Мы читаем тридцать четвёртую глава книги Иова – это продолжение речей Елиуя. Елиуй появляется вдруг, внезапно, как чёрт из табакерки, когда кончается диалог Иова с его тремя друзьями, кончается, в общем-то, тупиком – ни та, ни другая сторона не сумела убедить своих оппонентов. И вот, чтобы вывести этот диалог из тупика, появляется Елиуй, который, хотя столь же резко осуждает Иова, как его осуждали друзья, но и друзей тоже совершенно не одобряет, он считает, что они говорили неправильно, неубедительно, и так далее. Что же говорит он сам? Вот в этой главе, тридцать четвёртой, как раз сконцентрировано то, что он хочет донести.

1И продолжал Елиуй и сказал:

2выслушайте, мудрые, речь мою, и приклоните ко мне ухо, рассудительные!

3Ибо ухо разбирает слова, как гортань различает вкус в пище.

4Установим между собою рассуждение и распознаем, что хорошо.

5 Вот, Иов сказал: я прав, но Бог лишил меня суда.

6Должен ли я лгать на правду мою? Моя рана неисцелима без вины.

7 Есть ли такой человек, как Иов, который пьет глумление, как воду,

8 вступает в сообщество с делающими беззаконие и ходит с людьми нечестивыми?

9Потому что он сказал: нет пользы для человека в благоугождении Богу.

10Итак послушайте меня, мужи мудрые! Не может быть у Бога неправда или у Вседержителя неправосудие,

11ибо Он по делам человека поступает с ним и по путям мужа воздает ему.

12Истинно, Бог не делает неправды и Вседержитель не извращает суда.

13Кто кроме Его промышляет о земле? И кто управляет всею вселенною?

14Если бы Он обратил сердце Свое к Себе и взял к Себе дух ее и дыхание ее, --

15вдруг погибла бы всякая плоть, и человек возвратился бы в прах.

16Итак, если ты имеешь разум, то слушай это и внимай словам моим.

17Ненавидящий правду может ли владычествовать? И можешь ли ты обвинить Всеправедного?

18Можно ли сказать царю: ты -- нечестивец, и князьям: вы -- беззаконники?

19Но Он не смотрит и на лица князей и не предпочитает богатого бедному, потому что все они дело рук Его.

20Внезапно они умирают; среди ночи народ возмутится, и они исчезают; и сильных изгоняют не силою.

21Ибо очи Его над путями человека, и Он видит все шаги его.

22Нет тьмы, ни тени смертной, где могли бы укрыться делающие беззаконие.

23Потому Он уже не требует от человека, чтобы шел на суд с Богом.

24Он сокрушает сильных без исследования и поставляет других на их места;

25потому что Он делает известными дела их и низлагает их ночью, и они истребляются.

26Он поражает их, как беззаконных людей, пред глазами других,

27за то, что они отвратились от Него и не уразумели всех путей Его,

28так что дошел до Него вопль бедных, и Он услышал стенание угнетенных.

29Дарует ли Он тишину, кто может возмутить? скрывает ли Он лице Свое, кто может увидеть Его? Будет ли это для народа, или для одного человека,

30 чтобы не царствовал лицемер к соблазну народа.

31К Богу должно говорить: я потерпел, больше не буду грешить.

32А чего я не знаю, Ты научи меня; и если я сделал беззаконие, больше не буду.

33По твоему ли рассуждению Он должен воздавать? И как ты отвергаешь, то тебе следует избирать, а не мне; говори, что знаешь.

34Люди разумные скажут мне, и муж мудрый, слушающий меня:

35Иов не умно говорит, и слова его не со смыслом.

36Я желал бы, чтобы Иов вполне был испытан, по ответам его, свойственным людям нечестивым.

37Иначе он ко греху своему прибавит отступление, будет рукоплескать между нами и еще больше наговорит против Бога.

Прежде всего, обращаю ваше внимание на то, что многое из того, что он говорит, звучит довольно убедительно. Нельзя сказать, что он говорит какой-то бред. Но если всмотреться поглубже, то, как говорится, «дьявол в деталях». Тот самый дьявол, с которого начинается книга Иова, вот он в деталях этих рассуждений (что друзей, что Елиуя) как раз и кроется.

Я сначала хотел бы сказать какие-то общие вещи о том, что говорит Елиуй в этой главе. Во-первых, он в очень сжатой форме здесь, фактически, даёт резюме тех аргументов, которые выдвигали друзья Иова на протяжении тридцати предыдущих глав. Там тридцать глав, а тут это в сжатой форме помещается в одну главу. Что же это за аргументы друзей? Хотя он и считает, что друзья не то говорят, но если всмотреться, он сам-то говорит, примерно, то же самое, что и друзья.

Первый тезис – что Бог справедлив и праведен просто по определению. У треугольника, по определению, три угла – нет смысла задавать вопрос, сколько углов у треугольника, он на то и треугольник, чтобы иметь три угла. Это смысл утверждения Елиуя в 10-м стихе:

10.Не может быть у Бога неправда или у Вседержителя неправосудие»,

и в 12-м стихе та же мысль:

12Истинно, Бог не делает неправды и Вседержитель не извращает суда.

