В порядке резюме и предвосхищения части III обратимся к первым двум вопросам, которые, как мы видели в главе 3, столь важны для современных «поисков» исторического Иисуса. Какова связь Иисуса с современным ему иудаизмом? Каковы его цели?

Иисус принадлежит к миру современного ему многогранного и многообразного иудаизма[1681]. Его протест — классический протест изнутри иудаизма. Рассмотренные нами утверждения Иисуса по форме параллельны утверждениям многих других еврейских вождей того времени (хотя содержание утверждений — иное). Его рассказы пробуждали в памяти и развивали некоторые стандартные еврейские сюжетные линии. Символы, характерные для его служения, выглядели революционно: например, Иисус утверждал, что, когда сроки исполнятся, настанет пора перестроить символический универсум Израиля… Таким образом, и деятельность, и рассказы, и символы Иисуса указывали на его убеждение и утверждение: Бог Израилев исполняет Свои обетования и замыслы через то, что делает Иисус.

Иисус не был ни первым, ни последним, кто делал такого рода утверждения, хотя его Весть и отличалась глубоким своеобразием[1682]. Общественно–политическая и религиозная кутерьма его мира порождала много концепций того, что значит быть евреем, хранить верность иудаизму, являться частью истинного Израиля, который будет оправдан Богом. И нет сомнений: движение Иисуса, как и целый ряд других движений, надо рассматривать именно в данном контексте. Действительно ли Иисус был, как он это сам утверждал, верным евреем, и уж тем более — средоточием истинного Израиля, было предметом споров и в его, и в наше время. Историк же обязан признать: Иисус принадлежал к иудаизму I века и ставил именно эти вопросы, причем в острой форме. Иисус был и остается евреем[1683].

Но чего же он хотел и добивался?[1684] Об этом у нас пойдет речь в части III, а пока на основании предыдущей дискуссии мы можем предложить следующее.

Иисус намеревался привести через свое служение израильский Рассказ к установленной Богом кульминации. Его пророческая деятельность требовала от современников отказа от их программ, — даже тех, что, казалось, санкционировались/заповедовались Торой и Пророками. Он призывал последовать за ним в способе быть народом ГОСПОДА — неожиданном, но истинном исполнении Писаний. Он собирался привести слушателей если и не к полному отказу от прежнего мировоззрения, то к радикальному сдвигу в нем. Слушатели считали себя Израилем и ждали исполнения ГОСПОДНИХ обетовании — великого Искупления, Восстановления, возвращения из плена и «прощения грехов». Иисус им именно это и предлагал, — но в совершенно ином, чем они ожидали, виде. Его символические акты облекали плотью и отвержение им стереотипных пониманий израильской надежды, и его собственную альтернативу. Таким образом, Иисус воссоздавал Израиль вокруг себя как истинный возвратившийся из плена народ. Он стремился к победе Бога Израилева над злом, поработившим Его народ. Он желал осуществления величайшей мечты — победного возвращения ГОСПОДА на Сион.

Если таковыми были цели Иисуса, что можно более конкретного сказать о его намерениях? Очевидно, что среди намерений было рассмотренное нами странствующее пророческое служение. Иисус собирался призвать учеников, особенно Двенадцать. Он собирался возвещать Царство деятельностью, рассказом и символом. И, насколько можно судить, намерения эти он исполнил.

Однако есть еще одно намерение, которого мы пока коснулись лишь вскользь и о котором речь пойдет в части III. Видимо, Иисус намеревался довести ситуацию до кульминации в течение одного–единственного посещения Иерусалима. В конце концов, именно Сион слышал Евангелие из уст посланников Божьих. Именно Иерусалим радовался вести о победе ГОСПОДА над Вавилоном и освобождении Его народа.

Но для того, чтобы лучше понять причины, побудившие Иисуса сосредоточить свою деятельность на Иерусалиме, необходимо посмотреть на вещи под новым углом. Об Иисусе–пророке мы уже сказали много. Что мы, как историки, можем сказать о том специфическом призвании, которое отличало этого пророка?