Мы продолжаем чтение книги Иова. У нас тридцать девятая глава, которую мы в прошлый раз прочли и разобрали её в общем. В этот раз мы должны разбирать её по стихам. Но сначала я хочу сказать нечто в связи с празднуемым сейчас периодом Светлой Христовой Пасхи. Пасха – это светлый и радостный праздник, но всё-таки этот свет и радость – это как бы половина истории праздника, а вторая половина – это трагедия на Кресте, и эти две вещи неразрывно связаны друг с другом. Мы, конечно, можем себя спросить – а, собственно, зачем Богу, Который Владыка всего, надо было всё так устроить, чтобы провести через трагедию, почему Он не мог сразу преобразовать мир в то, во что, если судить по Библии, Бог преобразует мир только в конце времён – во времена Апокалипсиса, Страшного суда – в новое небо, новую землю, новый Иерусалим – почему Он этого не сделал сразу? Я этот глубокий богословский вопрос не хочу сейчас разбирать, просто хочу обратить внимание на связь этой темы с книгой Иова, потому что это тот же самый вопрос, который задаёт Иов, и за ним читатели книги: Бог – милостивый, всемогущий, почему Он вот таким образом должен был подвергнуть Иова всему этому страданию, а не мог Свою цель – желаемый Им мир – сразу реализовать? Если цель Бога была в том, чтобы опровергнуть дьявола, победить дьявола, то зачем Бог вообще позволил дьяволу всё это делать? И в главной части книги Иова, с 38-й по 41-ю главу, в части, которая представляет собой речь Бога, тоже две половины. В первой половине (38-я и 39-я главы) показывается прекрасная, гармоничная Вселенная, созданная Богом. И в этой Вселенной, которую Бог создал, даже, в общем-то, и не видно места какой-то трагедии, страданию, которое Иов претерпел. И естественно, когда мы это читаем, и когда Иов это слышит, возникает вопрос, какое это всё имеет отношение к тому трагическому положению, в котором находится слушающий это Иов, да и к тому трагическому положению, в котором вообще все мы, люди, находимся на протяжении всей нашей истории. А во второй половине (40-41-я глава), где Бог показывает два страшных создания (Бегемота и Левиафана) – вот там мы встречаемся уже с оборотной стороной этой Вселенной, с её трагической частью, с теми силами зла, силами тьмы, которые постоянно и делают эту Вселенную трагической. И только тогда, когдаи этобудет явлено в речи Бога – только тогда речь Бога в целом и приобретёт прямую связь с ситуацией Иова. Эта прямая связь, в сущности, будет той же самой, какая связана с Пасхой: для того, чтобы войти в радость Воскресения, надо пройти через смерть и страдание.

Переходя к разбору этой главы по отдельным стихам, я ещё раз обращаю ваше внимание, что, в отличие от предыдущей 38-й главы, которая говорит о неживой природе, вся эта глава говорит о живой природе. А поскольку этот рассказ о живой природе начинается с конца предыдущей 38-й главы, то давайте начнём наш разбор с того, что говорится в 38-й главе о живой природе.

39Ты ли ловишь добычу львице и насыщаешь молодых львов,

40когда они лежат в берлогах или покоятся под тенью в засаде?

41Кто приготовляет ворону корм его, когда птенцы его кричат к Богу, бродя без пищи?

Обращаю ваше внимание на лингвистическую деталь. Здесь сказано: «они … покоятся под тенью в засаде»– нормально, львы лежат в тени, в засаде, в кустах. Но в еврейском тексте не сказано «под тенью», а сказано «в сукке», в том самом шалаше, который евреи строят себе и сидят в них на праздник Суккот, праздник Кущей, то есть, здесь эти львы изображены как своего рода евреи, почитающие Бога. Ну, можно, конечно, воспринять это как иронию, а можно это воспринять как ещё один намёк на то, что есть нить между природой и человеком и эта нить состоит не только в том, что человек по плоти своей – часть этой природы и из неё происходит, а и в том, что Замысел Бога о природе и Замысел Бога о человеке связаны друг с другом. И то, что здесь сказано про ворона, что птенцы его кричат к Богу, не находя пищи, напоминает слова, сказанные апостолом Павлом в восьмой главе Послания к Римлянам о всей твари. Только обратите внимание к кому там кричат не только птенцы ворона, а вообще все живые твари:

19тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих,

20потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде,

21что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих.

22Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне.

«Сыны Божьи» тут – не ангелы, а люди, и значит, и в книге Иова о птенцах ворона надо так же понимать – что они, крича к Богу, на самом деле, кричат (в другом, не физическом смысле) к человеку, который только один и может быть посредником для спасения всей твари. А что мы, люди, можем сделать для спасения всей твари? Сами по себе – ничего. Но, прибегая ко Христу, Который – посредник уже для спасения нас самих, мы сами можем быть инструментом Бога для спасения всей твари, если мы этого посредника Христа принимаем.

Переходим к тридцать девятой главе.

1Знаешь ли ты время, когда рождаются дикие козы на скалах, и замечал ли роды ланей?

2можешь ли расчислить месяцы беременности их? и знаешь ли время родов их?

3Они изгибаются, рождая детей своих, выбрасывая свои ноши;

4дети их приходят в силу, растут на поле, уходят и не возвращаются к ним.

Здесь, в сущности, сделан акцент на смене поколений живой твари. В контексте этой части книги Иова, мне кажется, эта смена поколений служит как бы часами или календарём, через который отсчитывается время в созданной Богом Вселенной. Мы сегодня – в эпоху после Ньютона, после Эйнштейна – понимаем, что, говоря о Вселенной, нельзя не говорить не только о пространстве, но и о времени, эти вещи связаны друг с другом. О великом пространстве Вселенной уже было сказано в предыдущей главе, когда говорилось про созвездия:

31 Можешь ли ты связать узел Хима и разрешить узы Кесиль?

32 Можешь ли выводить созвездия в свое время и вести Ас с ее детьми?

33 Знаешь ли ты уставы неба, можешь ли установить господство его на земле?

Это астрономическое пространство, представленное через созвездия, а здесь – время, представленное не через какие-то астрономические понятия (его можно было бы представить через природу, через движение планет по небу, как было принято в астрологии в то время), а как движение поколений.

И дальше сказано: «месяцы беременности ланей»; на самом деле, в еврейском тексте сказано «месяцы исполнения». А мы ведь слово «исполнение» в библейском контексте всегда ассоциируем с понятием Замысла Божьего, исполнения Замысла Божьего. Вот эта смена поколений, причем даже не у людей, а у животных – что это в таком микроскопическом масштабе по сравнению с историей всей Земли, историей всего человечества! Но всё равно, даже в таком микроскопическом масштабе, это тоже шажок в исполнении Замысла Божьего.

Сказано, что лани, рождая, «выбрасывают свои ноши». «Ноши» – это еврейское слово «хебел», которое означает много разных вещей, в том числе и «страдание», «боль». Как у человека роды связаны со страданием, так и у некоторых видов животных (не у всех, но у некоторых видов млекопитающих). Невольно это наводит нас на мысль об Иове. В этой книге ничего нет случайного. Раз употреблено слово «страдание», то подразумевается, что мы в своей голове тут же вспомним, что произошло с Иовом. И такой взгляд на страдание, как на родовые муки, – это не только здесь. В Ветхом Завете (да и в Новом Завете тоже) очень часто употребляется такая метафора: появление чего-то нового как роды, причем с родовыми муками. Даже в конце Библии, в Апокалипсисе, говорится под конец всего пути к Страшному суду, к новому небу, новой земле: «это начало родов». Эти слова употребил первоначально Сам Иисус Христос в Своём так называемом «Малом Апокалипсисе», сидя на Елеонской горе. То есть, мы можем воспринимать страдание Иова тоже как своего рода родовые муки. Что же рождается? Что нового рождается? В этом смысл всей книги Иова. Мы еще попытаемся сформулировать (это очень непросто), что нового рождается в результате этого страдания – испытания Иова, – но ясно, что это новое – это шаг на пути ко Христу. «Христос – это ответ Иову».