Ну, а раз Бог, по определению, праведен и правосуден, то это означает, что задавать такие вопросы, какие задаёт Иов, нет смысла, и даже неблагочестиво. Чего Иов лезет в эти Божественные тайны? Не надо лезть, надо принять Бога, как Он есть. Оно, вроде, звучит и хорошо, и правильно. Но в результате-то что получается? Бог (раз Он праведен и правосуден), и с Иовом тоже поступил праведно и правосудно, и поэтому Иов сидит на мусорной куче за какое-то дело – может быть, он сам не знает, за какое, но это тоже правосудие Божие. А мы-то знаем, читая первую главу, что это совсем не Божеское правосудие, а это такое дьявольское испытание, которое дьявол устраивает Иову. И получается, что, пытаясь оправдать Бога, Елиуй оправдывает дьявола. Вот какая тут подлянка получается. В это легко впасть, потому что главный приём дьявола – что он маскируется под Бога, зло маскируется под добро (как говорится, «дьявол – обезьяна Бога»).

Второй тезис друзей, к которому, опять-таки, присоединяется Елиуй, – что Бог воздаёт каждому человеку правильно, по делам его: что человек делает, то он и получает в ответ, «так за так». Это в 11-м стихе:

11ибо Он по делам человека поступает с ним и по путям мужа воздает ему.

Причём, мысль эта подхватывается и в Новом Завете, так что нельзя сказать, что эта мысль совсем глупая и неправильная. Вот, например, из Послания к Римлянам, из второй главы:

5.Но, по упорству твоему и нераскаянному сердцу, ты сам себе собираешь гнев на день гнева и откровения праведного суда от Бога,6. Который воздаст каждому по делам его.

Понятно, что, когда говорится об этом праведном суде от Бога, это имеется в виду страшный суд, Апокалипсис. Но и в Апокалипсисе, в ключевом месте, в 20-й главе, где описывается Страшный суд, так и сказано «по делам»:

12. И увидел я мертвых, малых и великих, стоящих пред Богом, и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими.

У Елиуя в его речи Господь воздаёт по путям мужа – этому мужу, а в Апокалипсисе Господь воздаёт людям сообразно с делами их, и вроде, всё правильно Елиуй говорит. А на самом деле, здесь опять дьявол в деталях. Вся суть в том, как понимать эти слова «по делам»? Как понимать это слово «сообразно»? При примитивном понимании получается какая-то базарная логика: я тебе – килограмм яблок, а ты мне – столько-то рублей. Значит, я Богу – какие-то добрые поступки, а Бог мне по делам моим воздаст спасением, жизнью вечной, и так далее. Нельзя так понимать эти слова «по делам» и «сообразно». Это так называемая линейная логика. А тут, как раз, нелинейная логика. Если бы было всё так просто, что Господь воздаёт «баш на баш», то и книги Иова не было бы. Потому что Иову-то Бог за что воздаёт? Мы же знаем, в отличие от друзей, что Иов ни в чём не провинился. Ну, и за что он сидит на мусорной куче? Это разве подчиняется логике «так на так», «баш на баш»? Не подчиняется, потому что не просто Господь воздаёт людям по делам их, или сообразно с делами их, а Господь ещё иведётчеловека, Господь временамиподталкиваетчеловека к очень трудным делам, но угодным Богу. Вот так Он подтолкнул Иова, к тому, чтобы Иов, в сущности, вступил в сражение с дьяволом. Это сражение, конечно, не «военное», оно внутри Иова идёт – сражение с тем, чего дьявол хочет от него, и к чему дьявол его подталкивает (как его жена говорит, «похули Бога и умри», отрекись от Бога – и всё, успокоишься там, в посмертии, в Шеоле). А Бог-то Иова подталкивает к совсем другому – к тому, чтобы Иов не сдавался, чтобы Иов, несмотря на всё то, что он претерпел, сохранил и веру в Бога, и связь с Богом. Это не подчиняется примитивной логике воздаяния «так за так». Поэтому, когда говорится в Послании к Римлянам и в Апокалипсисе о воздаянии по делам, сообразно с делами, – конечно, в какой-топростойситуации, действительно, что человек сделал, то он в ответ и получает. Но этим всё далеко не исчерпывается, и как раз в самых ключевых фигурах Библии этот принцип «так за так» не выполняется. Я уже не говорю о наших современниках, как отец Александр Мень, который за что был убит? За что ему «Бог так воздал»? Разве можно это понимать как то, что Бог ему воздал «так за так»? Нет, конечно! Да что там об этом говорить – посмотрите на Христа!Он за чтобыл распят на кресте? Это разве можно вложить в логику воздаяния «так за так»? Разве по делам Своим получил Христос крест? Нет, конечно. Поэтому всё гораздо сложнее. Именно в самых ключевых моментах реализации Замысла Божьего о человечестве эта линейная логика «так за так» не срабатывает, она неприменима. Поэтому, несмотря на то, что и Послание к Римлянам, и Апокалипсис вроде бы с Елиуем согласны, но это согласие ограниченное. Да, в определённой области это так, а сказать, что это общий принцип, ни в коем случае нельзя.

