Владыка позвонил рано утром. «Еду по делу на Даниловское кладбище с женой академика В-а. Куда заехать за тобой?» Решили просто – меня захватят по пути у Храма Христа Спасителя.

Шел 2002 год. День был не только летний, но какой-то удивительно прозрачный: солнечно, ветрено, зелено. Я ждала Владыку с нетерпением. Столько лет мы откладывали разговор о том, как привести в порядок более чем скромные могилы родных! И вот, наконец....

Подошла машина. Он рядом с водителем, приветливый, оживленный. Познакомил нас, заговорил об озере, на разных берегах которого по удивительному совпадению наши с его спутницей семьи проводили лето. Шутливо заметил, что пора создавать там «землячество». На кладбище они прошли вперед, у одной из могил остановились, поговорили. Я не мешала. Потом, закончив словами: «Ну а теперь мы сходим к нашим родителям! За Вами вернемся», – позвал меня.

Впервые мы стояли вдвоем в ограде перед могилами родителей и ушедших к тому времени всех членов большой и удивительной семьи, в которой он был младшим сыном, а я – старшей внучкой и племянницей. Мы оба рано осиротели. Владыке было 11 лет, когда в 1937 году умер его отец, мой дедушка; мне и брату почти столько же, когда в 1945 году не стало нашего отца. Бабушка и моя мама, старшая дочь в семье, прожили еще много лет, сохранив и вырастив своих детей.

Мы стояли молча. Было так покойно в этом трепещущем солнечном мире, что никто из нас не нарушил тишины. Разговор не состоялся. Но как знать, может быть, не сказав ни слова о практических намерениях, он передал мне то, что было гораздо важнее: глубокое чувство родства, светлое ощущение живой памяти об ушедших. В тот день я еще не знала, что скоро мне и моему мужу, архитекторам, также и моему брату, нашему постоянному оппоненту, составившим авторский коллектив (С. Ораевская, Л. Долинин, К. Ораевский), уже без Владыки предстоит пройти путь поисков и сомнений, острого чувства ответственности, когда, выполняя эскизы, макеты, модели, мы разрабатывали варианты памятника ему и приведения в порядок семейного захоронения.

Место своего упокоения Владыка выбрал сам. Как-то давно я стала одолевать его просьбами обсудить благоустройство участка на Даниловском кладбище, и он сказал: «Не решил еще, где мне быть – в монастыре (Иосифо-Волоцком) или на Даниловском рядом с родителями. .. А правильно было бы на нашем участке делать мемориал семьи Нечаевых и нас всех записать на общую доску. Последнюю дату потом поставить»... От неожиданности я рассмеялась: «Как, и живых?»

Недели за две до кончины он вызвал меня в госпиталь, где я часто бывала, и без всякого вступления тихо и просто сказал: «Ну вот, Сусанка, теперь решай все сама и думай обо всех сразу. Меня хороните на Даниловском»... Я вскинулась: «Ну что ты! Мы все силы кладем на твое выздоровление!..» У меня перехватило дыхание... Он очень тихо, без эмоций, остановил меня: «Ты слушай...» Перечислил свои распоряжения, что-то спросил, на что-то ответил и отпустил.... Домой добралась с трудом.

Таким было его решение. Место, где на старом московском кладбище, недалеко от церкви, был похоронен протоиерей Владимир Андреевич Нечаев, было для семьи свято. Чудом из ссылки вернулся дедушка. Он через всю страну шел к своей большой семье, которую собрала в Москве и сберегла бабушка, и был тяжело болен, застудив в лагере почки. Многие ли семьи священников имели счастье увидеть отцов и знать, где покоятся их останки? А после дедушки рядом с ним мы хоронили моего отца, бабушку, сестер Владыки, мою маму.

И только теперь, когда столько пережито и передумано, когда прошло пять лет и с его уходом мы потеряли всех близких людей еще раз, мне кажется, я стала понимать, что значила его мысль о «мемориале семьи Нечаевых».

История семьи любящих и очень красивых людей – отца Владимира и Ольги Васильевны Быстровой – удивительна. Она уложилась во временные рамки двадцатого века. Их старшие дети (Михаил и Вера) родились в 1901 и 1903 годах в молодой и счастливой семье, младший (Константин) ушел из жизни последним в 2003 году. Все трагические события прошедших ста лет коснулись семьи Нечаевых, где было одиннадцать детей: войны, революция, разруха, репрессии, нужда. Но они, дети священника, не отказавшиеся от отца, выстояли. Что их защитило? В бабушкиной семье любили друг друга, спешили друг другу на помощь, были добры к людям, терпеливы, умели радоваться жизни.... Ольга Васильевна молилась о каждом – о детях, об отце Владимире, а потом и о внуках. Горячо верила. И ответ, видимо, прост – их хранила любовь и вера.

