Все исторические свидетельства христианской древности сводятся к тому, что Матфей написал свое Евангелие первоначально по-еврейски, т.е. на тогдашнем палестинском местном языке.

Так, прежде всего известно свидетельство Папия, в начале 2-го века, в отрывке из его сочинения λογίων ϰυριαϰῶν ἐξήγησις, приведенное у Евсевия h. е. III, 39., в словах, которые бесспорно указывают на Евангелие от Матфея, и никогда в древне-отеческий период не означали ничего другого202. Сила этого свидетельства конечно была бы еще более, если бы Папии сам был известен как человек вполне обстоятельный203, и его свидетельство о Евангелии Матфея не представляло бы никакого повода к перетолкованиям204. Впрочем все это не может ослабить значения простого исторического свидетельства этого мужа в том случае, когда он не судит, а только передает самый факт. Потом, в сущности о том же самом еврейском подлиннике Евангелия от Матфея свидетельствуют, не опираясь совсем на Папия, даже нисколько не думая о его авторитете, другие после него достовернейшие свидетели: Ириней,Ориген, Евсевий, Иероним, Епифаний и друг.205. Это древнее, единогласное историческое свидетельство в главных своих чертах слишком определенно, чтобы можно было его отвергнуть206.

И было бы действительно странно, если бы ни одно из канонических евангелий не имело в виду ближайшим образом потребностей еврейского племени, древнего народа Божия; а если свойство Евангелия от Матфея указывает на его ближайшее назначение именно для иудеев и христиан из иудеев, из коих некоторые, живя в Палестине, могли бы находить затруднение в понимании нееврейского подлинника (ср. Деян. 22:2): то это прямо заставляет думать прежде всего о его еврейском подлиннике.

Но между тем как все указанные свидетели удостоверяют в еврейском подлиннике Евангелия, сами они пользуются, сколько мы знаем, бесспорно только нашим греческим Евангелием от Матфея, и при этом во всей древности нет ни малейшего следа другого греческого Евангелия от Матфея кроме нашего. И это наше греческое Евангелие от Матфея действительно носит на себе ясный внутренний отпечаток подлинника. Это ясно видно как вообще из всего характера и духа его, так в частности особенно из того, что приводимые в нем места из Ветхого Завета не все согласны с еврейским текстом и не все с текстом LXX; но приводятся свободно и особенным образом, так, как того нельзя ожидать при обыкновенном переводе207. Таким образом мы можем нашему греческому Евангелию от Матфея, по внутренним и внешним основаниям, приписать авторитет подлинника. А так как свидетельства древних говорят в пользу еврейского Евангелия от Матфея, то возможны два предположения: или сам Матфей тогда же перевел свое еврейское Евангелие208(и чрез это как Апостол иудеев самым полнейшим и вернейшим образом удовлетворил потребности иудейского общества, как с одной стороны – иудеев говорящих по-гречески посредством греческого евангелия, так с другой стороны посредством еврейского говорящих по-еврейски)209, или, что перевод сделан другим кем-либо из мужей апостольского времени под непосредственным наблюдением самого писателя210. Ни в одном из этих обоих случаев впрочем нельзя ожидать строго буквального перевода, так как различные потребности иудеев и еллинистов естественно привносили с собою нужду различных видоизменений, которые и допускал или сам писатель, или кто-либо под его непосредственным руководством211.

Греческий подлинник Евангелия от Матфея получил со временем во всей Церкви каноническое значение, которое ему естественно принадлежало; между тем как еврейское или арамейское преимущественно и даже исключительно принято было в употребление говорящими по-еврейски палестинскими христианами из иудеев. Но у них вследствие сектантской, с течением времени явившейся замкнутости, оно было испорчено, почему и потеряло характер подлинно апостольского Матфеева Писания, так что перестало и называться у православных Матфеевым.