Третий тезис, который выдвигают друзья Иова и с которым Елиуй соглашается, – это то, что (если можно так выразиться) «главного начальника» нельзя обвинять. Мало того, что Бога нельзя обвинять, потому что Он во вселенной Главный, но даже царей или князей каких-нибудь нельзя обвинять. Почему их нельзя обвинять? Не из страха, не потому что мы боимся Бога, как царя какого-то, что он нас покарает, если мы начнём предъявлять какие-то претензии. Нет, тут не в этом дело, а в том, что непонятно, исходя из каких критериев, мы можем обвинять Бога в том, что Бог что-то там делает не так (несправедливо, неправедно, недобро), когда все критерии справедливости, праведности и добра – от Самого же Бога исходят. Так же и царя нельзя обвинять – почему? Потому что нет законов, по которым его можно было бы обвинить: законы устанавливает этот самый царь. Эта ситуация была в нашей стране, была в фашистской Германии (Нюрнбергские законы против евреев), после разгрома фашизма это был острый вопрос: можно ли обвинять какого-нибудь немецкого судью того времени в антисемитизме, когда он просто действовал по закону? Так и тут. Елиуй, например, говорит:

13Кто кроме Его(Бога)промышляет о земле? И кто управляет всею вселенною?

17 Ненавидящий правду может ли владычествовать? И можешь ли ты обвинить Всеправедного?

18Можно ли сказать царю: ты -- нечестивец, и князьям: вы -- беззаконники?

Конечно, если Бог Всеправеден в том смысле, что само понятие праведности Богом и определяется и от Бога исходит, то как Ему можно предъявлять какое-то обвинение в неправедности? И это не то что неверно, это верно! Действительно, критерий праведности, справедливости, и всего такого исходит от Бога, поэтому, если говорить о том, что Бог может быть неправеден и несправедлив, немедленно встает вопрос, исходя из каких критериев добра, праведности и справедливости мы можем (хотя бы теоретически) предположить, что Бог несправедлив? Нет таких критериев, они от Самого Бога исходят. Поэтому мысль-то – правильная, да только она к случаю Иова не применима, потому что обвинение Иова, которое формально адресовано Богу, что Бог поступил с ним несправедливо, на самом–то деле, адресовано дьяволу – это же дьявол с Иовом так поступил! Иов сам этого не знает, но, действительно, вполне оправдана и разумна его позиция, что «со мной поступили несправедливо», он просто не знает, что это не Бог. Поэтому позиция Елиуя теоретически правильна, а вот конкретно в ситуации Иова она просто не применима. Нельзя же говорить о том, что нельзя предъявлять претензии дьяволу о том, что он поступает несправедливо, потому что он – источник справедливости – это совершенно абсурдное утверждение.

Четвёртый тезис, который выдвигает Елиуй и, соответственно, его друзья – что Бог, на самом деле, карает злых и вознаграждает добрых, в том числе, что очень важно для Иова, что Он карает злых и, так сказать, сильных мира сего (всяких князей, царей, и так далее, которые угнетают бедных, сироту и вдову). Иов это зло видит вокруг себя, и у него логика такая: если Бог допускает, чтобы так несправедливо поступали с бедными, сиротами, вдовами, и так далее, так что ожидать, что со мной (так думает Иов) будет поступлено справедливо? То, что со мной, – это, фактически, проявление того, как весь мир устроен, весь мир состоит из таких Иовов, в большей или меньшей мере. А Елиуй и друзья говорят, что Бог именно карает этих злых людей, сильных мира сего, карает, потому что Он нелицеприятен. Что означает слово «нелицеприятен»? Что для Бога неважно то, что для нас, людей, важно (кто занимает какое общественное положение, кто знатный, сколько звёзд на погонах). В 19-20 стихах так и говорится:

19Но Он не смотрит и на лица князей и не предпочитает богатого бедному, потому что все они дело рук Его.

20Внезапно они умирают; среди ночи народ возмутится, и они исчезают; и сильных изгоняют не силою.

24Он сокрушает сильных без исследования и поставляет других на их места;

25потому что Он делает известными дела их и низлагает их ночью, и они истребляются.

26Он поражает их, как беззаконных людей, пред глазами других,

27 за то, что они отвратились от Него и не уразумели всех путей Его,

28так что дошел до Него вопль бедных, и Он услышал стенание угнетенных.

Так говорит Елиуй, и в сущности, это и позиция друзей, и, опять-таки, нельзя сказать, что они возражают Иову неправильно. Они возражают, в сущности правильно, но возражают против чего? ПротивмыслейИова, противтезисаИова, что в сущности весь мир состоит из таких Иовов, как он сам, и что со всеми людьми, в той или иной мере поступают несправедливо, а Бог на это всё как бы не смотрит. Тут можно, конечно, сомневаться, кто правее – они или Иов, но, во всяком случае, повод для спора тут есть. То есть, их аргумент и аргумент Елиуя не бессмысленны. Но дело в том, что какое этот аргумент имеет отношение к реальной ситуации Иова, не теммыслям, которые Иов высказывает, сидя на мусорной куче, а к самому томуфакту, что он на мусорной куче сидит, ничем не согрешив? Этот аргумент совершенно тут «не в кассу». И это довольно типично для всех этих аргументов Елиуя и друзей: это некие абстрактные рассуждения о том, как устроен мир, – а вот сидит несчастный человек, который не понимает, за что и почему это с ним произошло, и нам легко ему посочувствовать, мы сами бывали в такой ситуации (ну, может, не такой, как Иов, но во что-то похожее в жизни попадали), но друзьям это всё неинтересно, они ему мало сочувствуют, и рассуждают при этом о высоких материях, о богословских вещах.

