Один класс этих неканонических Евангелий составляют собственно так называемые апокрифические Евангелия388. Все эти Евангелия с их сказочно-чудесным характером при мнимо-историческом восполнении оставленных в канонических Евангелиях промежутков времени, особенно в истории детства Иисуса и истории Его родственников, столь существенно различаются от величественной простоты и истинности наших канонических Евангелий, а их очевидная неспособность отличить истинное и важное от ложного и тривиального налагает на них столь сильную печать неапостольского происхождения и неподлинности, что в этом одном заключается сильнейшее доказательство подлинности канонических Евангелий – из внутренних оснований; кроме того существование их в самые первые века совершенно не доказано и невероятно, только некоторый из них относятся к 3-му или концу 2-го века, прочие же к 4, 5, 6 и д. векам. Наконец почти все они сохранялись и употреблялись только в тесных замкнутых, главным образом гностических, сектах и о них свидетельствуют только немногие из облака свидетелей о канонических Евангелиях389. К таковым апокрифическим Евангелиям относятся преимущественно 7 главных: 3 первоначально греческих, 2 арабских и 2 латинских390. Шесть из них дополняют с разными украшениями историю происхождения, рождества и детства Иисуса, седьмое – историю Его осуждения.

1.Древнейшее и особенно замечательное между ними есть греческоеПервоевангелие Иакова, брата Господня. Полное заглавие его: Διήγησις ϰαὶ ἱστορία, πῶς ἐγεννήϑη ἡ ὑπεραγία ϑεοτόϰος εἰς ἡμῶν σωτηρίαν391. В главной части этой книги повествуется история рождества и детства Марии до рождества Иисуса, гл. 1–20. Потом следует краткая, написанная в тоне и словами наших Евангелий, история поклонения волхвов и бегства в Египет, гл. 21 и 22. Наконец гл. 22. 23. 24. излагается история умерщвления Захарии, отца Иоанна Крестителя, вероятно позднейшая добавка. Язык этой книги гораздо чище и при всей иногда (напр. гл. 3. и 18; впрочем последняя судя по языку и связи, очевидно позднейшего происхождения) заметной напыщенности проще, чем в других апокрифах; тон вообще благороднее, но в важности и чистоте далеко уступает каноническим Евангелиям; содержание более серьезно и вместе гораздо менее богато чудесным, чем в других апокрифах. О некоторых событиях здесь встречающихся упоминают ещеИустин Мученики Климент Алекс. (хотя конечно еще остается вопрос, отсюда ли они заимствуют или из предания),Оригенже прямо ссылается на это Евангелие. Посему можно думать, что явилось оно в конце 2-го или по крайней мере в начале 3-го века. Иакову, брату Господню, имя которого оно носит в надписании, без сомнения оно не принадлежит. В древнейших рукописях нет прибавления ἀδελφᴕ̃ Κυρίου, и все учители Церкви приписывают это Евангелие только некоему Иакову. И в самой книге (cap. 25) писатель называется просто Иаковом Иерусалимским. Равно название Πρωτευαγγέλιον позднего происхождения. По местам в книге заметны оттенки гностических воззрений392. Тем не менее она очень распространена была в греческой Церкви393и часто употреблялась там при церковных празднествах, особенно при празднествах в честь Марии. Нельзя сомневаться, что книга при своей древности содержит немало достоверного, заимствованного из чистого предания, особенно относительно таких событий, о которых в канонических Евангелиях говорится немного, именно о событиях из жизни Богоматери394.

2. Греческое Евангелие Фомы. Это одно из самых странных между апокрифическими Евангелиями. В нем история детства Иисуса от 5-го до 12-го года (для изукрашения которой наши канонические Евангелия оставляют довольно места) наполнена множеством частью соблазнительных, частью нелепых, частью злостных и вообще безнравственных чудес395. Оно составляет как бы дополнение к 40 ст. 2-й главы Евангелие от Луки396. Начало и конец книги отрывочны. Уже Ириней adv. haer. 1, 17 знает некоторый повествования этой книги, аОригенhomil 1. in Lucam – и самую книгу (или по крайней мере книгу, этого имени). Имя Фомы очевидно подложное; содержание книги ясно изобличает в писателе еретика, и именно гностика. Член Православной Церкви едва ли решился бы писать такие нелепые безнравственные повести. На гностическое происхождение книги указывает и докетическое воззрение на лице Иисуса Христа397. У Манихеев эта нелепая книга была в большом уважении, и многие ученые приписывают ей манихейское происхождение. Язык ее очень не чист398.

