Чтобы понять характер Евангелия от Иоанна, прежде всего необходимо обратить внимание на то, что Иоанн в малой Азии боролся не с палестинским фарисейством, которое вообще к этому времени было уже побеждено деятельности Павла, но с классом иудеев и христиан из иудеев, стремившихся к отвлеченным философским воззрениям, преимущественно же с классом язычников и христиан из язычников, думавших самое учение христианское подчинить своему воззрению: ибо они учение о Слове подчиняли учению о первоисточнике всех духов, даже самого Сущего326, и таким образом по необходимости дошли до того, что стали искажать тайну благочестия, заключенную в учении о вочеловечении Сына Божия327.

Потребности окружающей среды и необходимость борьбы против угрожающей отсюда опасности со стороны лжи, все это в соединении с особенными дарованиями и направлением духа Иоанна и с особенными свойствами его сердца руководило Иоанна при написании его Евангелия в выборе, порядке и образе представления истории Господа Иисуса. С самого начала Иоанн, по характеризующей его глубокой, личной любви ко Господу, воспринял в себя любимый им образ со всеми Его очертаниями, во всей Его божественно-человеческой особенности. Поэтому-то он особенно внимателен к величайшим речам Иисуса, и особенно привлекало его и напечатлевалось всего глубже в его душе все то, что говорил Христос о Своем лице; оттого он, образуя невольно все свое существо по образу Любимого, в высшей степени способен был самым живым и чистейшим образом воспроизвести речи Господа328. И для Иоанна поэтому в его Евангелие самое важное то, что высказал Иисус людям Своими устами о Себе и отношении Своем к Отцу, что высказал Он о тех людях, которые с верою Его принимают и неверием отвергают; это преимущественно он избрал для своего евангельского повествования, чем обогатил область уже существовавших исторических евангельских повествований329. С другой стороны Иоанну нужно было, по его характеру и по позднейшему времени написания евангельской истории, оставить немало важных событий из жизни Господа Иисуса, как уже достаточно известных из распространенных тогда трех первых евангелий330. Образ Господа у Иоанна должен представляться нам поэтому конечно несколько иначе, чем у первых трех Евангелистов, хотя в существе он один и тот же у всех331. Почти все повествования и рассказы Иоанна обращены более к внутреннему, к существу, так что внешние происшествия, которые излагает Иоанн, он включил в свое Евангелие ради их более глубокого смысла. Все внешние происшествия, утвержденные в их исторической действительности святым уверением очевидца (Иоан. 1, 14; 19, 35; 21:24) в Евангелии от Иоанна суть типы (τύποι – образы) высших истин. При величайшей точности и с внешней стороны повествования своего, Иоанн всегда имеет определенную цель, на которую указывают часто лишь немногие придаточные слова, и большею частью исторические повествования у Иоанна служат только приготовлением к речам Иисуса, составляющим главный предмет для него332. Вследствие этого древняяЦерковьмногознаменательно признала и наименовала Евангелие от Иоанна духовным (πνευματιϰὸν)333.