Джордж Шелби написал матери только несколько слов о дне своего возвращения. У него не хватило духу сообщить ей о смерти своего старого друга. Несколько раз он принимался за это, но в слезах рвал письмо, утирал глаза и выходил куда–нибудь, чтобы успокоиться.

В тот день в доме Шелби шла веселая суета — ожидали возвращения молодого массы Джорджа.

Миссис Шелби сидела в своей уютной гостиной у камина, веселый огонь которого разгонял сумрак позднего осеннего вечера. Стол сверкал серебром и хрусталем, и наша старая приятельница Хлоя распоряжалась приготовлениями к ужину.

В новом ситцевом платье, чистом белом переднике, с высоким, туго накрахмаленным тюрбаном на голове, с черным лицом, сиявшим от удовольствия, она заботливо хлопотала, чтобы только иметь предлог подольше поговорить со своей госпожой.

— Ну, вот теперь, кажется, все, как следует! Поставлю его прибор вот тут, где он любит сидеть, около огня. Масса Джордж всегда любил теплое местечко. Ой! Что же это? Почему Салли не вынула нового чайника, который масса Джордж купил для госпожи к Рождеству? Пойду, принесу его!.. Ведь госпожа получила письмо от массы Джорджа?

— Да, Хлоя, только одну строчку, в которой он говорит, что приедет сегодня вечером, если это будет возможно.

— Так он ничего не писал о моем старике? — продолжала Хлоя, все еще хлопотавшая около чашек на столе.

— Нет, он ни о чем не пишет, Хлоя. Он расскажет нам все, когда приедет.

— Вот, масса Джордж! Он ужасно любит рассказывать все сам. Я всегда это замечала. Правду сказать, я никогда не могла понять, как это белые могут так много писать, как они обыкновенно это делают. Это так долго и так трудно!

Миссис Шелби улыбнулась.

— Мне кажется, что мой старик не узнает мальчиков и малютку. Господи! Теперь это совсем большая девочка, добрая и красивая, теперь она дома — присматривает за пирогами. Я сделала их именно так, как мой старик любил прежде; точно такие я дала ему с собой в тот день, когда его увезли. Господи помилуй! Подумать только, что я испытала в тот день!..

Миссис Шелби вздохнула и почувствовала тяжесть на сердце при этом намеке. Со времени получения письма от сына она испытывала смутное беспокойство; она опасалась, что это странное молчание скрывало от нее какое–то несчастие.

— Деньги у миссис? — спросила Хлоя с беспокойством.

— Да, Хлоя.

— Я хотела показать моему бедному старику те самые деньги, которые пирожник мне дал. «Я хотел бы еще удержать тебя, Хлоя», — сказал он мне. — «Спасибо, хозяин, но мой муж возвращается домой, и кроме того госпожа не может больше без меня обходиться». Вот слово в слово, как я ему ответила. Хороший человек этот мистер Джонс.

Хлоя настояла, чтобы банковые билеты, которыми было уплачено ее жалованье, были тщательно сохранены до приезда Тома: она хотела показать их ему в доказательство своих талантов. Миссис Шелби охотно согласилась исполнить эту прихоть.

— Он не узнает Полли, наверное, не узнает! Подумать только! Ведь уже пять лет, как его от нас взяли! Тогда она была совсем крошкой, едва держалась на ногах. Я помню, как он всегда боялся, что она упадет, когда пробовала ходить.

В это время раздался стук экипажа.

— Масса Джордж! — воскликнула Хлоя, бросаясь к окну.

Миссис Шелби быстро пошла ко входной двери и очутилась в объятиях сына. Тетушка Хлоя тревожно и напряженно вглядывалась в темноту.

— Бедная, бедная тетушка Хлоя! — сказал Джордж, останавливаясь в волнении и пожимая ее черную жесткую руку. — Я отдал бы все, что у меня есть, чтобы привезти его с собою, но он ушел в лучший мир!

Миссис Шелби вскрикнула, но Хлоя не проронила ни слова.

Они все вошли в столовую. Деньги, которыми так гордилась Хлоя, лежали на столе.