3. Греческое Евангелие Никодима399, после Первоевангелия Иакова, важнейшее, более распространенное и уважаемое из апокрифических Евангелий. Это единственное Евангелие, которое последнюю часть жизни Иисуса, точно изображенную в канонических Евангелиях, пополняет еще новыми историческими данными. Оно составлено из двух неоднородных, первоначально по всей вероятности, отдельно существовавших частей.400. Первая часть гл. 1–16 содержит пространное повествование о судопроизводстве Пилата над Иисусом, о распятии последнего, и воскресении401. Эта часть кажется есть распространение известных и Acta Pilati, которые упоминаются еще ранее (муч. Иустином apol. maj. с. 76, 85,Тертуллианомapologet. с. 21, Орозием hist. VII, 4, Евсевием h. с. 11:2), но не дошли до нас в настоящем виде402. Едва ли можно отрицать историческую основу этой первой части, не только в тех местах, где она воспроизводит лишь содержание канонических Евангелий, но даже отчасти и тех, где она в пространных и не очень увеличивающих элемент чудесного изображениях переступает за пределы наших канонических Евангелий403; эта часть вероятно иудейского или иудейско-христианского происхождения, и очевидно написана с апологетическою целью в отношении к иудеям – обличить их свидетельством их же старейшин. Она заканчивается тем, что даже Анна и Kaифа объявляют себя убежденными свидетельствами Иосифа Аримафейского и Никодима. Вторая часть (судя по ее содержанию и расположению, более позднего происхождения) низводит нас во ад, о котором и о преобразовании которого чрез вступление в него Иисуса повествуют первые из воскресших по воскресении Иисуса (воскресшие σώμφτα ϰεϰοιμημένων ἁγίων, о которых говорит Матфей 27:52); это – фантастическое, но привлекательное олицетворение учения о сошествии Иисуса Христа во ад; догадываются, что эта часть книги происходит от какого-нибудь Манихея. Некоторые латинские рукописи содержат, как последнюю главу404, еще дополнение, которое вторую и первую часть книги соединяет в одно целое. Здесь Анна и Kaифа признаются наконец Пилату, что осужденный или казненный Иисус, по всем свидетельствам, действительно есть Сын Божий. – В своем настоящем виде, эта книга, судя по языку, образу представления и многим историческим чертам405, произошла едва ли ранее 5-го столетия, может быть даже она произошла еще в более позднее время. Показание составителя предисловия, что Никодим во времена Христа написал ее на еврейском языке, а христианин из иудеев времен Феодосия, именем Анания, перевел ее на греческий, – очевидно чистая выдумка позднейшего времени. Ни у кого из писателей до 13-го столетия не называется эта книга. Впрочем в позднейшие времена средних веков, и именно на западе, где кажется она и нашла добрый прием406, она была в большом уважении, которое и было в последствии причиной необыкновенного уклонения друг от друга частных списков этой книги, переводов и изданий407.

4. Арабская история Иосифа древодела408. Она старается восполнить молчание наших канонических Евангелий о нареченном отце Христа и собеседовательно излагает как историю Его жизни, (отчасти на основании сведений, сообщаемых в Первоевангелиях), так особенно обстоятельства Его смерти и погребения. Во всей обширной книге говорит сам Христос, проповедующий и повествующий Апостолам, которые прибавили еще эпилог. Тон книги дышит древностью и простотой, но местам впрочем безвкусный и высокопарный; язык (вероятно переводный с еврейского оригинального текста) очень испорчен. Содержание указывает в писателе человека хорошо знакомого с иудейскими представлениями, который жил вероятно в 4-м столетии.

5. Арабское Евангелие детства Спасителясодержит подобно Евангелию Фомы, повествование об Иисусе, из времени, опущенного в канонических Евангелиях и именно с рождества Его до 12-ти летнего возраста. Оно состоит из многих, по форме и содержанию худо соединяющихся частей409. Все представлено в сказочной, отчасти детской, иногда (ср. именно гл. 19) неприличной форме. У несториан эта книга была особенно распространена и писатель ее был вероятно несторианин 5-го столетия. Первоначальный язык ее, надобно думать, был сирийский.

Наконец 6 и 7 самые поздние между апокрифическими Евангелиями оба латинские: Evangelium de nativitate S. Mariae есть несколько распространенное, с несколькими прибавками и особенными оборотами, извлечение из Первоевангелия Иакова410. В своем теперешнем виде оно составлено в 5-м или 6-м столетии каким-либо католиком411. Historia de nativitate Mariae et de infantia Salvatoris в первой части от благовещения Марии, до избиения младенцев Вифлеемских гл. 1–17 следует существенно, c некоторыми только особенными подробностями и украшениями, Первоевангелии Иакова, который в предисловии называется даже писателем книги; во второй части от 18 – 24 гл. (возвращение из Египта) оно по духу и содержанию примыкает, кажется, всего более к арабскому Евангелию детства Спасителя412. В своем новейшем виде эта книга не заканчивается 24 гл., но является в удвоенном объеме413.