Пятый тезис, который выдвигают и друзья, и Елиуй – что Бог, в сущности, милостив. Да, Бог может довольно круто поступать с людьми, если люди этого заслужили (вот как мы читали о князьях и царях), но, в принципе, Бог милостив ко всякой плоти, всякой твари.

14Если бы Он обратил сердце Свое к Себе и взял к Себе дух ее и дыхание ее,

15вдруг погибла бы всякая плоть, и человек возвратился бы в прах

Бог этого не делает исключительно по милости Своей. И не то чтобы это неправильно – это правильно. Но для Елиуя, как и для друзей это некая абстрактная истина, правильная истина – но что с того? А для Иова это не просто какая-то абстрактная истина – это то, чего ему просто смертельно не хватает, чего он выпрашивает у Бога, требует у Бога. Это крик души Иова: «Ну, Господи, где же Твоя милость?». Есть разница между этими двумя способами сказать о милости Бога: «да, милостив, всё хорошо, всё правильно» – и сказать: «Господи, я верю, что Ты милостив, но где же Твоя милость ко мне? Скорее, дай её мне!».

Шестой тезис – это то, что Бог всеведущ, Бог всё знает, и поэтому с Ним судиться абсолютно бессмысленно, причём, «судиться» в двух смыслах. Ведь слово «суд» означает и судебное разбирательство (поиск виновного и наказание), и суждение (в слове «суждение» тоже корень «суд»). Значит, высказывать Богу свои суждения и как бы противопоставлять свои суждения предполагаемым суждениям Бога тоже бессмысленно. Это высказано, например, в 23-м стихе:

23Потому Он уже не требует от человека, чтобы шел на суд с Богом.

Почему? Потому что, как сказано двумя стихами выше:

21Ибо очи Его над путями человека, и Он видит все шаги его.

22Нет тьмы, ни тени смертной, где могли бы укрыться делающие беззаконие.

И дальше продолжается эта мысль в 31-32-м стихах:

31К Богу должно говорить: я потерпел, больше не буду грешить.

32 А чего я не знаю, Ты научи меня; и если я сделал беззаконие, больше не буду.

Мысль Елиуя и друзей состоит в том, что «Бог всё знает. Что ты, Иов, лезешь к Нему со своими советами, мнениями, суждениями – к Богу, Который всё знает. Бессмысленно это просто» . – С одной стороны – да, конечно, Бог всё знает, и сердца людей, и так далее, и так далее. Что мы могли бы сказать Богу, чего Он Сам бы не знал без нас? ( в этом есть некий правильный элемент. Но с другой стороны, ведь суд-то Иову нужен не для того, чтобы Богу что-то сказать, чтобы Богу что-то добавить. Иову нужен суд для себя, для человека, нам - людям нужен суд, на котором не мы будем Бога будем осуждать, а Бог нам что-то такое объяснит, почему Он нас на какую-то ситуацию осудил, донёс до нас Свои критерии правды, справедливости, чтобы мы их понимали. Суд – это это борьба за смысл, и это, конечно, нужно человеку.

И, наконец, последний, седьмой тезис, который выдвигает Елиуй и его друзья, – можно сказать, банальный тезис, что Иов грешен, потому с ним всё и произошло. Естественно, возникает вопрос – а чем он согрешил? Друзья выдвигают по ходу дела всякие подозрения, что Иов обижал какую-то вдовицу и отбирал что-то у бедного, но это, конечно, бред, когда просто нечего сказать, тогда такие подозрения высказываются. А Елиуй занимает другую позицию – он не предполагает, что Иов грешен делами, он говорит о том, что Иов грешен мнениями, словами, и этот грех словесный против Бога ничуть не меньше, чем грех делами (обидеть какую-нибудь вдовицу, и так далее). «Если я сделал беззаконие, больше не буду» – это о делах, а дальше, с 35-го стиха, - о словах и мыслях:

35 Иов не умно говорит, и слова его не со смыслом.

36 Я желал бы, чтобы Иов вполне был испытан, по ответам его, свойственным людям нечестивым.

37 Иначе он ко греху своему прибавит отступление, будет рукоплескать между нами и еще больше наговорит против Бога.

Очевидно, что, с точки зрения Елиуя, главный грех Иова – это неправильное богословие. Но насколько это такой уж страшный грех, особенно для человека, который такое претерпел, как Иов, и сидит на мусорной куче? Елиуй говорит:

7Есть ли такой человек, как Иов, который пьет глумление, как воду,

8вступает в сообщество с делающими беззаконие и ходит с людьми нечестивыми?

То есть, он уравнивает Иова с какими-то грабителями и разбойниками, естественно, не предполагая, что Иов кого-то грабит или убивает, а говоря о том, что слова, которые Иов произносит, – столь же тяжкий грех, как грабёж, разбой и так далее. Согласимся ли мы с этим? Я, конечно, считаю, что это ответственное дело – говорить о Боге, подыскивать слова о Боге – богословие, но можно ли какие-то богословские ошибки, какие-то неправильные слова равнять с такими вот преступлениями?

