Мы продолжаем чтение книги Иова, сегодня начинается тридцать восьмая глава. Это одна из тех четырёх глав, которые в этой книге являются самыми важными, поскольку это речи Самого Бога.

Книга Иова не относится, вообще говоря, к пророческим книгам, она не так позиционируется. Но особенность пророков – что они транслируют нам то, что им говорит Сам Бог, и к главам, которые мы сейчас начинаем читать, это можно отнести тоже. Может быть, вся книга Иова и не может считаться пророческой, но в этих главах невольно возникает такое ощущение, что через автора этой книги говорит Сам Бог. Хотя книга эта – в сущности, художественное произведение, тем не менее, вот эта ее часть носит явно пророческий характер.

Глава большая, насыщена содержанием, и надо на неё тщательно настроиться, чтобы правильно понять и эту главу, и следующую, потому что, к сожалению, сплошь и рядом встречаются принципиальные ошибки в самом подходе к этим главам. Поэтому сегодня мы поговорим именно об общем смысле этой главы, с тем, чтобы как-то настроиться, понять, с какого конца к ней подходить, а разбирать её по отдельным стихам будем уже в следующий раз. Напоминаю, что предыдущая глава – это речи неожиданно появившегося непонятно откуда четвёртого собеседника Елиуя, и она рисует Елиуя, как человека, видящего приближение бури. И в речах самого Елиуя в этой главе, и в самом тексте, как его задумал автор книги, логика рациональная, рассудочная сменяется логикой музыкальной, логикой бури. Вот эта музыкальная логика и в речах Бога продолжается тоже.

1[Когда Елиуй перестал говорить,] Господь отвечал Иову из бури и сказал:

2 кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?

3 Препояшь ныне чресла твои, как муж: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне:

4 где был ты, когда Я полагал основания земли? Скажи, если знаешь.

5 Кто положил меру ей, если знаешь? или кто протягивал по ней вервь?

6 На чем утверждены основания ее, или кто положил краеугольный камень ее,

7 при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости?

8 Кто затворил море воротами, когда оно исторглось, вышло как бы из чрева,

9 когда Я облака сделал одеждою его и мглу пеленами его,

10 и утвердил ему Мое определение, и поставил запоры и ворота,

11 и сказал: доселе дойдешь и не перейдешь, и здесь предел надменным волнам твоим?

12 Давал ли ты когда в жизни своей приказания утру и указывал ли заре место ее,

13 чтобы она охватила края земли и стряхнула с нее нечестивых,

14 чтобы земля изменилась, как глина под печатью, и стала, как разноцветная одежда,

15 и чтобы отнялся у нечестивых свет их и дерзкая рука их сокрушилась?

16 Нисходил ли ты во глубину моря и входил ли в исследование бездны?

17 Отворялись ли для тебя врата смерти, и видел ли ты врата тени смертной?

18 Обозрел ли ты широту земли? Объясни, если знаешь все это.

19 Где путь к жилищу света, и где место тьмы?

20 Ты, конечно, доходил до границ ее и знаешь стези к дому ее.

21 Ты знаешь это, потому что ты был уже тогда рожден, и число дней твоих очень велико.

22 Входил ли ты в хранилища снега и видел ли сокровищницы града,

23 которые берегу Я на время смутное, на день битвы и войны?

24 По какому пути разливается свет и разносится восточный ветер по земле?

25 Кто проводит протоки для излияния воды и путь для громоносной молнии,

26 чтобы шел дождь на землю безлюдную, на пустыню, где нет человека,

27 чтобы насыщать пустыню и степь и возбуждать травные зародыши к возрастанию?

28 Есть ли у дождя отец? или кто рождает капли росы?

29 Из чьего чрева выходит лед, и иней небесный, -- кто рождает его?

30 Воды, как камень, крепнут, и поверхность бездны замерзает.

31 Можешь ли ты связать узел Хима и разрешить узы Кесиль?

32 Можешь ли выводить созвездия в свое время и вести Ас с ее детьми?

33 Знаешь ли ты уставы неба, можешь ли установить господство его на земле?

34 Можешь ли возвысить голос твой к облакам, чтобы вода в обилии покрыла тебя?

35 Можешь ли посылать молнии, и пойдут ли они и скажут ли тебе: вот мы?

36 Кто вложил мудрость в сердце, или кто дал смысл разуму?

37 Кто может расчислить облака своею мудростью и удержать сосуды неба,

38 когда пыль обращается в грязь и глыбы слипаются?

