Мое знакомство с Владыкой Питиримом началось в 1976 году. Скончался один достойный человек, родственник отца Павла Флоренского. Отпевали его в храме Воскресения словущего. Знакомые попросили меня помочь нести гроб. Отпевал усопшего сам Владыка. Перед началом Владыка подошел к усопшему, поправил венчик, свечку в руках, цветы, коснулся одежд... какие-то еще движения его были, такие несложные, даже и не очень бросающиеся в глаза, но тягостность минуты была преодолена. Вообще это наше счастье, что у нас есть этот православный обряд прощания, он снимает самую жгучую горечь, он напоминает, что день смерти – это и день рождения в жизнь вечную. Но умом и душою ты принимаешь это, если священник служит так, как вел службы Владыка Питирим. Голос его был негромкий, немного глуховатый, но необычайно молитвенный. Облик его уже навсегда вошел в мое сознание – величественный и одухотворенный. Именно с тех пор храм Владыки стал моим храмом... Владыка всегда сам читал покаянный канон и великопостную молитвуЕфрема Сирина, и сколько я ни слушал, постоянно было ощущение, что он читает только для себя и меня, а в храме-то полным-полно народу. Это все невосполнимо и незабываемо.

А первая личная встреча у нас случилась тремя годами позднее. «Комсомольская правда» опубликовала мой очерк «Святое поле». Это был один из первых шагов к тому, что предстоящее в 1980 году 600-летие Куликовской битвы стало важным событием в возрождении русской духовной жизни. Иллюстрацией к очерку была картина С. Харламова «Поле Куликово. Перед битвой».

Не знаю, кто показал эту статью Владыке, может, и сама она ему попалась на глаза и запомнилась, но в результате я оказался в числе тех, кого Владыка пригласил к себе в храм, точнее, в служебное помещение. Я многих потом спрашивал, и все подтвердили, что это была первая из подобных встреч иерарха церкви с творческой интеллигенцией. Мы пришли с Валентином Распутиным, Сергеем Харламовым и Борисом Карповым, автором первого документального фильма о Православной Церкви «Под благодатным покровом». А всего было человек 15–17. И чувствовалась вначале какая-то зажатость, конечно, от того, что опыта таких встреч у большинства из нас не было. Но вот появился Владыка Питирим, очень радостный, поздоровался с каждым. Кто-то просил благословения, кто-то еще не умел делать этого. Появился чай. Владыка только что вернулся из Европы, и запомнилось, как он с таким мягким юмором рассказывал, как наблюдал богослужебное представление у католиков: «Вот вошла девушка, изображавшая Еву, потом юноша, представлявший Адама. Потом грянула музыка, вполз Змей-обольститель»... и какие-то еще смешные детали, подмеченные им мастерски. Вскоре разговор стал общим, напряжение первой встречи с иерархом улетучилось... А ведь это, по сути, было самое начало сотрудничества Церкви и православной общественности.

Я стал бывать в его храме на службах. Однажды он пригласил меня поехать в Волоколамск. С нами был хор, Владыка обращался к певчим, как к «отцам иподиаконам», и относился к ним очень по-доброму. Говорил: «Вот вы еще не очень хорошо спели, давайте потрапезничаем». Поехали и в Иосифо-Волоцкий монастырь, где была тогда «мерзость запустения», предреченная пророком Даниилом. Владыка обходил с нами эти развалины, вздыхал очень тяжко, представлял, каких трудов будет стоить восстановление. А в том, что обитель вернут Церкви, он не сомневался. Так и произошло. Заводил в подвалы, показывал место, где, по преданию, похоронен был Мал юта Скуратов.

И никогда не забыть, как отцы иподиаконы пели пасхальные стихиры, крестясь на обезглавленные купола. К слову сказать, Владыка обладал прекрасным тенором. Именно он создал фактически самый первый церковный хор, который не только пел в храмах, но и вышел к людям – на сцены театров, домов культуры. Владыка вообще был неравнодушен к красоте. Не к роскоши – он ценил красоту иконописи и живопись. В кабинет его было очень радостно заходить. Когда Издательский отдел переехал из Новодевичьего монастыря на Погодинскую улицу, он, показывая свои новые апартаменты, говорил с легкой усмешкой: «Вот, живу уже совсем по-господски». В этой обстановке занят он был непрерывно: постоянно к нему входили люди, приносили документы, гранки, новые издания. С пустыми руками мы от него никогда не возвращались – он любил дарить книги. Я много лет жил по церковным календарям, изданным его отделом. Еще была книга – просто чудо полиграфии по тем временам, да и сегодня она смотрится как шедевр – «Повесть о Борисе и Глебе». Я ему с радостью принес как отчет свою книгу «Меж Непрядвой и Доном», изданную к 600-летию Куликовской битвы. Владыка издавал много книг, не только религиозных, но и тех, где художественность объединена с православной духовностью, например, различные альбомы. И, что очень важно, книги его были доступны по цене, их могли купить люди разного достатка.