Вот это как бы резюме, которое даёт Елиуй в этой главе всем аргументам друзей. Это одна из тех вещей, для чего он введён в эту книгу, – чтобы дать такое краткое резюме. Но я говорил, когда мы читали предыдущие части речи Елиуя, что он начинает с декларации того, что он хочет выяснять ситуацию Иова не на логическом, интеллектуальном, а на эмоциональном уровне. И он, действительно, перейдёт к этим эмоциям в тридцать седьмой главе, но здесь-то пока он начинает с логики. Он говорит спокойно, сухо, логически, совершенно как друзья, и поэтому он и скатывается на позиции друзей, и его слова до этого, что друзья что-то неправильно говорили, он ничем не подкрепляет, и сам говорит, примерно, то же, что и друзья, мало что добавляя к этим их тезисам. А вот в тридцать седьмой главе, когда там начинается буря, в которой приближается Бог, и звучит голос бури – и голос Елиуя начинает звучать с совершенно другой интонацией, не логически, а (если так можно выразиться) в унисон с голосом этой бури. Это ещё один из аспектов, для которых Елиуй введён в эту книгу. Представьте себе: надвигающаяся буря, гром, голос Бога из неё – и люди отвечают чем-то подобным, подобным же звуком – и чтобы этот звук издать, мне кажется, этот персонаж сюда и введён, это главное, для чего он введен.

Ещё один тонкий момент связан с фигурой Елиуя. Я говорил, что он от Иова, конечно, отталкивается, категорически его не принимает, но он также отталкивается и от друзей, не принимает позиции друзей, а в результате этого он временами начинает говорить почти то же самое, что говорит Иов (просто поневоле, потому что, отталкиваясь от позиции друзей, ты попадаешь в позицию Иова). Вот, например, такая красивая метафора в 3-ем стихе:

3ухо разбирает слова, как гортань различает вкус в пище.

Но ведь это же слова, которые в двенадцатой главе почти дословно говорил Иов:

11Не ухо ли разбирает слова, и не язык ли распознает вкус пищи?

А до этого примерно ту же самую мысль в шестой главе Иов высказывал в более острой и даже трагической форме (он говорит о себе):

5Ревет ли дикий осел на траве? мычит ли бык у месива своего?

6Едят ли безвкусное без соли, и есть ли вкус в яичном белке?

7 До чего не хотела коснуться душа моя, то составляет отвратительную пищу мою.

Эта метафора пищи там была для слов, рассуждений, мыслей, а здесь это метафора Иова для самой его ситуации. Как Бродский в стихотворении, написанном на собственное 40-летие, говорит о своей собственной судьбе: «жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок»– вот так и Иов жрёт этот чёрствый хлеб своего несчастья, сидя на мусорной куче. Это один момент, где перекликаются мысли Елиуя с мыслью Иова.

Ещё один момент. Вот Елиуй говорит в 6-м стихе тридцать четвёртой главы (транслируя позицию Иова так, что это, в сущности, Иов говорит): «6Должен ли я лгать на правду мою?».То есть, должен ли я из ложного благочестия притворяться, что я разделяю те мнения, точки зрения, то богословие, которое на самом деле, я сердцем своим не разделяю? Должен ли я притворяться, должен ли я лицемерить? Иов говорит: «конечно, нет», но и Елиуй тоже стоит на этой позиции, он Иова цитирует как бы критично, а на самом деле это тоже очень важный элемент позиции Елиуя, одна из тех претензий, которые он предъявляет друзьям: друзья-то лицемерят (и это, действительно, так). И волей-неволей получается, что он в этом согласен с Иовом.

В 29-м стихе Елиуй говорит про Бога: «скрывает ли Он лице Свое, кто может увидеть Его?».Эта картина скрытого лица Бога – ведь это то самое, что более всего мучает Иова. Иов с этим борется, и Иов говорит Богу: покажи мне Свое лицо – а Елиуй совершенно спокойно принимает то, что лицо Бога скрыто, (ну, скрыто и скрыто – вот так Бог мир устроил, что теперь поделать!). Мы же тоже не видим лица Бога, мы же тоже принимаем, что Бог вот так устроил мир, и что мы можем с этим поделать? А вот Иов с этим не примиряется, в этом отличие его от нас, он требует, чтобы Богявил Своё лицо! И как Он явит Своё лицо? Мало того, что Бог явит Своё лицо из бури, в конце этой книги. Бог явит Своё лицо в виде Иисуса Христа, Сына Своего, в другой Своей ипостаси, про которую в Евангелии от Иоанна в первой главе сказано: «Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил». Что явил? То, что, как сказано до этого у Иоанна, не видел никто, никогда, это Христос явил. И вот, выходит, что Иов, в сущности, требует от Бога Христа. И поэтому, в том числе, мы и говорим, что Христос – это ответ Иову.

