Развивая нашу мысль об испытаниях, которые преодолевал философ–мистик в ходе своей жизненной мистерии, еще раз вспомним классический образ «богини под маской», с которой вынужден был сражаться Тесей, сброшенный с округлого камня, после того как впервые исполнил гимн в честь бессмертной возлюбленной. Маска рогатого чудовища — быка ли, черта ли — все равно, скрывала прекрасный лик самой богини, в действительности являя ту, другую, обычно скрытую от восхищенных глаз верующих, темную сторону божества. (В пьесе «Белая Лилия» возлюбленная это так объясняет Мортемиру: «В медведе я была, теперь во мне медведь… Невидим навсегда во мне сокрытый зверь».) В «Языческой Софии» мы рассматривали ту присущую всем древним богиням двойственность, которую постигал Соловьев и в своей небесной наставнице.

Христианский образ черта, «вечного врага человеческого», «князя мира сего» и «князя тьмы», не имеет прямого отношения к Софии и ее явлениям под рогатой «маской». Она, судя по всему, только использовала эту маску в той серии «спиритических» общений с Соловьевым, которые были необходимы для его духовного роста, постижения определенного рода истин. Вопрос же о действительных инфернальных «встречах» Соловьева для исследователей, очевидно, навсегда останется открытым. По сообщению С. Маковского, Михаил Соловьев по решению семьи уничтожил предсмертные записки брата об искушавшем его дьяволе: «Эти записи ужаснули религиозного Михаила Сергеевича, в них рассказывалось о ежедневных «возмутительных» беседах с чертом, внешность которого тоже описывалась в подробностях…» /Маковский, с. 298 (57)/.

В главе «Владимир Соловьев, София и черт» моей монографии «Вестники русского мистицизма» достаточно подробно рассматриваются воспоминания близких и друзей философа, которым тот доверительно рассказывал о дьявольских наваждениях. Самое известное происшествие, описанное со слов философа Н. Макшеевой и подтвержденное племянником С. М. Соловьевым и другом В. Л. Величко, произошло во время второго путешествия Соловьева в Египет, на пароходе. Черт набросился на Соловьева, пытаясь его задушить, но тот прогнал его «именем Иисуса Христа Распятого» /Кравченко, с. 113 (47)/.

Есть целый ряд других свидетельств друзей Соловьева, в присутствии которых философ испытывал мучительные видения темных сил. Пророчество о скором приходе на землю Вечной Женственности совпало с предчувствием появления Антихриста и борьбы с ним. Вряд ли это было случайным совпадением, скорее — некоей постигнутой истиной о том, что переход в иное состояние Богочеловечества не будет плавным и безболезненным процессом, он потребует борьбы, напряжения всех сил, возможно, некоей вселенской катастрофы (в Библии, вспомним: «Царство Божие силою берется»). Соловьев в поздних работах (а за ним позже — и младосимволисты А. Белый и А. Блок) видит Софию как «Жену, облеченную солнцем» из Апокалипсиса, противостоящую страшному дракону. Но это в плане общекосмическом, в области, запредельной и недоступной человеческому взору.

София учила его сражаться с темными силами за будущее человечества в видимом материальном мире. Полем такого сражения и стали его знаменитые «Три разговора», в которых он специально выделяет «Повесть об Антихристе». Заметим, что в отличие от прекрасной Софии, надевшей страшную рогатую маску, Антихрист в повести Соловьева предстает в облике привлекательного и мудрого правителя. Главные персонажи будущей драмы человеческой истории как бы меняются масками, что требует от прозорливца и пророка особой бдительности. Подлинный Армагеддон начинается и происходит в области человеческого духа, в душе отдельного человека.