Иисус верил, что Бог призвал Израиль быть орудием Своих замыслов и что Он послал его самого осуществить реформацию, без которой Израилю не исполнить национального предназначения. Если народ не внял зову, если он отверг Божьего посланца и преследовал откликнувшихся на его проповедь, могло ли утверждение Божественного владычества не включить открытую демонстрацию правоты Иисуса и заблуждения народа? Могло ли оно не включить оправдания гонимых и дела, за которое они жили и умирали?[1133]

Если Иисус действительно рассказывал примерно такой Рассказ, как мы описываем, он должен был иметь представление о том, к чему все идет. Ведь когда человек придумывает новый вариант Рассказа, он естественно задумывается о его концовке. Яркая иллюстрация — Псалмы, кумранские тексты, Книги Маккавейские, произведения Иосифа Флавия. Все они исполнены сознания того, что рассказ к чему–то устремляется. У рассказа есть завершение. Если провозвестие Иисуса мы рассмотрим с этой точки зрения, то выделим две особенности:

1) Есть предупреждения о близком национальном бедствии, грядущем политическом, военном и социальном кошмаре, в результате которого Иерусалим будет разрушен;

2) Есть уверения, что ученики Иисуса спасутся: им сказано быть готовыми к бегству в надлежащий момент.

Мы отдельно рассмотрим каждую из этих линий. Они сходятся в Мк 13 (пар.) - отрывке, который изучим как единое целое. Таким образом мы завершим попытку понять склад ума с позиции «Рассказа» и подойдем к следующему вопросу — о символах Царства.

Что и говорить, моя интерпретация этих евангельских материалов дискуссионна.

• Евангельские отрывки, говорящие о близком суде, часто толковались как предсказания о конце нашего пространственно–временного континуума. Предполагалось, что еврейские современники Иисуса верили в скорый конец сотворенного мира, и Иисус эту веру разделял. Я уже приводил доводы против такого понимания и собираюсь их дополнить.

• Альтернативное толкование: Иисус ничего подобного не говорил, потому что таким «апокалиптическим» мыслителем не был; данная группа высказываний принадлежит ранней Церкви. См. выше главу 2, где я подробно коснулся этой проблемы.

• Часто считают евангельские отрывки, говорящие об оправдании Иисуса и Его народа, поздней выдумкой Церкви, поскольку Иисус либо не предполагал собственное воскресение, либо не замышлял общины верных Ему последователей. В главе 7 мы уже показали слабость этого утверждения: практически несомненно, что Иисус, подобно другим «пророкам–вождям» I века, считал своих последователей истинным народом Израилевым, который переживет грядущий момент кризиса и образует обновленный народ Божий.

• Иногда идею, что Иисус предупреждал современников и город Иерусалим о близком суде, отвергают из–за того, что она делает Иисуса антииудейским. Мы обязательно остановимся на этой проблеме.

На мой взгляд, пора дать беспристрастную историческую оценку стереотипным взглядам на вопрос о близком суде. В NTPG я подробно доказывал:

В основных еврейских текстах данного периода, столь разнообразных по стилю, жанру, политическим убеждениям и богословским точкам зрения, практически нет указаний на то, что евреи ждали конца пространственно–временного континуума. Зато многое указывает: … им была ведома хорошая метафора… они использовали космические образы, чтобы раскрыть богословский смысл социально–политических катаклизмов. Ни из чего не видно, что они вослед стоикам верили в конец самого мира, и почти из всего… видно, что они в него не верили[1134].

Если так, пора полностью переосмыслить многие евангельские отрывки, в которых видели свидетельство того, что Иисус или ранняя Церковь ждали конца света. Ведь если Иисус и первые христиане использовали релевантные образы в том же ключе, что и их современники, то едва ли они имели в виду конец мира как такового. Скорее всего, они говорили об исторических событиях, которые интерпретировали как приход Царства.

Такую интерпретацию «апокалиптического» языка нельзя отбрасывать как «просто метафорическую». Метафоры показывают когти, причем, — справедливо заметить о сложных еврейских метафорах I века, — когти острые. Эти метафоры применялись к самым разным сценариям, но непременно относились к событиям в нашем пространственно–временном континууме. Как я уже говорил, ранние христиане приспособили язык еврейской апокалиптической эсхатологии для описания и интерпретации смерти и воскресения Иисуса, а также ниспослания Духа Божьего. Так они выражали свою веру в то, что чаяемый Израилем «конец» уже произошел, хотя завершение еще как бы должно проиграться до конца[1135]. Добавлю к сказанному: эти раннехристианские идеи во многом обусловлены тем, что и сам Иисус мыслил в данном русле. Он говорил о событиях, которые должны произойти в пределах поколения, которые тесно связаны с его деятельностью и в которых воцарится ГОСПОДЬ.

Перехожу к подробной аргументации[1136].