Елиуй говорит об Иове, что он много наговорил против Бога, что Иов «будет рукоплескать между нами и еще больше наговорит против Бога».Елиуй, вроде, говорит это критически, но если вчитаться в еврейский текст, то «против Бога», еврейские слова«лэ эл», можно прочесть не только как «против Бога», но и, ещё более естественно, как «кБогу». Не случайно эти слова вложены в уста Елиуя. Елиуй – это художественная фигура. Всё, что он говорит, вложил в его уста автор книги, и автор, как во многих других местах, деликатно подбрасывает нам вопрос в неявной форме: Иов говоритпротивБога иликБогу? Друзья, конечно, считают, что он говорит против Бога, Елиуй считает, что он говорит против Бога. А мы как считаем? Еврейский текст задаёт нам такой вопрос, а в русском переводе всё это исчезает.

Главный вывод из резюме, который Елиуй делает аргументом против Иова, состоит в том, что Иов зря считает, что весь этот мир устроен в чём-то неправильно. Но у Иова вполне есть основания для этого, потому что, вот, он – живой пример того, что что-то тут неправильно, раз праведник сидит на мусорной куче. А точка зрения Елиуя и друзей – что всё в целом правильно, в спасении нуждается не весь мир, а отдельные люди (либо грешники, либо те, с какимислучайнослучилось какое-то несчастье). Тут, конечно, возникает вопрос: а они-то сами, друзья и Елиуй, к какой категории относят Иова? К грешникам или к тем, с кем случайно что-то случилось (споткнулись и упали)? Они всё время как-то между этими вариантами колеблются, не зная, к какой категории отнести Иова. Они хотят объяснить, исходя из этого, то, что случилось с Иовом – а оно так не объясняется, поэтому они и мечутся между одной и другой версией. Но, во всяком случае, по их мнению, это какие-то отдельные лица, включая Иова, которые нуждаются в спасении (то ли по своим грехам, то ли не по своим грехам), а весь человеческий род в целом находится в нормальном, благополучном состоянии, и ни в каком спасении не нуждается.

Ну, а мы (не говоря уже о христианской точке зрения, а просто читая начало книги Бытия, да и дальше, просто читая Библию), не можем не прийти к выводу, что нам Библия показывает человечество, как находящееся в принципиально падшем состоянии, нуждающееся в спасении в целом. И, собственно, спор между дьяволом и Богом с самого начала идёт именно об этом. И Бог, и дьявол воспринимают человечество, как падшее, несмотря на наличие отдельных праведников, таких как Иов, но дьявол считает, что человечество безнадёжно, и его надо просто уничтожить, а Бог считает, что человечество не просто небезнадёжно, а что оно играет ключевую роль в исполнении Замысла Божьего о всём тварном мире, иподлежитспасению, иможет бытьспасено. Конечно, мы понимаем, что приход Христа через пятьсот или сколько-то лет после написания книги Иова из этого и исходит – из веры Бога в человека, веры в то, что человек может и должен быть спасён из этого своего падшего состояния. А поскольку речи Елиуя и друзей на эти проблемы человечества в целом просто как бы закрывают глаза, то все их аргументы, и в частности, речь Елиуя ничего не добавляют к главной проблеме книги, к этому спору между Богом и дьяволом о падшем человечестве. На эту проблему книга тоже ответа не даёт, но ставит её как большой вопрос. Она даёт, может быть, надежду в виде этой фигуры Иова, который устоял против дьявола, и значит, действительно, человечество небезнадёжно. Но ответ на эту проблему уже, конечно, не эта книга – это уже Христос. Иисус Христос – ответ Иову.

Теперь перейдём к разбору главы по отдельным стихам.

1И продолжал Елиуй и сказал:

2 выслушайте, мудрые, речь мою, и приклоните ко мне ухо, рассудительные!

Он называет «мудрыми» кого? Друзей, естественно, которые там сидят рядом и слушают, он называет «мудрыми» тех читателей, которые с его (Елиуя) точкой зрения согласятся, а кто не согласится, тот, по определению, мудрым не является. Он их называет еврейским словом «хокамим», которое происходит от слова «хокма», «мудрость», но хокма – это не просто мудрость человеческая, это мудрость Божия. В книге Притчей это слово встречается чуть ли не в каждой главе, и там очень чётко видна разница между той мудростью (хокмой), которая исходит от Бога, и которой человек в какой-то мере может причаститься, и эту мудрость в себя впитать, «мудростью» в кавычках, то есть, мудростью человеческой, которую правильнее назвать «разумностью», «рассудительностью», и для неё тоже есть свои еврейские слова «бина», «табуна», и эти слова встречаются и в этой главе. Елиуй называет друзей мудрыми, но мы же видим, что у них в лучшем случае есть вот эта человеческая мудрость «бина», а нужна-то тут мудрость другого уровня. По человеческой логике, человеческой рассудительности ничего в этой ситуации Иова не понять, и именно поэтому книгу эту до сих пор читают, чуть ли не шкафы целые написаны об этой книге, и значительная часть их, на мой взгляд, показывает, что авторы просто не поняли этой книги, потому что они подходят к ней с этой человеческой рассудительностью, логикой, и так далее, а её надо читать совсем по-другому, надо хотя бы пытаться впитать в себя ту, несомненно, боговдохновенную мудрость, которую Господь дал автору этой книги, потому что такое написать, это, я бы сказал, некое чудо! Я воспроизведу слова нашего настоятеля отца Александра Борисова, которые, в свою очередь, воспроизводят слова Надежды Яковлевны Мандельштам (жены Осипа Эмильевича Мандельштама), что одна из причин, по которым она верит, что был Христос реально, что то, что написано в Евангелии, действительно реально произошло – это литературное качество этого текста, то, что эти, совершенно простые люди (Галилейские рыбаки) не могли вот такое гениальное произведение написать, не будучи вдохновлены на это Богом, то есть, в сущности, Евангелие – это текст, который Бог людям продиктовал. Люди вносят в него какое-то своё понимание, свои искажения, наверное, тоже, но в целом это то, что исходит от Бога. Вот так же и книга Иова – носитель этой хокмы.

