– Впервые Владыку Питирима я увидел где-то середине семидесятых. Мы с женой Надеждой Андреевной везли двух женщин креститься в деревню Спас Волоколамского района. Я крестный отец шести человек, и те женщины тоже стали моими крестными дочерьми. И вот тогда, в церкви села Спас, мы впервые увидали Владыку. Впечатление абсолютно незабываемое, он был очень красивый человек. Я никогда еще не видел такой высокой духовности, которая в его облике проявлялась...

– Как-то даже искрилась, – подхватывает супруга Смыслова Надежда Андреевна.

– Да-да, – соглашается Василий Васильевич, – можно сказать, искры его высокой духовности улавливались всеми окружающими.

А потом я часто бывал у него. В Новодевичьем монастыре у него была небольшая комнатка. И во время этих бесед я узнал его поближе. Широта интересов его была необычайна. Я узнал в том числе, что он интересуется шахматами и уже долгое время следит за моим творчеством, моей игрой. Кстати, примерно в тот период пришла добрая весть:Церковьперестала считать шахматы азартной игрой, напротив, признала существующий в них творческий момент важным для формирования личности. Это было хорошей новостью – узнать, что я не зря провел жизнь, борясь за шахматной доской.

Мы очень сдружились, Владыка был на пять лет меня моложе, и я долгое время думал: вот кто меня отпоет и похоронит – так, как он в 1994 году отпел нашего общего хорошего друга и своего прихожанина Ивана Семеновича Козловского (Царствие ему Небесное!). Не сказать, что особенно часто я о своей кончине думал, наверно столько, сколько и положено христианину, но всегда думал, что отпоет меня мой друг Владыка Питирим. И вот ведь как все вышло! В 2003 году пришлось мне присутствовать на его отпевании.

Мы с Козловским очень любили бывать в церкви в Брюсовом переулке, где Владыка служил. Голос у него был негромкий, но очень приятный. Владыка особенно любил икону Божией Матери «Нечаянная радость», главную святыню и достопримечательность этой церкви.

В пении он тоже прекрасно разбирался, я мог говорить с ним абсолютно обо всем. Например, Владыка хорошо понимал важность манеры дыхания для оперного певца. И, могу вас уверить, покойный Иван Козловский сейчас бы полностью присоединился к моим словам. В сфере музыки, пения Владыка Питирим был очень компетентным человеком, почти профессионалом. И проявлялось это не только в наших «тройственных беседах» (Владыка, Козловский и я), но и в том, какой прекрасный хор он организовал в Издательском отделе. Насколько я знаю, это был первый хор, который пел не только в храмах, но и на светских мероприятиях.

Я сам всерьез занялся вокалом в 1948 году, когда стал вторым шахматистом мира. И спустя три года я принял участие в отборочном конкурсе в Большой театр, но прошел лишь первый тур. Однако петь не бросил, часто выступал на телевидении, радио. Самое яркое впечатление – выступление в Большом зале Московской консерватории и на Евровидении, где я исполнял арию из оперы Р. Леонкавалло «Паяцы».

Владыка был на моем 80-летии. Отмечалось оно в Большом зале консерватории, я пел с хором Попова. И исполнил в числе прочих одну мою очень любимую песню духовного содержания на стихи Некрасова – «Было двенадцать разбойников». Да, это та самая песня, что тоже очень нравилась Владыке. Поется в ней о Кудеяре-разбойнике, который раскаялся, «стал Богу и людям служить» и в Соловках стал иноком честным – Питиримом. И Владыка с необыкновенным юмором рассказывал обо всех происшествиях и многочисленных шуточках, которые в его жизни были связаны с этим Кудеяром-Питиримом. Еще когда он преподавал в Академии и, бывало, выставлял неудовлетворительные оценки, на доске, рядом с его именем, подписывали: «Кудеяр».

Когда мне предстояла тяжелая для моих лет хирургическая операция (это было уже позже, после моего 80-летия), Владыка помолился за меня, и операция прошла успешно.

И еще пару случаев я часто вспоминаю. Из Цюриха в Женеву я хотел лететь самолетом, но билет достали на поезд. Пришлось ехать поездом. И вдруг объявляют: впервые в истории произошла авиакатастрофа рейса Цюрих – Женева. А в 1990 году я участвовал в шахматном турните на Филиппинах. Турнир должен был проходить в Багио, но его перенесли в Манилу. Я еще очень огорчался, потому что в курортном Багио было значительно прохладнее, чем в Маниле, где стояла страшная жара, поэтому играть было гораздо труднее. И вот финиш турнира. Я встаю и чувствую, как у меня под ногами начинает ходить пол. Землетрясение. Длилось минут 6–7. В Маниле разрушений не было, а Багио оказался в эпицентре. В том отеле, куда меня собирались поселить, рухнул фронтон и 62 человека погибли. Я вообще понятию «фатализм» предпочитаю более тонкое понятие – «предопределение». Например, я абсолютно уверен, что столь одаренный Богом человек, как Владыка, мог достичь успеха во многих сферах деятельности, но Предопределение ему было совершить именно такой подвиг служения Богу и людям, какой он в итоге и совершил.

Когда после стольких лет полного запустения его заботам был вверен Иосифо-Волоцкий монастырь, Владыка показал себя очень рачительным управляющим, талантливым организатором. В наших разговорах той поры он постоянно упоминал о всех своих хозяйственных начинаниях, придумках. В 1983 году у меня был своеобразный шахматный ренессанс. Мне уже 62 года было, когда Владыка Питирим благословил меня на серию сложных матчей с ведущими шахматистами. Я выиграл матчи у венгра Золтана Рибли и у немца Роберта Хюбнера. И могу сказать, что сегодня самое важное и трогательное для меня то, что я выиграл те матчи по благословению Владыки Питирима.

Василий Смыслов,

седьмой чемпион мира по шахматам