39 Ты ли ловишь добычу львице и насыщаешь молодых львов,

40 когда они лежат в берлогах или покоятся под тенью в засаде?

41 Кто приготовляет ворону корм его, когда птенцы его кричат к Богу, бродя без пищи?

На этом глава кончается, но разделения глав поставлены столетиями позже того, как книга Иова была написана. На самом же деле, конечно, эта речь Бога плавно, без всяких разрывов продолжается и дальше в тридцать девятой главе. Но, поскольку мы следуем тому делению на главы, которое перед нами в современном тексте Библии, то мы остановимся сегодня на этом месте, на конце главы.

Значительная часть комментаторов (пожалуй, большинство из них) воспринимает все речи Бога, которые начинаются с этой главы и дальше идут до сорок первой главы, как некую иронию над претензией Иова что-то такое от Бога требовать, Богу задавать вопросы, с Богом судиться, хотя Иов, на самом деле, ничего не знает, и Бог ему показывает такую картину вселенной, которая бесконечно превосходит разум и знание Иова. Так многие комментаторы воспринимают все эти речи Бога. С моей точки зрения, такой к ним подход принципиально неправилен. Он, во-первых, лишает их смысла, потому что зачем четыре главы тратить на то, чтобы иронизировать, причём, кому – Богу – над этим несчастным человеком, который всё потерял и сидит на мусорной куче. Это даже по нашим, человеческим понятиям как-то не вяжется. И, кроме того, если это так воспринимать, то это, в сущности, было бы осуждение Иова со стороны Бога. Но разве Бог осуждает его? Бог не осуждает Иова, поскольку Он после всех этих речей говорит, что Иов говорил, правильнее, чем его друзья. И автор книги не осуждает Иова: в этом, всё-таки, художественном произведении слова, которые, может быть, Бог послал в голову автора, всё-таки превратил в текст уже сам автор. И как автор относится к Иову? Неужели он его осуждает? Да нет, конечно! Всё, что мы до этого читали, говорит о том, что автор книги однозначно на стороне Иова, и он с самого начала считает, что Иов прав. И автор, когда он заканчивает речи Иова, называет их «возвышенные речи».