Ещё здесь сказано «приклоните ко мне ухо, рассудительные», это неудачный перевод словом «рассудительные» еврейского слова «ядаим», которое происходит от слова «знание», «яда». «Яда» это глагол «знать», а «знание» как существительное – это «даат» – это слово, которое в Библии много раз встречается. Оно понимается, какпричастность Богу– не абстрактное знание о чём-то, что от меня далеко, пусть даже высоко, пусть даже о Боге, а это означает одновременно «соединение», «совокупление» в познании, и поэтому говорится о знании Бога тем же словом, как о таких земных вещах, что Адам познал Еву, и вот у них родились дети. Воттакаястепень соединения с Богом, и понятно, что переводить это словом «рассудительные» – мягко говоря, неудачный перевод. Но ведь ни у самого Елиуя, ни у друзей нет вотэтойстепени близости к Богу, которую можно назвать словом «хокма» (мудрость) или словом «даат» (знание Бога). На самом деле, мы можем в какой-то мере этому научиться, читая эту книгу.

3Ибо ухо разбирает слова, как гортань различает вкус в пище.

Обратите внимание, что он предлагает разбирать, верны какие-то слова или не верны, не умом, не головой, а чем-то другим, интуицией, ухом. Вот мы слушаем музыку и говорим: «это фальшивая нота» – что, нам рассуждение об этом говорит, что, мы логически вычисляем, что эта нота фальшивая? Нет, конечно. Мы просто это слышим. Вот так же можно слышать правду и неправду, справедливость и несправедливость, добро и зло в словах, которые до нас доходят. Это то, к чему нас призывает Апостол Иоанн в своём Первом Послании, говоря «учитесь различать духов» – но не логикой. И вот Елиуй совершенно разумно, справедливо призывает пользоваться интуицией, чувством, а не логикой. Но дальше, когда мы читаем, сам-то он не сумел этому призыву последовать, и скатывается опять к примитивной рациональной логике в том, что он говорит дальше.

4Установим между собою рассуждение и распознаем, что хорошо.

«Рассуждение» – это еврейское слово «мишпат», которое, вообще-то, означает «суд», причём это не любой суд, не то, что суд по уголовному кодексу. Мишпат – это суд, основанный на критериях, исходящих от Бога, и поэтому слово «мишпат», наряду со словом «цдака» («правда»), это стандартная пара терминов, которая применяется к Богу – у Бога есть суд и правда (соответственно, мишпат и цдака). Но дело-то в том, что этот Божий суд – разве его можно установить между собой людям? Это смешно! Мы только какой-нибудь человеческий суд установим, если начнём так устанавливать между собой, а нужен тут суд Божий.

Здесь сказано «распознаем, что хорошо». «Хорошо» – это еврейское слово «тов». Вот это «распознавание добра» или «познание добра» напоминает то, что написано в третьей главе Библии о дереве добра и зла, которое росло в раю, и как там Адам, пытаясь вот таким «силовым» способом познать добро и зло, согрешил, так сказать, принципиально наложив печать этого на всё человечество. Так и тут – они следуют этому примеру, так сказать, из райского сада. Но в райском саду люди не просто так что-то такое себе придумали – там чётко написано, чтоэто дьяволих к этому подтолкнул. И получается, что то, что здесь происходит, это продолжение того, что было в райском саду: дьявол продолжает ту же самую линию в книге Иова, которую он, так сказать, начал в книге Бытия. На это редко обращают внимание. Вообще, фигура дьявола редко встречается в Ветхом Завете, но раз уж она встречается, то невольно мы протягиваем какую-то ниточку связи. И действительно, то, что он сделал в райском саду, он продолжает делать здесь, в этой книге, с Иовом, и когда Елиуй говорит: «а давай-ка и мы распознаем, что хорошо», он, сам того не зная, как говорится, «играет в масть» дьяволу этими своими словами.

5Вот, Иов сказал: я прав, но Бог лишил меня суда.

Это Елиуй доноситсвоёпонимание позиции Иова. «Я прав» – это еврейское слово «цидкати», которое происходит от слова «цдака», которое имеет два смысла, как и в русском языке: «прав логически» или «праведен», ведь в слове «праведен» тот же самый корень «прав», так и в еврейском языке тоже. То есть, в каком смысле Иов прав? Он прав логически, или он прав всей своей жизнью, то есть «праведен»? И вот такое ощущение, что этой принципиальной разницы Елиуй не видит – а не видит потому, что для него, вообще-то говоря, жизнь Иова более или менее безразлична, как и сам Иов. Он витает, так сказать, в богословских сферах.