Памятник митрополиту Питириму, Константину Владимировичу Нечаеву, стоит на верхней кромке естественного откоса, где в живописном беспорядке расположены деревянные и металлические кресты, скромные гранитные надгробия на могилах горожан. И кажется, что само время поместило его в окружение тех православных людей, которым служили многие поколения Нечаевых на протяжении 300 лет. Его прадеды, дед и отец были известны в храмах Тамбова, Козлова (Мичуринска), Москвы. Владыка похоронен рядом с родителями и сестрами на участке за часовней, если идти к ней по дорожке по левую руку от церкви, спускаясь в нижнюю часть кладбища.

Проектирование шло тяжело. Не уживалось глубоко личное чувство с необходимостью профессионального подхода к решению задач. Вот мраморный белый крест. Мы проектировали его в 1964 году для бабушки и дедушки, Владыка утверждал его, ставила с мастерами сестра Владыки Ольга (архитектор-реставратор). Он был для нас мерилом всего – памяти о дедушке, глубокой нежности к бабушке. Не менее значим был чугунный крест, замечательной работы, который Владыка выбрал сам для могилы сестер. И наконец, памятник, который мы установили позже моим родителям, с его выраженным архитектурным решением. Нужно было сохранить значение каждого и памятник Владыке выделить как главный.

Памятник выполнен и установлен благодаря поддержке фонда «Наследие митрополита Питирима», его генерального директора В. П. Егорова, председателя Правления – ректора МИИТа Б. А. Левина, членов фонда – А. М. Касьянова, А. А. Выгнанова. Благодаря личному участию и неоценимой помощи руководителя Московского метрополитена Д. В. Гаева мы получили возможность разместить заказ на современно оснащенном предприятии по изготовлению памятников из природного камня, обратиться к лучшим мастерам.

Проектный замысел с точностью до миллиметра отразился в полированных поверхностях гранита. Памятник несет в себе черты многих православных надгробий. Значительная часть его элементов присутствовала в великолепном деревянном кресте, установленном в день похорон по заказу Московской Патриархии, и использована нами: фронтон с двускатной кровлей, врезанный простой крест, в открытом киоте «панагийное» изображение старинной иконы Казанской Божией Матери, каноническая надпись с именем Владыки. Принятое в форме часовни решение в целом выполнено в стиле «модерн» (1900-х годов), более близком к нашему времени, но не современном нам и в то же время не архаичном.

Цветная икона выполнена по нашему заказу и по особой технологии фирмой «О-плитка». Ее подарил для памятника Владыки генеральный директор А. С. Долгий. Вместе с позолоченным крестом и текстом икона «подсвечивает» великолепный полированный черный гранит в любую погоду. Есть, как мне кажется, в этом соотношении формы, цвета и яркости жизнеутверждающая традиция церковного православного дизайна. Она не противоречит торжественности памятника, его покойному величию.

Однако прежде чем передать проект в производство, мы проверили решение в натуре. Была выполнена модель памятника в натуральную величину в картоне и установлена на месте. В присутствии церковных лиц – архиепископа Орехово-Зуевского Алексия, протоиереев Владимира Ригина, Владимира Романова, Николая Пензина и иерея Михаила Сергеева, а также общественных деятелей А. М. Касьянова, А. Я. Бондаренко и архитектора Г. Н. Христенко было обсуждено и принято проектное предложение. Участники согласились, что крупные габариты стелы (170x72x23 см) свободно разместились в пространстве между крестами, что со стороны дорожки она также не кажется громоздкой, так как на 30–40 м удалена от нее.

Придя к общему мнению, что решение монумента достойно и не нарушает сложившегося окружения, собравшиеся утвердили его для реализации.

Освящение памятника, сооруженного в октябре 2005 года, состоялось в канун второй годовщины со дня кончины Владыки по инициативе фонда «Наследие митрополита Питирима» в присутствии приглашенных – членов фонда, сотрудников кафедры Теологии МИИТа, сотрудников метрополитена, авторов проекта. Чин освящения совершил архиепископ Орехово-Зуевский Алексий.

И теперь родительская семья Владыки покоится на трех участках Даниловского кладбища. Только его брат Николай лежит на Ваганьковском. И на каждом памятнике – Нечаев, Нечаева, Нечаев... По православному чину мы поминаем всех, как это делал он. Только теперь мы начинаем с его имени: помяни, Господи, во царствии твоем Высокопреосвященного митрополита Питирима, протоиерея Владимира, Ольгу (его родителей), Михаила, Иоанна, Николая, младенца Виктора (его братьев), Веру, Анну, Ольгу, девицу Александру, девицу Марию, девицу Надежду (его сестер).

Сусанна Ораевская,

архитектор