5 Кто пустил дикого осла на свободу, и кто разрешил узы онагру,

6 которому степь Я назначил домом и солончаки -- жилищем?

7Он посмеивается городскому многолюдству и не слышит криков погонщика,

8по горам ищет себе пищи и гоняется за всякою зеленью.

Тут сказано «дикий осёл» и «онагр» – на самом деле, это одно и то же. «Разрешил(Бог)узы онагру» – это подчёркивается, что дикий онагр, в отличие от всего, приручённого человеком, – это свободное существо. Вот как сказано про этого самого осла: «Он посмеивается городскому многолюдству и не слышит криков погонщика».Это, конечно, острое сопоставление диких животных с приручёнными животными, причём из этого сопоставления совершенно не следует, что приручённые животные (хотя они полезней, конечно, человеку, чем дикие) чем-то лучше, с точки зрения Бога, чем дикие. Но, может быть, не стоит в этом сопоставлении дикой природы с приручённой природой пытаться провести градацию «лучше – хуже». Тут дело не в том, что лучше или хуже, а в том, что вся та дикая природа, которую сотворил Бог, прекрасна сама по себе,но не полна. Она становится полноценной в Замысле Божьем только тогда, когда эта дикая природа, если выразиться осторожно, «приручается» человеком. Почему я говорю «осторожно»? Потому что то, как сегодня человек приручает дикую природу – исключительно как ресурс для своих интересов, а потом этих приручённых ведёт на бойню – это, конечно, совершенно не то, что Бог имел в виду. Что Бог имел в виду, сказано в самом начале Библии, в первых же её главах: что человек, в сущности, пастырь, садовник для неразумной природы. Поэтому это сопоставление дикой природы с приручённой именно так остро поставлено: дикая природа – прекрасна, а вы, люди, которые призваны эту дикую природу приручить, приручаете её так, что при этом её уродуете, а это не то, чего хочет Бог. В предыдущей тридцать восьмой главе сказано: «…шел дождь на землю безлюдную, на пустыню, где нет человека», то есть весь этот дикий мир Божий существуетне длячеловека, но в Замысле Божьем, тем не менее, человек должен войти в этот мир, но не так, чтобы его использовать «для» своих целей. Это ещё не известно, кто тут для кого – этот мир для человека, или человекдляэтого мира, чтобы растить его, как садовник, или водить его, как пастырь. Вхождение в этот мир, приручение его – это, скорее, то приручение, о котором говорил Сент-Экзюпери в «Маленьком принце»: «Вы в ответе за тех, кого вы приручили». И воттакприручить – это огромное усилие человека над самим собой, чтобы подавить в себе тёмные начала души человека, которые толкают к тому, чтобы приручать природу, как ресурс, как барана, которого ведут на бойню. И когда мы говорим, что надо сделать это усилие, мы невольно вспоминаем слова Христа о том, что Царство Небесное усилием даётся. Усилие человека для того, чтобы правильно взаимодействовать и соединиться с природой, – это часть того усилия, о котором говорит Христос, что оно нужно для того, чтобы войти в Царство Небесное.

9Захочет ли единорог служить тебе и переночует ли у яслей твоих?

Этот единорог, скорее всего, носорог, хотя некоторые из комментаторов говорят о том, что это некая антилопа орикс, у которой, естественно, два рога, но почему-то словом «рейм» может называться и эта антилопа тоже. Так вот – захочет ли это дикое, страшное животное носорог служить человеку? Нет, конечно не захочет, потому что носороги практически не приручаемы. Не захочет – а по книге Бытия, 1 и 2-й главе,должно. Но только для того, чтобы оно захотело, как и многие другие животные, человек должен сам измениться. Здесь употребляется слово «ясли», это может ввести нас в смущение, что это как бы городские ясли для детей. Нет, это ясли Христа: одновременно ясли, в которых лежит ребёнок, и кормушка, из которой кормят животных. Собственно, слово «ясли» применительно к маленьким детям отсюда и возникло, так что здесь имеется в виду кормушка. Ну, представьте, что будет, если человек возьмёт на себя ответственность за то, чтобы кормить всех этих диких животных. А ведь если их не кормить, они же начнут пожирать друг друга – а это уже замысел не Божий, а дьявольский об этом мире – чтобы в нём всё живое пожирало друг друга. В общем, мы не знаем сегодня, как эту проблему разрешить. Есть такой замечательный фантастический роман Клиффорда Саймака, который называется «Город», в котором автор попытался нарисовать картину будущего мира, где человек взял на себя ответственность за кормление всех животных, в том числе, и хищных – кормление их, естественно, не живыми тварями, как это сегодня в зоопарке происходит, а другими способами. И там нарисованы проблемы, которые в связи с этим возникают.