6Должен ли я лгать на правду мою? Моя рана неисцелима без вины.

Это продолжается позиция Иова, излагаемая устами Елиуя. Слова, которые переведены «должен ли я лгать на правду мою», действительно, можно прочесть так, как переведено, а можно прочесть и так: «против моего суда ложь». Это я буквально перевожу, слово за слово, как сказано в еврейском тексте. Это можно понять по-другому, не так, как переведено: «суд надо мной – лживый», то есть, не Божий. Это Елиуй излагает позицию Иова, и я не помню, чтобы Иов где-то вот ровно так сказал, но сама по себе эта мысль, есливот такпрочитать эти слова, очень правильная, потому что, действительно, то, что произошло над Иовом, – это суд, но это суд не Божий, а суд дьявола, по закону дьявола.

7Есть ли такой человек, как Иов, который пьет глумление, как воду

Это уже начинается возражение Елиуя Иову. Слово «глумление» – это, собственно, слово «насмешка». Понятно, что это насмешка над Богом, но где мы у Иова в этой книге видим насмешку над Богом? По-моему, её нигде нет. По-моему, наоборот: насмешка – это характерная стилистика дьявола – насмешка, издевательство, сарказм, и так далее. Я должен сказать, что в этой книге всё время прослеживается этот дьявольский сарказм, который проявляется в самой созданной дьяволом ситуации –представьте, какое веселие для дьявола, сколько радости видеть праведника, сидящего на мусорной куче. Ну, конечно, это потом для дьявола обернётся тяжким поражением, но пока это для него радость. То, что делает дьявол с людьми, те слова, которые он вкладывает в уста друзей Иова, да и самого Елиуя тоже, – это для него большая радость: так издеваться над людьми, что люди, которым представляется, что они защищают Бога, на самом деле, в дудку дьявола дудят. И это всё не только в книге Иова, по сей день такое продолжается. Бывает, человек искренне считает, что он говорит слова в защиту Бога, а на самом деле, если вслушаться (как тут сказано – «ухо разбирает слова, как гортань различает вкус в пище»), в словах таких людей слышишь просто дьявольскую ухмылку. Именно для дьявола эта ухмылка характерна, а совсем не для Иова, так что это обвинение против него – с точностью до наоборот.

8вступает в сообщество с делающими беззаконие и ходит с людьми нечестивыми»

Иова, фактически, уравняли с грабителями и разбойниками, то есть, это то, что у Оруэлла в его книге названо в том страшном мире, который он рисует, «мысле-преступление», «слово-преступление». Мы всё это проходили в истории нашей страны – все эти слово-преступления, за которые люди получали срока, а то и получали пулю. За что? За слова, которые, с точки зрения тех, кто устанавливал у нас законы в те времена, были на одной доске с грабежом и разбоем. Вот примерно так же Елиуй воспринимает слова Иова.

9Потому что он сказал: нет пользы для человека в благоугождении Богу.

Может быть, точнее перевести этот еврейский текст, как «нет пользы в радости с Богом». Но разве Иов так говорил, что нет пользы для человека в радости с Богом? Да Иов именно за это и борется отчаянно, из последних сил, потому что он верит в то, что Бог – это радость. Только он вот никак не может понять, как эта радость посадила его на мусорную кучу (как он считает), вместо того, чтобы ему с Богом вместе радоваться. Это основная боль Иова, и основная тема всего того, что он говорит. То есть, здесь очередной раз в уста Иова вкладывается то, чего он на самом деле не говорил. Да, он говорил, конечно, о том, что праведники служат Богу, а чем Бог им за это воздаёт? Говорил, это и к нему самому тоже относится, но есть же разница между тем, чтобы сказать «чем Бог воздаёт людям за праведность?» и сказать «нет человеку пользы в радости с Богом». Это типичная ошибка (мы и сами в жизни с этим часто встречаемся) – вроде бы всего лишь чуть-чуть искажаются слова, передаются приближённо, а в итоге они приобретают духовный смысл, совершенно обратный тому, что имел в виду говорящий. Так и здесь: Елиуй хочет представить Иова, как отрекающегося от Бога, говорящего «нет нам в Боге никакой пользы». На самом деле, в Библии, у пророков, встречаются места, где какие-то люди так говорят, но Иов-то ровно обратное говорит – он именно что от Бога не отрекается, не отталкивает Его – это дьявол хочет, это ему жена подсказывает, чтобы он от Бога отрёкся. А он именно что хочет к Богу приблизиться, всё, что он говорит – это такая, до времени неуспешная, попытка приблизиться к Богу. То есть, на самом деле, с точки зрения Иова, большей пользы для человека, большей радости, счастья, чем быть ближе к Богу, просто нет и быть не может. Его боль в том, что вот он на мусорной куче, а где же Ты, Бог? Так что, вся эта полемика с Иовом, на самом деле стоит на неумении и нежелании понять то,чтоон говорит, икакон говорит. И даже где-то можно понять, почему ни друзья, ни Елиуй не понимают Иова – потому что сытый голодного не разумеет. Потому что они благополучны, а он сидит на мусорной куче. Это фундаментально, это то, что разделяет их, как пропасть.