Чистота апостольского служения

¹Бог дал нам по милости Своей такое служение[2422], и мы никогда потому не унываем. ²Далекие от постыдных и оттого тайных[2423]дел, мы не прибегаем к хитрости и не искажаем слова Божия: видит Бог, мы открыто провозглашаем истину и тем смело являем себя совести всякого человека. ³Если же возвещаемая нами Благая Весть остается сокрытой[2424], то сокрыта она для погибающих. ⁴У них, у неверующих, ослепил бог века сего[2425] ум, чтобы не видеть им света Благой Вести о славе Христа, Который есть образ Бога. ⁵Мы ведь не о себе возвещаем, а о Господе нашем Христе Иисусе; о себе же говорим как о слугах ваших ради Иисуса. ⁶Ведь тот же Бог, Который повелел свету воссиять из тьмы, и наши сердца озарил, дабы просветить нас познанием славы Своей, исходящей от лица [Иисуса] Христа.

Апостольская сопричастность Христовым страданиям

⁷Но сокровище это мы носим в хрупких глиняных сосудах, чтобы ясно было, что всё превосходящая сила эта не нам принадлежит, но Богу. ⁸Нас всячески теснят, но мы не задавлены; мы бываем растеряны, но не впадаем в отчаяние; ⁹нас гонят, но мы не одни; с ног нас сбивают, но мы еще не убиты. ¹⁰Мы всегда носим в теле нашем ту смерть, которой умер Иисус, дабы и жизнь Его была явлена в нас[2426]. ¹¹И пока живем, непрестанно предаемся смерти ради Иисуса, чтобы и жизнь Его явила себя в нашей смертной плоти. ¹²Так что смерть действует в нас, а жизнь – в вас.

¹³В нас тот же дух веры, как написано: «Я уверовал, и потому говорил»[2427], и мы веруем, потому и говорим, ¹⁴ибо знаем, что Тот, Кто воскресил[2428] Господа Иисуса, воскресит со Христом и нас. Мы все будем вместе стоять перед Ним. ¹⁵И всё это мы делаем ради вас, с тем чтобы изобилующая благодать Божия, изливаясь на всё большее число людей[2429], могла умножить благодарность во славу Божию.

¹⁶Вот почему мы не унываем. Даже если и ветшаем мы внешне, то внутренне[2430]Бог день ото дня обновляет нас. ¹⁷А страдания наши ничтожны и временны, они несоизмеримы с тем вечным обилием славы, которую они нам принесут[2431], ¹⁸тем из нас, кто смотрит не на видимое, а на невидимое. Ибо видимое преходяще, невидимое же – вечно.