Итак, ни автор, ни Сам Бог здесь над Иовом не иронизирует, ночтоже Бог говорит? Ведь довольно очевидно, что Господь показывает Иову, насколько узкое понимание мира, из которого исходит Иов в своих вопросах Богу, насколько оно, так сказать, меньше размера духовной Вселенной, которую создал Бог. В этой главе несколько раз употребляется слово «даат», которое означает «знание», «понимание», и Бог, конечно, здесь показывает Иову границы его понимания, но не ради иронии над Иовом, хотя эта абсурдная мысль почему-то подкупает многих комментаторов. И даже такой глубокий мыслитель, как Карл Густав Юнг, который написал книгу «Ответ Иову», даже он воспринимает слова Бога, как то, что Бог в Иове ощущает что-то такое, что у человека есть, а у Бога нет, и Бог поэтому старается защититься от такого, в каком-то отношении, превосходства Иова над Самим Собой. Эту точку зрения Юнга я не разделяю, при всём моём уважении к Юнгу. Мне кажется, что Бог показывает Иову ограниченность его понимания мира ирасширяетэто понимание. Он же не просто говорит: «А, ты ничего не понимаешь!». Он Иову показывает весь этот мир, как он есть, во всём его величии, во всей его полноте. Зачем? Это для Иова толчок к тому, чтобы сам Иов расширил свой горизонт, расширил не просто в смысле более широкого понимания, а чтобы Иов началдействоватьв этой великой Вселенной (не той, какую Иов и его друзья себе представляют сначала, а той, какая она на самом деле, какой её создал Бог). Чтобы Иов начал действоватьв ней, а не в том маленьком людском мирке, где люди сводят счёты между собой, где есть добрые люди и злые люди, кого-то незаслуженно обижают, кому-то незаслуженно достаются всякие блага (о чём был разговор между Иовом и его друзьями). Бог показывает Иову другую, великую Вселенную, в которой он, Иов, выступает от имени всего человечества, как представитель всего человечества, в которой человек должен действовать. И начинается вся книга, на самом деле, с показа именно такой, великой Вселенной, в которой Бог принимает ангелов, к Нему приходит дьявол, и мы с самого начала книги вводимся в фундаментальное противоречие этой великой Вселенной – в противоборство между Богом и дьяволом. Вот в чём люди должны принять участие, вот куда Бог подталкивает Иова, показывая ему эту великую картину. Да, Он хочет, чтобы человечество (а в лице человечества выступает Иов) было соработником Бога в этом великом мире, в этой великой Вселенной. Если так к этому подходить, если видеть, что в этих словах Бога есть конструктивный смысл, тогда все эти вопросы («Был ли ты при начале вселенной?», «Можешь ли ты сделать то, сделать это?», «Знаешь ли ты то, знаешь ли ты это?») должны восприниматься не как ирония («ты ничего не можешь, ты ничего не знаешь») – они должны восприниматься как некое предсказание и призыв ко всему человечеству через Иова: «Ты пока не можешь, но сможешь; пока не знаешь, но будешь знать». Даже это «Был ли ты при начале вселенной?» – конечно, Иов не был, он человек ограниченный временем своей жизни, но ведь это же речь идёт обо всём человечестве! Давайте сами себе поставим вопрос: в Замысле Божьем о мире, когда Бог создавал мир, как это написано на первых страницах Библии, существовал ли Замысел о человечестве? Книга Бытия говорит о том, что существовал, и слова, с которых начинается Евангелие от Иоанна, слова про Иисуса Христа («В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога, и всё через Него начало быть, что начало быть») – эти слова, конечно, говорят о том, что Христос был в начале, и даже до начала, до сотворения вселенной. Но Христос – Он же Богочеловек, то есть, уже во Христе человечество существовало от самого начала, ещё невидимо, невоплощённо, но существовало. Поэтому все эти «Был ли ты?», «Можешь ли ты?», «Знаешь ли ты?» – это отнюдь не ирония, а слова, которые говорят Иову о том, чего Иов ещё сам не знает. Он не знает, но будет знать – то есть, всё человечество будет знать. Вот Бог говорит: «можешь ли ты посылать молнии?». Конечно, Иов, за две с половиной тысячи лет до нашей эры, сказал бы, что он не может посылать молнии, и люди вообще этого не могут. А мы сегодня можем посылать молнии? Запросто! И так и многое другое из того, что здесь сказано. Конечно, Иов не знает того, что он в какой-то форме, как нечто невоплощённое, существовал в Иисусе Христе при сотворении мира. Он этого не знает, но Бог это знает, и автор книги это знает, и Иов это узнает тоже (уже за пределами этой книги).

То, что Иову (и его друзьям в ещё большей степени) Господь указывает на ограниченность той картины мира, исходя из которой, они между собой спорят, – это заставляет нас взглянуть по-другому на вопрос теодицеи, на вопрос оправдания Бога, на вопрос «за что?». Ведь в чём главный спор между Иовом и его друзьями? Иов говорит: «За что мне всё это? Я этого ничего не заслужил». Друзья говорят: «Нет, раз это к тебе пришло, а Бог справедлив, значит, ты чем-то это заслужил. Мы не знаем, и сам ты не знаешь, но чем-то ты это заслужил». У них разворачивается спор в чисто моральной плоскости: заслуженное страдание или незаслуженное страдание. В нашем человеческом мире, в отношениях людей в обществе, в семье, в любых отношениях между людьми эти вопросы совершенно правомерны, то есть, если человек страдает или получает какие-то блага, то можно спросить, за что, чем это обусловлено? Но в той великой Вселенной (расширенной Вселенной, если можно так выразиться), которую показывает Иову Бог в этой Своей речи, этот вопрос простоне имеет смысла. Вот простейший пример – мы читали место, где говорилось о львах. Мы понимаем, что львы едят антилоп. Имеет смысл вопрос, а за что лев съел антилопу? За что эта антилопа погибла?Не имеет смысла этот вопрос, потому что в этой сфере, сфере животного мира, моральные понятия неприменимы. Они, может быть, не применимыпока, потому что, как говорит Исайя, когда-то будет такое время, эсхатологическое, когда лев и ягнёнок будут рядом лежать на одной горе Господней, и лев не будет посягать на ягнёнка. Но это в перспективе, эсхатологической, а сейчас ни ко львам, ни к антилопам не применимо это «за что», не применимы моральные суждения и осуждения.

