В Ефесе же (1Кор. 16:8) Павел написал первое послание к Коринфянам, и затем вскоре после того как оставил Ефес, второе послание к ним же798.

В Коринф, богатый и цветущий торговый город, на границе между востоком и западом799, Павел прибыл во время своего второго великого апостольского путешествия (Деян. 18) и встретился здесь с одним понтийским иудеем, изгнанным из Рима и занимавшимся одним с Павлов ремеслом, Акилою и его женою Прискиллою (Деян. 18. 2.3). Павел сначала каждую субботу проповедовал в синагоге (Деян. 18. 4). Но так как большинство иудеев отвергало Евангелие и преследовало апостола, то он оставил синагогу и проповедовал Евангелие в доме прежнего прозелита врат, Иуста (Деян. 18:7). Своею бесхитростною проповедью о распятом (1Кор. 2, 1. 2)800, Павел в продолжение полутора-годичного пребывания в Коринфе (Деян. 18:11) собрал большое общество, преимущественно из язычников и большею частью из низшего сословия (1Кор. 1. 26 и дал.). Не потерпев особенных неприятностей вследствие жалобы на Павла, принесенной иудеями проконсулу Аннею Галлиону (Деян. 18, 12 и дал.), он оставил Коринф. Дело, начатое Павлом в Коринфе, после него продолжал очень немалое время Аполлос, ученый и красноречивый Александриец (Деян. 18, 24 – 28. 19, 1. 1Кор. 3, 6). Еще в качестве Иоаннова ученика Аполлос в Ефесе встретился с Акилою и Прискиллою, сопровождавшими Павла, и, благодаря им, более основательным образом познакомился с Евангелием.

Между тем Павел во время своего третьего великого апостольского путешествия остановился в Ефесе и здесь получил801известие о состоянии коринфской церкви. Вместе с Аполлосом явились в Коринф и другие учители из христиан от обрезания, хвалившиеся тем, что они находятся в очень близком отношении к Петру и Иакову, и в отсутствие Павла они составили теперь в церкви партии, приверженцы которых жарко спорили между собою (1Кор. 1, 11–12)802. Наибольшая часть из них принадлежали к стороне Павла; гордясь своим знанием и евангельскою свободою, они презирали немощных христиан из иудеев, и – так как идол есть ничто – соблазняли их, употребляя в пищу идоложертвенное. В главном с этою партиею сходилась и другая незначительная партия, принадлежавшая к стороне Аполлоса. Она соблазнялась только простотою Павловой проповеди, и желала слышать Евангелие в философской и ораторской форме Александрийца803. Третья партия, державшаяся Петра, также не очень значительная по числу членов, хвалилась христианством, принятым от палестинских апостолов, как единственно истинным, унижала апостола Павла и хотела возложить на христиан из язычников обязанность исполнять весь иудейский обрядовый закон. Наконец четвертая партия, говорившая о себе ἡμεῖ δὲ Χριστοῦ (1Кор. 1, 12804), кажется, – таково одно мнение о ней, – отвергала Евангелие, проповеданное апостолами и вообще людьми, и как чистую религию Христа думала образовать христианство не историческое, но идеальное805независимое от человечески-исторического предания806. По другому мнению впрочем надобно будто бы допустить совсем не четыре, но три партии в коринфской церкви. Еще древнее отцы церкви говорят только о трех партиях в Коринфе, и недавно это воззрение нашло себе защитников с двух сторон: именно Рэбигер807, слова 1Кор. 1, 12: ἐγώ δὲ Χριστοῦ считает ответом Павла всем тем трем партиям, и на основании содержания обоих Павловых посланий представляет вероятным существование в Коринфе только трех партий, – а с другой стороны808, надобно будто бы признать, что Павел словами ἐγώ δὲ Χριστοῦ прерывает речь тех, которые говорят, один – я Павлов, другой – я Аполлосов, третий – я Кифин: – а я принадлежу Христу, который, как видно из след. ст. 13, не разделился однако ж.