Владыка Питирим был единственным иерархом, приехавшим на Куликово поле в сентябре 1980 года, в 600-летие битвы. Этот год был годом большого духовного взлета России. К тому же надвигалась еще одна дата – 1000-летие крещения Руси.

Это была большая смелость Владыки – приехать на святое поле. Ведь тогда руководство советских и партийных учреждений с иерархами не встречалось (по крайней мере открыто), и в сценарии праздника это совершенно не предусматривалось.

А Владыка появился внезапно, без какой-то там свиты, всего человека четыре было с ним, и скромно стал в стороне. Но я отчетливо помню, как радостно заулыбались военные, особенно полковник один, ближе ко мне стоявший – наверное, верующий в душе человек. Что уж говорить о простых верующих! На месте битвы тогда собрались лучшие представители нашей интеллигенции, было и начальство – первый секретарь Тульского обкома партии, к сожалению, не помню его фамилию. Трибуна, микрофоны – все как положено. И к чести тогдашнего руководства, они безо всякого согласования с «верхами» пригласили Владыку выступить. Интуитивно ощутили, что Владыка скажет и лучше их, и найдет самые нужные слова. В общем, все удалось, слава Богу.

Высокая его культура, начитанность проявлялись совершенно естественно. Судите сами. Как-то случайно мы встретились в аэропорту «Шарль де Голль», я возвращался из Франции, а Владыка куда-то летел с нашей делегацией. Я спросил, куда, а он улыбнулся устало, сказал: «Я как Аркашка Несчастливцев – то из Вологды в Керчь, то из Керчи в Вологду».

Последний раз увидеться с Владыкой Господь сподобил меня в 2003 году, во время нашего путешествия на Святую Землю, за Благодатным огнем. Фонд святого апостола Андрея Первозванного разрабатывал и организовывал всю эту поездку. Благодатный огонь возгорается, как известно, только раз в году на Пасху и только по православному календарю. И, что также известно, сохраняет в первое время свои чудесные качества – не обжигает, им можно умываться. И вот этот Благодатный огонь попадает в Россию, причем в первые пасхальные часы, прямо из Иерусалима. Мой сын Владимир, работающий в Фонде, как раз и организовывал эту поездку, и до последнего момента было неясно, кто из наших иерархов возглавит ее. Я им говорил: молитесь, усердно молитесь, чтобы это был митрополит Питирим. И в последний час решилось: Владыка полетит. Это было знаменитое посольство: с нами ехали три представителя Президента страны в Федеральных округах, мэр Москвы Ю. Лужков, вице-спикер Госдумы Л. Слиска, режиссер Н. Михалков, скульптор 3. Церетели. Журналисты осаждали нас необычайно. Поселили нас в гостинице «Маунт Сион», ну а Владыку, конечно, в нашей православной миссии.

В тот год впервые читали молитву «Просите мира Иерусалиму». Это для меня такая великая честь, сподобил Господь, что я написал текст этой молитвы, и впервые ее накануне Пасхи, в субботу, читал митрополит Питирим вместе с Патриархом Иерусалимским Иринеем. А потом мы пошли к храму Воскресения Господня, где все уже было совершенно забито народом, охрану наших полпредов, мэра, вице-спикера просто разметало, попридавило, поприжало к стенам. Как я шутил потом, никогда еще наши руководители не были так близки к народу. Нет, им, конечно, ничто уже не угрожало, тут уже сам Господь Бог «вершил протокол».

В ту поездку на утренней службе в Троицком соборе Русской православной миссии я в последний раз причастился из рук Владыки Питирима. И в тот год именно Владыка Питирим возглавил пасхальную службу в храме Христа Спасителя, озаренного пламенем тысяч свечей, зажженных от привезенного Благодатного огня.

Владимир Крупин,

писатель

Продолжает сын В. Н. Крупина Владимир:

Главная задача – успеть привести Благодатный огонь в Москву к началу Крестного хода и пасхальной службы. Нужно было поторапливать всех наших высоких персон, их службы сопровождения, чтобы успеть к трапу. В самолете мы уже перевели дух. Было две лампады с Благодатным огнем, одну держал Владыка Питирим, другую – я. Еще в Иерусалиме нам стало известно, что Святейший Патриарх плохо себя чувствует и главную службу в главном храме страны он поручает провести митрополиту Питириму. Но ведь нам надо успеть! Мы благополучно приземлились во «Внуково», и нам дали «зеленый» коридор. Машины полетели, скорость за 220 км/ч заходила. Успели. Наверное, это рекорд – от аэропорта «Внуково» до Храма Христа Спасителя долетели всего за 13 минут, всего за три минуты до начала службы – и притом с лампадами Благодатного огня. Конечно, вся эта операция потребовала огромных нервов, особенно от понимания всей ответственности. Важнейшее церковное, государственное мероприятие – и в таком жестком графике. Но вот Владыка... он был так радостен, светел лицом, что невольно я сам себя одергивал – ну какие тут у тебя могут быть проблемы! Вот же рядом митрополит Питирим, такой сияющий.