Или пример, которого, конечно, не знали во времена Иова, но который мы уже знаем. Вот астрономы глядят на небо и видят столкновение галактик, каждая из которых насчитывает миллиарды звёзд. На планетах вокруг этих звёзд может быть какая-то жизнь, а может быть, есть даже разумная жизнь. Но когда сталкиваются галактики, то это катастрофа непредставимого нам масштаба, при этом исчезают, взрываются, сливаются, уничтожаются миллиарды звёзд, миллиарды таких планетных систем, как наша Солнечная система. Можно ли к этому применить моральные понятия, спросить – «за что»? Это бессмысленно. Так же, как часто говорят: вот происходит землетрясение, люди гибнут, цунами относительно недавно было, сколько людей погибло! Вот за что это? Что такого люди натворили, сотворили, что это произошло? Есть разные взгляды на этот вопрос. С точки зрения этих глав книги Иова, вопрос «за что люди погибли от цунами?» смысла не имеет. Цунами – естественное природное явление. Можно, конечно, сказать, что люди погибли ни за что, но это тоже не совсем правильный ответ. Этот ответ намекает на то, что произошло что-топлохое. Но дело в том, что, с точки зрения той великой Вселенной, которую показывает Бог, это всё естественные явления в этой Вселенной, при том, что, конечно, мы, люди, страдаем, и нам не хочется, чтобы гибли от землетрясений, наводнений, цунами, и так далее. Вселенная не может существовать без таких явлений. Поэтому бессмысленно применять к этому моральные понятия «за что это?», «хорошо это или плохо?». В нашей, человеческой плоскости, конечно, это плохо, когда люди гибнут. А Земля без этого не может существовать. В ней происходят тектонические процессы, так называемое движение плит, и в результате происходят землетрясения, извержения вулканов, цунами, и так далее. Не может Земля существовать без этого, так же, как лев не может существовать без того, чтобы не есть антилопу. То есть, Господь показывает Иову в этой Своей речи, что тот спор, который начали между собой друзья с Иовом (за что страдание невинному Иову?) – это, на самом деле, часть гораздо более важного и более широкого спора, который шире, чем мораль. Это спор не о человечестве, это спор о всей Вселенной, и это спор между Богом и дьяволом – Богом, который Вселенную хочет устроить каким-то таким образом, чтобы лев и ягнёнок лежали на одной горе и лев не ел ягнёнка (как сказано у Исайи), и дьяволом, который хочет, мало того, чтобы лев ягнёнка ел, а чтобы люди ели друг друга, убивали, и так далее. Вот это часть какого спора! И замысел всей этой книги как раз в том и состоит, что проблема Иова – это не проблема того, что, ах-ах, несчастный страдалец пострадал ни за что. Проблема гораздо больше – проблема – это устройство мира и роли дьявола в этом мире.

Я сказал, что в той Вселенной, которую показывает Бог Иову в этой Своей речи, происходят какие-то физические и астрономические процессы (тут упоминается о звёздах, о созвездиях, которые, конечно, выходят за пределы морального мира). Тем не менее, очень важно, что мир физических, астрономических вещей и мир моральных понятий, в котором живём мы, люди, – это не разорванные, несвязанные вещи. В том-то и дело, что в этой речи у Бога понятия «добро» или «зло», «хорошо» или «плохо», моральные понятия существуют и применительно к этому миру. Пока ещё это не так чётко чувствуется. А вот дальше, когда пойдёт речь о Левиафане и о Бегемоте, это будет очень ясно. То есть, несмотря на то, что эта великая Вселенная шире, чем узкая моральная человеческая вселенная, тем не менее, и моральная вселенная человека, и физическая вселенная всех галактик созданы одним и тем же Богом, и, соответственно, они следуют какому-тообщему архетипу. Это слово я часто употребляю, но не в силах его как-то объяснить – может быть, можно сказать не совсем точно, что они следуют какой-то общей логике: наша мораль отношений между людьми (добро и зло) и эти вселенские астрономические события – у них есть какое-то общее основание, общий корень. В этом речь Бога, когда Он рисует эту великую Вселенную, принципиально отличается от подходов современной науки. Современная наука тоже рисует именно такую великую Вселенную, как ее рисует Бог, – Вселенную, которая бесконечно превосходит человеческие горизонты, которая существует, по современным понятиям, как минимум, 14 миллиардов лет, в которой сотни миллиардов галактик, и в каждой из этих галактик по сотне миллиардов звёзд. Вот этот масштаб, его, на самом деле, даже и невозможно себе представить, для нас это просто какие-то большие числа, и больше ничего, настолько наша Вселенная превосходит наше воображение. И в этом похожи Вселенная современной науки и Вселенная, которую рисует здесь Бог. Но есть одно принципиально важное различие – оно именно в том, что в эту Вселенную Бога уже вплетено моральное начало, только оно уже не просто моральное начало отношений между людьми (обид, страданий, и так далее), а это нечто гораздо большее. Мы не можем даже сформулировать,чтотакое это моральное начало, перемещённое в масштаб галактик, у нас нет пока ответа на этот вопрос. И в книге Иова нет ответа на этот вопрос, потому что нельзя это передать, нельзя нарисовать, мы толькочувствуем, что именно это стоит за речами Бога. И в этом отличие Вселенной Бога, которая здесь описана, от Вселенной современной науки, потому что Вселенная современной науки – аморальна, точнее, вне-моральна. Это Вселенная, в которой вопрос «хорошо или плохо?» не имеет права на существование. Такую модель Вселенной себе придумала и создала современная наука. И даже задавать этот вопрос «хорошо или плохо» – это уже не научно. Хорошо ли, что сталкиваются друг с другом галактики и уничтожают друг друга, или нет? Наука не позволяет даже задавать такие вопросы.

