной еврейской надежды делает еще более ясной другая несомненная аллюзия, на отрывок, который мы частично, в другой связи, уже цитировали.

Эй, эй! Бегите из северной страны, говорит ГОСПОДЬ: ибо по четырем ветрам небесным Я рассеял вас, говорит ГОСПОДЬ. Эй! Спасайся на Сион, обитающий у дочери Вавилона. Ибо так говорит ГОСПОДЬ Саваоф… о народах, грабивших вас: воистину касающийся вас касается зеницы ока Моего. И вот, Я подниму руку Мою на них, и они сделаются добычею рабов своих, и тогда узнаете, что ГОСПОДЬ Саваоф послал меня. Ликуй и веселись, дщерь Сиона! Ибо вот, Я приду и поселюсь посреди тебя, говорит ГОСПОДЬ. И прибегнут к ГОСПОДУ многие народы в тот день и будут Моим народом; и Я поселюсь посреди тебя, и узнаешь, что ГОСПОДЬ Саваоф послал меня к тебе. Тогда ГОСПОДЬ возьмет во владение Иуду, Свой удел на святой земле, и снова изберет Иерусалим[1297].

Этот примечательный отрывок в нашем контексте звучит парадоксально. На Иисуса и его народ переносятся обетования Иерусалиму и Сиону. Между тем сам Иерусалим становится великим врагом, — городом, чье разрушение знаменует освобождение истинного богоизбранного народа. Более того, когда эти события произойдут, предсказавший их пророк будет по–настоящему оправдан.

В данном контексте абсолютно естественно смотрится маленькая притча о смоковнице (Мк 13:28–29). Смоковницы, как эсхатологические знаки, уже играли в Рассказе существенную роль[1298]. Теперь они появляются вновь: на них распускаются листья, говорящие о близости лета. Когда настанет черед событиям, предсказанным Иисусом, — мерзости запустения, великой скорби, хаосе катастрофических мировых событий, — ученики получат знак, о котором просили в начале главы.

Особо отметим одну деталь. Греческое engus estin в Мк 13:29пар. большинство английских переводов понимают, как «он близко». Однако, хотя подлежащее здесь не выражено, из возможных вариантов по контексту самый естественный — «[оно] близко»[1299]. Лука, во избежание непонимания Марка, осуществил парафраз: когда увидите эти вещи, узнаете, что близко Царство Божье. На мой взгляд, здесь речь о последних моментах в Иисусовом Рассказе о Царстве. Лука правильно понял смысл предсказания. Когда ученики спасутся из гибнущего Иерусалима, это будет воцарением ГОСПОДА, освобождающим истинный богоизбранный народ, приносящим подлинное избавление из плена и начало нового мирового порядка.

Далее идет предсказание: конец увидит уже данное поколение (Мк 13:30–32). Оно абсолютно естественно в устах Иисуса и хорошо гармонирует с главной линией его проповеди. Конец Рассказа должен быть именно таким. Если Иисус не последний пророк, то он ложный пророк. Слова «небо и земля прейдут» не означают, что Иисус говорил–таки о конце нашей вселенной. Они представляют собой еще одну типичную еврейскую метафору, подобную метафорам Исайи и Иеремии: даже если пройдут, отменяя слово творения, небо и земля, сотворенные ГОСПОДОМ в начале, эти слова не отменятся[1300]. Перед нами увеличенный до предела аналог выражения «Истинно, истинно говорю вам». Категоричнее сказать нельзя.

Так как же понимать отрывок в целом? Традиционному пониманию давно пора уйти в прошлое. По мнению Швейцера и многих последующих авторов, Иисус грозно предрек конец света в пределах своего поколения, и ошибся. Ряд других ученых, считая, что Иисус ничего столь «апокалиптического» не говорил, предположили, что этот отрывок с ошибочным предсказанием конца света — выдумка ранней Церкви. Однако, как показывают приведенные нами доводы, такой буквализм отражает полное непонимание текста. Ни о чем подобном там речи попросту нет.

Популярные (особенно фундаменталистские) христианские толкования обычно соглашаются с Швейцером, что Иисус предсказал конец света. Однако они полагают, будто Иисус не говорил о конце света в пределах поколения: под «этим поколением», дескать, надо понимать что–то еще[1301].

Здесь мы имеем ответ на вопрос о времени прихода Царства, — вопрос, который ставят и стихи вроде Мф 10:23 и Мк 9:1[1302]. Царство Божье уже присутствует в служении Иисуса. Кульминационный момент в его наступлении — смерть и воскресение Иисуса. Царство увидят спустя поколение, когда через гибель Иерусалима Иисус и его ученики будут оправданы. Поколение, отвергающее Иисуса, окажется последним поколением перед великим катаклизмом. Другого поколения быть не может, иначе возникнет необходимость в новом пророке Суда; отец уже послал сына в виноградник, и больше ему посылать некого. Отвергнуть сына значит отвергнуть последний шанс.

Таким образом, пророчество об «этом поколении» тесно связано с представлениями Иисуса о своей роли в эсхатологическом процессе, о чем мы детальнее поговорим в части III.