10Можешь ли верёвкою привязать единорога к борозде, и станет ли он боронить за тобою поле?

11Понадеешься ли на него, потому что у него сила велика, и предоставишь ли ему работу твою?

12Поверишь ли ему, что он семена твои возвратит и сложит на гумно твое?

Здесь опять проблема противопоставления дикого животного приручённому, и как бы говорится, что – нет, этого носорога приручить нельзя. Да, конечно, это немыслимо для нас сегодня, чтобы носорог, как какой-нибудь бык или конь, пахал поле. Но где-нибудь двадцать тысяч лет назад для наших далёких предков, которые биологически были ровно такими же, как мы, тоже было немыслимо, что можно запрячь коня или быка и поле пахать (да там никаких полей и не было, они земледелия не знали в те времена). Дикий бык в природе, на самом деле, ненамного менее страшен, чем носорог. А вот, пожалуйста, через несколько тысяч лет именно так и стало: этих мощных животных приручали, запрягали, пахали, и так далее. Так что – вроде бы и немыслимо, а возможно.

13Ты ли дал красивые крылья павлину и перья и пух страусу?

14Он оставляет яйца свои на земле, и на песке согревает их,

15и забывает, что нога может раздавить их и полевой зверь может растоптать их;

16он жесток к детям своим, как бы не своим, и не опасается, что труд его будет напрасен;

17потому что Бог не дал ему мудрости и не уделил ему смысла;

18а когда поднимется на высоту, посмевается коню и всаднику его.

Эта картина страуса, который не заботится о своих яйцах, зоологически, по-моему, довольно далека от реальности. Но это же здесь не ради того сказано, чтобы преподать нам какую-то зоологическую информацию. Здесь смысл этого – в противопоставлении созданной Богом прекрасной, красивой природы в виде этого страуса, в котором подчёркивается и его красота, и отсутствие у него ума, причём, здесь сразу два рода ума упомянуты – вот как здесь сказано: «не дал ему мудрости и не уделил ему смысла».«Мудрость» – это «хокма», мудрость Божественная, которая, на самом деле, и в человеке только в той мере присутствует, в какой Бог ему эту мудрость даёт, а «смысл» (это еврейское слово «бина») – это «разум», умение рационально рассуждать. У животных его тоже, конечно, нет. У человека оно есть, но это уже сущность не Божественного, а человеческого уровня. И вот мы видим картину этой прекрасной природы, которой всё-таки, чего-то не хватает. Ей не хватает «бина» и «хокмы». И единственный, кто может в природу внести это начало (сначала, наверно, просто рациональное, умение планировать, рассчитать, и так далее, а потом и более высокое начало мудрости, «хокмы») – это человек. Опять, как везде здесь, подчёркивается, что природа, в каком-то смысле, создана так, чтобы в неё мог войти человек, онаждёт, чтобы в неё вошёл человек. Кончаются эти слова упоминанием коня – что этот страус посмеивается коню и всаднику просто потому, что его голова выше, чем круп коня или сидящий на нём всадник, а дальше, по логической связи, переход к рассказу о коне.

19Ты ли дал коню силу и облек шею его гривою?

20Можешь ли ты испугать его, как саранчу? Храпение ноздрей его -- ужас;

21роет ногою землю и восхищается силою; идет навстречу оружию;

22он смеется над опасностью и не робеет и не отворачивается от меча;

23колчан звучит над ним, сверкает копье и дротик;

24в порыве и ярости он глотает землю и не может стоять при звуке трубы;

25при трубном звуке он издает голос: гу! гу! и издалека чует битву, громкие голоса вождей и крик.