Ещё один момент. Вот Бог задаёт вопрос Иову: «Знаешь ли ты то или это, короче говоря, знаешь ли ты, как устроена эта Вселенная?». И подразумевается, что Иов не знает, как устроена Вселенная, она превосходит все его понятия. Но ведь Иов (или автор книги) мог бы на этот вопрос ответить: «Я знаю, как устроена Вселенная. Я читаю в Библии, в первой главе книги Бытия, как создана Вселенная:

2Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою.

3 Исказал Бог: да будет свет. И стал свет».

Вот ответ. А если говорить не о сотворении Вселенной, а о том какая она сейчас, – есть замечательный 103-й псалом, в котором описана не астрономическая, а земная жизнь – описана во всей её полноте, именно как творение Божье. Иов мог бы так ответить, и я думаю, что у автора этой книги такие мысли тоже были в голове: мы, люди, всё-таки об этой великой Божьей Вселенной что-то знаем! Но если бы автор книги (или Иов) вот так попытался бы ответить на вопрос Бога, то он этим не выполнил бы Замысел Божий, который проводится в книге Иова. Замысел Божий именно в том и состоит, чтобы вытолкнуть Иова из круга тех понятий, в которых он находится, пусть это даже библейские понятия, – в более широкую, большую Вселенную, большую картину мира за пределы какого-то уже устоявшегося, принятого, или как говорят друзья Иова, «дошедшего от наших отцов» представления о Вселенной. Конечно, книга Иова – это тоже Библия, но только в более широком смысле. А если бы Иов не стал выталкиваться и сказал бы: «А я это знаю, я в Библии это всё читал», то это он бы занял позицию друзей. Корень спора друзей с Иовом в том, что Господь хочет Иова вытолкнуть через его страдание в какое-то большее Богопознание. А друзьям совершенно достаточно того небольшого Богопознания, которое у них есть, которое уже устоялось, досталось от предков и несет на себе как бы печать «Разрешено». Герой этой книги, Иов, ведёт себя принципиально по-другому, потому что его Бог подталкивает к тому, чтобы он вёл себя по-другому.