— Вот! — сказала она, собирая бумажки и протягивая их дрожащей рукой своей госпоже. — Они мне больше не нужны. Я так и думала: продан и убит в этих проклятых плантациях.

Хлоя повернулась и гордо вышла из комнаты. Миссис Шелби пошла за нею, ласково взяла ее за руку, усадила в кресло и села возле сама.

— Моя бедная, бедная Хлоя! — сказала она.

Хлоя положила голову на плечо своей госпожи и зарыдала.

— Ах, сударыня, простите меня, у меня сердце разбито, вот и все!

— Я знаю это, — говорила миссис Шелби, плача вместе с нею, — я знаю… но я не в силах помочь твоему горю; Иисус Христос поможет тебе. Он утешает разбитые сердца, Он излечивает все раны.

Несколько минут обе женщины плакали молча. Наконец Джордж, усевшись возле безутешной Хлои и взяв ее за руку, описал с трогательной простотой торжественную смерть ее мужа и передал выражения его любви.

Месяц спустя все невольники Шелби были собраны однажды утром в большой зале, чтобы выслушать несколько слов от своего молодого господина. К большому их удивлению, он появился со связкой бумаг в руке — свидетельствами о полном освобождении каждого; он читал их одно за другим и вручал каждому среди слез, рыданий и восклицаний присутствовавших.

Многие невольники подходили к нему, усердно просили его не отсылать их и с умоляющим видом возвращали ему свои вольные.

— Нам не нужно другой свободы; мы довольны тем, что у нас есть! У нас есть все, что нам нужно. Мы не хотим покидать плантацию, госпожу и всех…

— Друзья мои, — сказал Джордж, когда они несколько успокоились, — вам нет нужды покидать меня. Обработка плантации требует столько же рабочих рук, как и прежде, и в доме нам нужно столько же слуг. Теперь вы, мужчины и женщины — свободные люди. Я буду платить вам за вашу работу цену по нашему уговору. Ваше преимущество в том, что если я умру, — а это всегда может случиться, — или запутаюсь в долгах, вас никто не посмеет схватить и продать. Я хочу продолжать обработку моей плантации и научить вас — хоть и не сразу, как пользоваться данными мною вам правами свободных людей. Надеюсь, что вы будете вести себя хорошо, будете охотно учиться, а я, с Божьей помощью, останусь верным моим обязанностям и научу вас всему, что вам нужно. Теперь же, друзья мои, поднимите глаза к небу и поблагодарите Бога за великое благо свободы.

Старый черный патриарх, побелевший и ослепший на плантации, встал и, протягивая дрожащие руки к небу, сказал:

— Воздадим благодарение Господу!

Все разом опустились на колени. Никогда «Тебя, Бога, хвалим», сопровождаемое звуками органа, пальбой из пушек или колокольным звоном, не возносилось к небу более трогательно, более радостно, чем молитва этих честных, простых сердец.

Когда они поднялись, кто–то запел гимн методистов, начинающийся словами:

Год юбилея наступил,

Вернитесь на родину, искупленные грешники.

— Еще одно слово, — сказал Джордж, уклоняясь от выражения благодарности, — вы все, конечно, помните доброго старого дядю Тома?

Джордж в коротких словах передал рассказ об его смерти и повторил его прощальные слова ко всем старым товарищам. Затем он продолжал:

— На его могиле, друзья мои, я дал клятву Богу не владеть более ни одним невольником, как только буду иметь возможность освободить их, чтобы никто, благодаря мне, не подвергся риску быть разлученным со своей семьей и друзьями и умереть на отдаленной плантации, как умер он. Поэтому каждый раз, когда вы будете радоваться вашей свободе, вспоминайте, что ею вы обязаны ему, и в знак вашей благодарности будьте добры и заботливы по отношению к его вдове и детям. Вспоминайте об этом всякий раз, когда вы увидите хижину дяди Тома; пусть она постоянно напоминает вам, что всем вам следует идти по его стопам и быть честными, преданными и добрыми христианами, каким был он.