Здесь сказано: «Храпение ноздрей его – ужас». То, что переведено как «храпение», этоочень неожиданноев этом месте слово «ход», которое означает «красота», «величие», «слава» и которое в Библии в подавляющем большинстве случаев применяется к Богу. Мы видим нос коня, его ноздри – и к нему применяется слово, связанное с Богом. Возможно, это связано с тем, что и про Самого Бога говорится про Его нос, как это ни смешно кажется (какой у Бога может быть нос?). Но дело в том, что по-еврейски слово «гнев» – это слово «нос», подразумевается красный нос, раскрасневшийся от гнева, и когда в Библии говорится о гневе Бога, тогда каждый раз встречается это слово «нос». То есть, мне кажется, здесь это слово «ход» употреблено через ассоциацию между неразумной тварью, конём, и Богом. Что это за ассоциация? Здесь она проведена через чисто внешнее подобие – ассоциация между ноздрями коня и носом Бога, который символизирует гнев Бога. Ну, можно сказать, что это натянутое сравнение, натянутая ассоциация, и в любом случае, чисто внешняя. Но, кроме всего прочего, то, как здесь описан конь, напоминает нам уже о совсем другом животном, о Левиафане, как он описан в 41-й главе (а Левиафан – это ведь символ дьявола).

4Не умолчу о членах его, о силе и красивой соразмерности их.

5Кто может открыть верх одежды его, кто подойдет к двойным челюстям его?

6Кто может отворить двери лица его? круг зубов его – ужас.

Невольно возникает неуютное и странное ощущение, что и в этом Левиафане, который является символом дьявола (его не надо отождествлять с дьяволом, тут не стоит знак равенства, но в этой речи Бога онсимволизируетдьявола), в его силе, красоте и величии проявляется как-то и Бог тоже, хотя он в книге Иова фигурирует, как символ зла и носитель зла. Ещё одно сходство между конём и этим Левиафаном, как символом дьявола, символом зла. Здесь сказано, что конь «восхищается силою». Слово «сус», или «сис», – это не столько «восхищается», сколько «радуется силе». В нас самих есть это свойство, так сказать, восхищения силой во всех её проявлениях. Вот на этом строится фашизм, на восхищении силой – это свойство нежелательное, оно не от Бога, но оно есть в природе всего живого, в том числе и у людей, и естественно, что оно у Левиафана есть тоже – это тоже одна из таких нитей, которая связывает образ коня с образом Левиафана. Мы можем удивиться, что здесь сказано, что конь «в порыве и ярости глотает землю»– на самом деле, он «глотает землю» не в том смысле, что он её ест, а он скачет большими скачками по земле, как бы глотая её. Это довольно стандартная метафора: быстрое передвижение сравнивается с глотанием пространства.

Дальше рассказ про хищных птиц.

26Твоею ли мудростью летает ястреб и направляет крылья свои на полдень?

Здесь «мудрость» – неправильный перевод, тут слово «бина», то есть, разум, рассуждение человеческое, а смысл в том, что и сам ястреб, и его жизнь в природных экологических системах устроена так гармонично, потому что это не человек своим разумом придумал и устроил. Когда мы устраиваем жизнь животных в каком-нибудь зоопарке, или курятнике, или на ферме, это вот именно «бина» по человеческому разуму, а надо, чтобы это было устроено не «биной» а «хокмой», то есть, именно мудростью. В том–то и дело, что так надо бы, но этого нет.

27По твоему ли слову возносится орел и устрояет на высоте гнездо свое?

28Он живет на скале и ночует на зубце утесов и на местах неприступных;

29 оттуда высматривает себе пищу: глаза его смотрят далеко;

30птенцы его пьют кровь, и где труп, там и он.