Таким образом, в этих главах (с 38-й по 41-ю) Бог, показывая новую, великую, превосходящую понимание Иова Вселенную, расширяет картину Вселенной, данную в книге Бытия. Я могу сказать, как физик, почти каламбур: физическая Вселенная, в которой мы живём, расширяется, а почему библейская Вселенная, которая дана в самом начале Библии, в 1-й главе книги Бытия – почему она не должна расширяться? Она тоже должна расширяться, но только вдуховномсмысле. И вот книга Иова – это такой шаг расширения Вселенной, который начинается с книги Бытия. И когда читаешь эту главу, да и последующие главы речей Бога, действительно, возникает не какая-то чёткая математическая или логическая картина того, как устроена Вселенная, а возникает, скорее,ощущение,что в результате этих речей Бога, наша картина мира, которая есть у нас, читателей, – расширяется. И у Иова то же самое, и это замысел автора книги. Поэтому Иов и говорит дальше, что он «кладёт руку свою на уста свои»: он об этой расширенной Вселенной ещё ничего даже сказать не может, у него ещё даже и понятий таких нет, он ещё должен (если так можно выразиться) учиться и учиться, чтобы освоить эту картину мира и научиться в ней действовать. А главное действие, которое следует из расширения картины мира, – это явление Христа. Поэтому, ещё раз, Христос – ответ Иову. И то, что Иову является здесь, эта расширенная Вселенная, – это парадоксальным образом снимает его главную боль, его главное страдание. Казалось бы, как же снимает? Детей потерял, здоровье потерял, собственность всю потерял, сидит на мусорной куче. Что тут снимает эта речь Бога? А она снимает ощущение бессмысленности – то, что больше всего мучило Иова. Его мучило не столько даже его страдание, сколько то, что это бессмысленное страдание. И вот, каким-то странным образом Иов в итоге оказался утешен, потому что его страдание приобрело смысл. Ну, что ему такого Бог тут сказал в этой речи? Вроде, логически говоря, ничего такого, что Иова могло бы утешить, Он ему не сказал. Даже, может быть, Иов не понял разумом, в чём смысл его страдания – мы будем об этом говорить, когда будем читать про Левиафана, Бегемота, о том, как Господь Иову намекает на то, откуда у Иова происходят все его беды – от спора между Богом и дьяволом. Иов пока этого не понимает, а, тем не менее, утешен, потому что ощущает не логикой, а сердцем, что его страдание вот в этой расширенной Вселенной приобретает смысл. В узком людском мирке, в котором происходит спор между Иовом и друзьями, действительно, его страдание не имеет смысла (то есть, ни Иов, ни его друзья не видят этого смысла), а вот в этой великой Вселенной смысл страдания является, и это и есть утешение Иову.

Ещё хочу обратить внимание на бросающийся в глаза факт, что Господь названотвечающимИову из бури. ИчтоОн ему отвечает? Он ему ничего не отвечает, Он ему задаёт вопрос за вопросом, и так до самого конца. Почему? Это, мне кажется, совершенно целенаправленный замысел автора книги, который хочет нам показать, что невозможен ответ на вопросы Иова в обычном смысле, в логическом объяснении: «да, это вот поэтому и поэтому так с тобой произошло». Ответ возможен только в виде расширения вопроса, потому что вопрос Иова, почему он пострадал, на самом деле, расширяется до уровня вопроса «а почему в этой великой Вселенной, которую Иову нарисовал Бог, есть зло в виде Левиафана и Бегемота, и что с этим злом делать?». А мы сегодня на вопрос «что с этим злом делать?» имеем единственный ответ: Христос, придя, нас научил, что с этим злом надо делать. Это единственный ответ. Таким образом расширяются и горизонты Иова, и горизонты нас, читателей этой книги.

Речь Бога довольно чётко делится на две части. Это четыре главы. Первые две главы (38-я и 39-я), вторые две главы (40-я и 41-я), и между ними (как специальная метка, что это две разные части) вводятся слова Иова в конце 39-й главы:

33И отвечал Иов Господу и сказал:

34вот, я ничтожен; что буду я отвечать Тебе? Руку мою полагаю на уста мои.

35Однажды я говорил, -- теперь отвечать не буду, даже дважды, но более не буду.

Тем не менее, Господь продолжает дальше разговор с Иовом, показ ему этой картины Вселенной, и в особенности Левиафана и Бегемота.

Первая половина этой двухчастной речи Бога – это рассказ о том, как устроена Вселенная в физическом смысле, как она создавалась, и как устроен живой мир на земле. А вторая половина – это уже разговор не о том, как всё устроено, там всё крутится вокруг Левиафана и Бегемота – символов зла, и вопрос там в том, что человечество должно делать в этой Вселенной, где есть Левиафан и Бегемот. И Сам Бог намекает, как бы подмигивая Иову, что человечество в лице Иова, или Иов, символизирующий всё человечество, с этим злом, с этими силами тьмыдолжен боротьсяв этой расширенной Вселенной. А как он с ними может бороться? Ему Сам Господь говорит: «ты на него даже руку не можешь положить без страха» (на это чудовище, в сущности, на дьявола). Ответ на этот вопрос мы, люди уже христианской эпохи, уже знаем: сами по себе мы ничего с этим злом сделать не можем, а вот со Христом и через Христа мы с этим Левиафаном и Бегемотом бороться не только можем, но и должны, и нас к этому Христос призывает. Везде, во всех Своих речах Он нас призываетборотьсяс этим злом, которое, в первую очередь, в нас самих гнездится. И вот такая постановка вопроса во второй половине речей Бога возвращает нас к теме начала этой книги, где появляется дьявол, устраивает испытание Иову, и дальше развивается весь этот текст, но остаётся не отвеченным и даже не поставленным вопрос: а что, мы должны принять этот мир так, как он есть, такой мир, в котором дьявол является к Господу Богу, как к себе домой, и устраивает такие подлости Иову (а в лице Иова всему человечеству)? Или мы что-то должны делать, чтобы это былоне так?Вопрос этот у внимательного читателя, на самом деле, должен был возникнуть прямо с первых двух глав.Так быть не должно, как это нарисовано в первых двух главах. Ну, а последние главы (речи Бога) как бы замыкают книгу в круг, возвращая её к началу:вот поручение Иову, то есть, всему человечеству, чтобы это было не так.