При таких разногласиях в Коринфе естественно пришла в упадок церковная дисциплина (1Кор. 5 гл.), так что там даже терпели кровосмесника, не отлучив его от церкви; христиане судились с христианами пред языческими судьями (гл. 6:1); безразличное отношение к порокам, противным целомудрию и так естественным в роскошном торговом городе, проникло и в христианское общество (6:13); в церковных собраниях неоднократно пренебрегали требованиями внешней благопристойности (11, 1 и дал.). Таинство Евхаристии было крайне оскорбляемо в своей святости злоупотреблениями, возникавшими на вечерях любви, бывших вслед за совершением сего таинства (11, 20 и дал.); духовными дарованиями пользовались беспорядочно и не к пользе общей (гл. 12–14). Наконец в письме Коринфян809к апостолу ему прямо предложено было ими несколько вопросов810: о безбрачной жизни (7, 1 и дал.), о ядении идоложертвенного (гл. 8, 1 и дал.), о духовных дарованиях (1, 1 и дал.), может быть811и относительно церковной дисциплины (5, 10 и дал.).

Все это побудило апостола в последнее время его пребывания в Ефесе (1Кор. 16:8)812, написать первое послание к Коринфянам, – этот живой памятник истинно апостольской мудрости, знания людей и любви Павла в его отношении ко всем жизненным положениям, и вместе глубокого смирения, по которому прежде всего и особенно сильно порицает он грехи партии, называвшей себя его именем813.

Этому посланию Павел уже предпослал, (1Кор. 4,17; 16:10) Тимофея, в надежде получить от него еще новые известия из Коринфа; но Тимофей, который по 2Кор. 1, 1, был уже опять с Павлом, или во время своего путешествия не дошел до Коринфа, или же сверх чаяния возвратился814позже. Поэтому Павел, чтобы получить известие о впечатлении, произведенном в Коринфе этим его посланием, послал в Коринф Тита (2Кор. 7, 13:14), с которым думал встретиться опять в Троаде (2Кор. 2:12). Между тем и сам апостол, проведши от двух до трех лет в Ефесе, решился оставить его, – так как здесь жизни его угрожала опасность (2Кор. 1, 8. Ср. Деян. 19, 23 и дал.), вследствие возмущения язычников против врагов Дианы Ефесской – и отправился прежде всего в Троаду (2Кор. 8:12), здесь однако же он не встретил Тита. Поэтому он отправился в Македонию (2Кор. 2, 13. ср. Деян. 20:1), где и встретился наконец с Титом (2Кор. 7:6)815, несшим ему известия из Коринфа.

Это послание Павла к Коринфянам произвело различные действия. На большинство оно подействовало благодетельно, пробудив глубокое, искреннее раскаяние, выразившееся особенно в отлучении тотчас же упомянутого кровосмесника. Но в иудействующих противниках Павла оно только усилило упорство, так что они еще с большим ожесточением старались уничижать апостола. Эти известия и обстоятельства послужили теперь816, поводом к глубоко-трогательному второму посланию к Коринфянам817, в котором, как показывает различие тона, речь Павла от 10 гл. почти до конца относится только к части общества, – к его иудействующим противникам818. Вследствие этого различия тона Землер, а вслед за ним и другие, хотели раздробить второе послание на несколько посланий819. Но различие тона объясняется из различия обстоятельств и предмета, представляя естественное следствие положения дел в Коринфе820, равно как из особенностей глубокого, пылкого характера Павла и разных обстоятельств его во время его путешествий821, и гипотеза раздробления не нашла многих последователей822. С этим вторым посланием Павел снова отправил в Коринф Тита, вместе с двумя братьями (2Кор. 8, 6. 16–20).

Подлинность обоих посланий к Коринфянам – этих несравненных памятников апостольской деятельности и личных особенностей Павла – никогда не подвергалась сомнению. Подлинность первого послания засвидетельствована не только Иринеем adv. haer. IV, 27, 3823Тертуллианомde praescriptt. с. 33824, Климентом Алекс. Paed. p. 96825, Маркионовым каноном и Евсевиевым списком общепризнанных книг Нового Завета (ὀμολογᴕ́μενα), но и Афинагором de resurrectione p. 61826, посланием к Диогнету (из первой половины 2 столетия) Opp. Iustini М. р. 502827, и даже мужами апостольскими: Поликарпом ad Philipp. с. 5, 11828, Игнатием ad Ephes. с. 2829, и преимущественно (целою цитатою)Климентом Римскимер. ad Cor. с. 47830. О подлинности второго послания (которое менее представляло повода к столь же частым ссылкам) свидетельствует также Афинагор de resurr. p. 61831, Ириней – adv. haer. III, 7. 1832, Климент Алекс. Strom. IV. p. 514833,Тертуллианde pudicitia с. 13834, Маркион, Евсевий и др.