Это, конечно, напоминает нам слова Христа, которыми Он отвечает на вопрос учеников, когда же будет Апокалипсис, который предсказывает Христос. Он говорит: «где труп, там соберутся орлы», и конечно, у Христа это не живые, не физические орлы, а символ каких-то духов. Кстати, может быть Христос именно из этого места книги Иова и взял эту метафору про орлов (где труп, там и он), но то, как Христос употребляет это выражение в символическом смысле, напоминает нам, что и все многочисленные животные, о которых рассказывает Бог в этой Своей речи, это не просто зоология или экология, эти животные – это одновременно символы, воплощение неких архетипов духовного мира. Были животные-боги в Египте или боги с головами животных, которые подчёркивают – что это? Мы понимаем, конечно, что это не какие-то реальные боги, но, тем не менее, откуда же это произошло? Это вызывает ощущение, что животные, головы которых надевались на египетских богов, – это символизация каких-то архетипов, которые реально существуют в природном мире. Или вот возьмите греческих богов: Марс, бог войны, – это же, на самом деле, просто символ той природной агрессивности, которая существует в людях. А Афродита, богиня любви, – это символ для всего того, что у нас связывается с отношениями между мужчиной и женщиной (их духовная составляющая). Вот так же и здесь в этой символической роли выступают животные.

С 31-го стиха начинается, пожалуй, главное в этой главе – вопрос Бога Иову и ответ Иова Богу.

31И продолжал Господь и сказал Иову

В еврейском тексте не сказано «продолжал», а сказано «отвечал» Иову, точно так же, как в начале тридцать восьмой главы «Господь отвечал Иову из бури»или в сороковой главе, которая начинается «И отвечал Господь Иову из бури».Это слово «отвечал», «иан», значимо, потому что Бог именно тут отвечает на длинные речи Иова, которые были сказаны до этого в диалоге с друзьями, да и обращённые напрямую к Богу тоже. Чем отвечает? Словами? Мне кажется – нет, все слова, которые Бог говорит в этих своих речах, играют служебную роль. За этими словами стоитнечто, то, что словами не высказывается, но без слов, тем не менее, выражено быть не может. Эта речь Бога, в этом смысле, той же природы, что и поэзия: поэзия не сводится к словам, которые сказаны, иначе можно было бы одно слово заменить на другое, синоним. То, чем поэзия действует на нас – это то, чтозаэтими словами, по другую сторону этих слов. И вот также с этой речью Бога – Онтакотвечает.

32будет ли состязающийся со Вседержителем еще учить? Обличающий Бога пусть отвечает Ему.

«Состязающийся» – это «рив», еврейское слово, которое означает не как спортсмены состязаются, а как спорят на суде (аргументы свои приводят). Слов «ещё учить» нет в еврейском тексте, просто сказано – будет ли этот самый судящийся с Богом учить. И слово «учить» – это не просто «учить», это слово «исор», которое родственно слову «мусар», а его мы довольно часто встречаем в Ветхом Завете, особенно в Притчах Соломоновых, и оно означает «поучать, обличая». То есть, слово «обличающий» в русском переводе правильное, оно есть в этом тексте, только не в том месте, где оно в русском переводе поставлено, потому что там еврейское слово «яках», которое переведено как «обличать» но дословно оно всё-таки означает не «обличать», а «упрекать». Ну, наверное, то, что Иов говорит Богу, можно воспринять и как упрёки Богу. Но главное в этих словах даже не «обличать» или «обличающий», а главное – это приказ Иову: «пусть отвечает Ему», «отвечай Мне». И вопрос, который здесь задаётся («будет ли состязающийся со Вседержителем еще учить?») –это вопрос не риторический, как может показаться, если читать русский текст. Этот вопрос, в сущности, состоит в том, понял ли Иов ту картину, которую показал ему Бог. Понял ли он ту поэзию, которая стоит за словесным внешним слоем? И понял ли он (что самое главное) связь того, что Бог показал ему в этой картине, со своей бедой, за которую он упрекал Бога (тут есть слово «упрекать»). Вотэто– вопрос Иову: «ты понял то, что Я тебе показал, почему и, главное, зачем это с тобой произошло?». Когда мы это читаем, мы этот вопрос можем отнести и к себе:мы прочли почти всю книгу Иова – мыпоняли, зачем всё это?Поняли то послание, которое несёт нам книга Иова? На этот вопрос не так легко ответить. Мы пытаемся, читая эту книгу, понять. Не знаю, поймём ли до конца чтения, но нам, конечно, предстоит ещё довольно много, а потом предстоит ещё заключительный обзор. Может быть, в итоге и поймём, по крайней мере, поймём глубже.