Мы часто, когда поём, замыкаем песню в круг: споём песню, а потом возвращаем её к первому куплету. Так устроены и многие из величайших художественных произведений – они устроены не как отрезок прямой, а именно как круг, и книга Иова устроена, как круг. Она нас в конце возвращает к теме, которая поставлена в начале, в этой картине дьявола, явившегося и спорящего с Богом. Ну, и естественно, мы спрашиваем себя (в продолжение вопроса теодицеи): а почему, собственно, Бог допускает в этой Своей Вселенной существование дьявола, Левиафана, и Бегемота, и так далее? При чтении первой же главы возникает вопрос, почему это дьявол, если так можно выразиться, ногой открывает дверь к Богу? В расширенной Вселенной, которую Господь нам показывает в Своих речах, этот вопрос теряет смысл и должен быть заменён на более широкий вопрос, который имеет смысл вот в этой великой Господней Вселенной. Я говорил о том, что книга Иова – это книга вопросов, речи Бога – это ответы в виде вопросов, и то, что от нас, читателей, эта книга ждёт, – это тоже не ответы, а дальнейшие вопросы. Вот исходная форма вопроса теодицеи, который коротко можно сформулировать так: почему Бог допускает зло в мире? Если мы примем, что в великой Вселенной, которую рисует нам Бог, этот вопрос должен быть заменён на какой-то более широкий, то –на какой? Я этого не знаю, и никто не знает, и автор книги Иова, на самом деле, этого тоже не знает, а только подталкивает Иова (и нас, читателей, вместе с ним) к тому, чтобы мы искали не ответ на этот вопрос, а искали новый вопрос, чтобы мы ушли от этого, не имеющего ответа, вопроса теодицеи («Как Бог допускает зло в мире?») к какому-то другому, более адекватному этой великой Вселенной, вопросу. Может, поиск этого нового вопроса и есть задача человечества. Но мы, своими человеческими силами, не можем найти то, как нам этот вопрос поставить, а вот если не нашими только человеческими силами, а с помощью Христа… Парадоксальность речей Христа, проявляющаяся особенно в Нагорной проповеди (подставляй левую щёку, когда тебя ударят в правую, и так далее) – это, может быть, намёк на то, что этот новый вопрос, адекватный этой великой Вселенной, должен тоже иметь парадоксальную форму. Какую? Никто пока не знает, это вопрос, который стоит перед нами, перед всем человечеством. И в этом смысле – какова значимость книги Иова! Она для нас актуальна и по сегодняшний день. Она не то что дажеставитвопросы, на которые мы должны отвечать, она подталкивает нас ставить вопросы, которые, может быть, мы сами по себе перед своим человеческим умом и ставить бы не стали, а ограничились бы привычным «ах-ах-ах, в мире столько зла, как же Бог это допускает?!». Это привычное рассуждение – такая стандартная формулировка вопроса теодицеи – это же никуда не ведёт! Тысячелетия задается этот вопрос – и что? Исходя из того, что Бог скажет дальше в этой речи Иову, я сформулировал бы догадку о том, как этот вопрос может звучать в расширенной постановке: не «как Бог допускает зло в этом мире?», а «что Бог хочет от нас, чтобы мы, люди, были соработниками Бога в нейтрализации зла в этом мире в борьбе с Бегемотом и Левиафаном?».ЧтоГосподь от нас хочет? Очень не простой вопрос, потому что мы, на самом деле, этого не знаем, но, опять же, единственное, откуда мы можем почерпнуть какую-то догадку о том, что Бог от нас хочет, как нам бороться с этим злом в мире, – это Евангелие, это слова Иисуса Христа.

