Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!

Нелегко мне говорить устами о Его Высокопреосвященстве митрополите Питириме, однако легко будет сердцем излить о нем светлую грусть, сотканную из любви и благодарности к нему.

Прежде всего, я признателен (а с этим, надеюсь, и вы все согласитесь) отцу наместнику сей святой обители Его Высокопреподобию архимандриту Тихону за то, что он предоставил нам ныне возможность собраться здесь и почтить память нашего незабвенного Владыки.

Да и как не почтить великое светило нашей Церкви, верным чадом которой был приснопоминаемый Владыка. Сказано ведь:Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие(Евр.13:7). И притом необходимопочитать их преимущественно с любовью за дело их(1Фес.5:13). А дело Владыки в полноте своей необозримо нашему благочестивому вниманию. Потребуется много времени и сил, чтобы просто очертить его границы. О нем сейчас много пишется книг и статей, но еще больше будет составляться их впредь.

Само присутствие наше за сегодняшним богослужением является ни чем иным, как нашей ответной любовью за любовь Владыки к нам, ответной болью души за его боли о нас, ответной молитвой за его молитвы об окружавших его в его трудной и сложной жизни. Он ведает об этом, ибо, по вере нашей, духом пребывает среди нас. Как сказал один христианский философ: «Мертвые знают о живых больше, чем сами живые о живых».

Звезда Его Высокопреосвященства ярко засияла на православно-московском небосводе уже на заре его юношеских лет. Внешне красивый, высокого роста, всегда вызывающий собеседника на откровенность взглядом лучистых глаз; обаятельная улыбка или едва заметный ураган гнева на проявление жестоких, обжигающих душу нравственных ветров грешного мира сего. Не менее замечательны были и его внутренние качества: сдержанность, образованность, необыкновенная начитанность, крайняя осторожность в словах и поступках, отзывчивость даже на малейшие просьбы, почтительность и настойчивость в исполнении церковных, а затем и монашеских послушаний. Не напрасно Святейший Патриарх Алексий I считал его самым лучшим и понятливым из всех своих иподиаконов. Достаточно было одного взгляда, еле заметного движения бровей Патриарха, чтобы они тут же были замечены и поняты умным иподиаконом. Такие свойства характера Владыки не могли не привлечь к нему внимания.

Доверие к нему высшей церковной иерархии и заметная стойкость в православии быстро поднимали звезду его авторитета. Уже на исходе его тридцатилетия он стал известным и далеко за пределами России. Но где бы он ни был и какое бы высокое положение ни занимал, в нем постоянно, с неиссякаемой силой высвечивалось нечто такое, что можно было определить как исконно русское, московское, глубоко пронизанное природной народной духовностью.

Его любили за благолепие и усердие к богослужениям. Умилительно было наблюдать, как он легко и изящно делал положенные церковным уставом поклоны, притом не переваливаясь с одного колена на другое, а истово, по древнемонашескому чину.

Удивительно было трудолюбие Владыки. Почти никто из знавших его не смогут определенно утверждать: ездил ли он когда-нибудь в отпуск, отдыхал ли вообще? Своим отдыхом он считал те дни, когда по телесной немощи был вынужден подчиняться требованиям врачей лечь в больницу.

Вот с таким богатством нравственных и духовных достоинств Господь наш Иисус Христос и явил его в сложные моменты истории Русской Православной Церкви, поставил на те вершины, с которых Слово Божие могло мощным потоком низвергаться в сердца человеческие. И Владыка наш стал достойным избранником Божиим, ибо сердце его пылало необъятной любовью к словесам Господним. Для него слово Божие было не только непреложной истиной, мечом обоюдоострым, живым и действенным, но и, по пророку, огнем, молотом,разбивающим скалу(Иер.23:29). А скала его времени, застывшая из сплава людской гордыни, зависти, неприязни к Церкви и почти открытой враждебности к ней со стороны предержащих властей, была слишком остра и обрывиста, чтобы легко и доступно ее преодолеть.

Особенно это относится к первым трем годам, когда Владыка возглавил «Журнал Московской Патриархии». Сколько тогда требовалось от него мудрости, опыта, дипломатической находчивости с сильными века сего, знал, наверное, только он один. Случись быть напечатанным хотя бы одному неосторожному слову или предложению – и журналу грозила опасность уйти в небытие. Я сам лично, как сотрудник редакции, в те годы ощущал сложности и опасности со стороны всех подводных камней, среди которых сохранял свое равновесие и жизнь упомянутый журнал. И были успехи – православный народ увидел напечатанными Библию, молитвословы, богослужебные книги и многое иное, необходимое для спасения бессмертных человеческих душ.

Дивным было отношение Владыки к молитве. Любое время дня было для него временем постоянной горячей молитвы. По рассказам знавших Владыку, всё, что ни совершал он: разговаривал ли с писателями, дипломатами, политиками, сидел ли за трапезой, углублялся ли в глубины исторических анналов или философских систем, повествовал ли (часто с улыбкой) о своей жизни – его пальцы всегда незаметно для окружающих перебирали монашеские четки.

Мои чувства так насыщены переживаниями, что просто теряюсь от намерения охватить мысленным взором всю многогранность жизни Его Высокопреосвященства. Знаю лишь, что он, подобно пророку Моисею (Исх.40:5), хотел соделать из всех, с кем общался, своего родазолотой жертвенник,на котором бы воспитывались и утверждались золотые светильники, то есть те, кто дело своей жизни полагает во имя славы Божией и своего вечного спасения. Он и сам был золотым Христовым светильником на земле нашей. И, несомненно, в награду за это Господь сподобил его за полгода до смерти еще более осветиться светом Благодатного огня, привезенного им, по патриаршему благословению, от Гроба Господня.

Вот почему, если мы желаем истинно почтить светлую память митрополита Питирима, постараемся быть именно такими светильниками. И в этом будет заключаться некая частичка нашей благодарной памяти, которая, будучи пронизанной и умноженной нашими молитвами, встретится с утешительными молитвами Его Высокопреосвященства, митрополита Питирима о всех нас.Аминь.

Протоиерей Анатолий Цвиркунов,

настоятель храма во имя святителя Николай Чудотворца на Рогожском кладбище