И вот Иов отвечает.

33И отвечал Иов Господу и сказал:

Обратите внимание: то, что Иов Богу дальше отвечает, это, на самом деле только половина ответа. Он, конечно, смысл речи Бога, который «за кадром», «за словами», – не могу сказать, что понял, потому что это не логически, а как-то его почувствовал, что ли. Но только, если он даже прочувствовал всю картину Вселенной, которую ему Бог показывает, если он даже почувствовал, как его страдание входит в эту картину – он еще не понял, что он долженделатьв этой Вселенной.А делать-то что ему теперь?Но это – в следующей половине речи Бога, которая для этого и говорится. Ему Бог говорит, показывая символы дьявола (Бегемота, Левиафана):вот что тебе надо делать– «клади на него руку и помни о борьбе». Это как нам на какого-нибудь тираннозавра рекс ростом в десять метров положить руку и помнить о борьбе. Кажется смешно, кажется издёвкой, но тут никакого смеха нет – это то самое поручение, какое Бог даёт всему человечеству в лице Иова.

И вот, собственно, ответ Иова Господу.

34вот, я ничтожен; что буду я отвечать Тебе? Руку мою полагаю на уста мои.

35Однажды я говорил, -- теперь отвечать не буду, даже дважды, но более не буду.

Фраза эта парадоксальна уже потому, что она как бы, с одной стороны, говорит, что Иов не может Богу отвечать, но, с другой стороны,это же ответ и есть.Было сказано: «пусть отвечает», вот Иов и отвечает Господу – вот таким образом, парадоксально. Но это нормально: и Бог с Иовом в этой Своей речи говорит парадоксально, и Иов Ему отвечает столь же парадоксальным образом.

Слово «ничтожен», которое, наверно, является центральным в ответе Иова (еврейское слово «калал»), означает «мал», «лёгок», или даже «низок» (все это в моральном смысле, а не физическом смысле). Если Иов решил, что он вот таков по речи Бога, в контексте всей этой великой Вселенной, которую ему показал Бог, – правильный ли этот вывод? – Абсолютно неправильный. Ровно наоборот. Это как раз дьявол хотел, чтобы Иов считал себя вот таким ничтожным, и чтобы Бог пришёл к выводу, что Иов, да и всё человечество, вот такое ничтожное. Вывод неправильный, и поэтому Бог во второй части Своей речи (в 40-й – 41-й главе) как раз и доносит до Иова обратное: «клади руку на верх путей моих, на Левиафана, и помни о борьбе». Разве можно такое сказать ничтожному человеку?

Иов говорит: «Руку мою полагаю на уста мои»– и вот это совершенно верно со стороны Иова, потому что ни речь Бога не сводится к словам, ни возможный ответ Иова тоже к словам не может сводиться.Невозможно передать словами ни то, что Бог сообщает Иову, ни то, что в ответ Иов хочет или может сообщить Богу, это что-то, параллельное речи. Это только можно как-то, наверно,показать, как Бог и показал Иову вот этой самой картиной Вселенной, для которой слова служат только неким техническим средством.

Ну, хорошо, Бог показал Иову великую картину, а что показал Иов Богу в ответ? Иов пока в этой книге Богу в ответ ничего не показал. Он ещё только покажет. Когда покажет? Его жизнь ограничена по времени. Он покажет – но уже не сам этот конкретный Иов, а покажет Иов-Адам, покажет всё человечество далее в истории человечества, и, в первую очередь, человечество покажет ответ Богу через Христа. Мы говорим, что Христос – ответ Иову, но ведь Христос – это одновременно ответ человечества Богу. Не приход Христа – ответ человечества Богу, апринятие Христачастью человечества – это ответ человечества Богу.Вот чтопокажет Адам-Иов, человек, в ответ Богу на ту картину, которую являет Бог.