Ну вот, это, так сказать, о расширении вопроса – то, что мне кажется самым трудным в этой главе, но и самым главным. Ещё здесь привлекает внимание то, что Господь в этой речи постоянно отсылает к моменту сотворения мира. Почему? Я думаю, что это намёк на то, что Иов (то есть, на самом деле, всё человечество, которое символизируется Иовом) призван продолжать Творение как соработник Бога.Так Христос говорит: «Отец Мой доныне делает, и Я делаю». Христос, Богочеловек, делает. Но и мы, люди, тоже сотрудники Христа, Богочеловека, мы должны тоже участвовать в этом делании с Богом. И куда это делание, соработничество с Богом в продолжении Творения нас ведёт? Я думаю, что ответ даёт Библия. Творение – это первая страница Библии. А последняя страница Библии – новое небо, новая земля, новый Иерусалим – то, что после страшного суда, после Апокалипсиса. То есть, наше соработничество с Богом – это наша работа по прокладыванию пути к Апокалипсису, к новому небу, новой земле. И обратите внимание: в Библии, в Ветхом Завете, проблема дьявола разве что в книге Иова чётко показана. А где она ещё более чётко показана? Уже в Новом Завете, в книге Апокалипсиса. Там ясно написано, что только в апокалиптической перспективе решится эта проблема дьявола и зла в мире, которое дьявол генерирует, только там дьявол будет поражён. То есть, только там будет ответ на тот вопрос, который книга Иова ставит уже со своей первой главы: «а что это дьявол в этом Божьем мире делает?». Так что можно сказать, что книга Иова начинается с картины дьявола, который вхож в небеса, а кончается она даже не 42-й главой, а концом всей Библии. Только там, где, наконец-то, эта проблема дьявола будет решена, где новое небо, новая земля и Новый Иерусалим, и будет настоящий ответ на вопрос, который нам ставит первая глава книги Иова.

И последнее, что я хотел сказать. Как отмечают многие комментаторы, тема отсылки в этих речах Бога к Сотворению мира и слова Бога, звучащие при поверхностном взгляде насмешливо – «Когда Я творил мир, то где ты был, человек?», подсказывают другой ответ на этот вопрос, не тот, который я дал, а такой ответ, что человечество присутствовало при сотворении мира в той самой Премудрости Божьей, о которой говорится в книге Притчей Соломоновых, что она была с Богом именно при сотворении мира. Вот из восьмой главы книги Притчей Соломоновых.

22Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони;

23от века я помазана, от начала, прежде бытия земли.

24Я родилась, когда еще не существовали бездны, когда еще не было источников, обильных водою.

25Я родилась прежде, нежели водружены были горы, прежде холмов,

26когда еще Он не сотворил ни земли, ни полей, ни начальных пылинок вселенной.

27Когда Он уготовлял небеса, [я была] там. Когда Он проводил круговую черту по лицу бездны,

28когда утверждал вверху облака, когда укреплял источники бездны,

29когда давал морю устав, чтобы воды не переступали пределов его, когда полагал основания земли,

30тогда я была при Нем художницею, и была радостью всякий день, веселясь пред лицем Его во все время,

31веселясь на земном кругу Его, и радость моя [была] с сынами человеческими.

Обратите внимание – это почти те же слова, которые говорит Бог в Своей речи в книге Иова:Эта Премудрость Божия, котораяот началабыла при сотворении мира, она от начала же – с сынами человеческими. Это можно понять так, что в этом образе Премудрости Божьей есть некий другой поворот образа Иисуса Христа, как Его рисует Евангелие от Иоанна («В начале было Слово»), а поскольку Христос – Богочеловек, то в этом смысле человеческое присутствовало от начала сотворения мира.

И, возвращаясь к тому, что Бог хочет от человечества соучастия в этом новом творении, соучастия в создании Нового Иерусалима в эсхатологической, апокалиптической перспективе, мы можем себе представить, что художница, о которой здесь говорится, которая имеет к людям какое-то отношение, как-то соединена с людьми, будет участвовать и в этом новом творении нового неба, новой земли и Нового Иерусалима, и мы, люди, в ней и с ней в этом сотворении будем соучаствовать. Так что здесь речь далеко не о том, что Господь насмехается над Иовом. Наоборот, Господь Иова возвышает, поднимает до величия тех задач, которые Господь ставит перед Иовом и всем человечеством.