Мы читаем двадцать седьмую главу книги Иова. Эта глава, как и предыдущая, как и несколько последующих глав, – это завершение долгого диалога Иова с его друзьями, долгого спора. Иов как бы резюмирует этот диалог.

1И продолжал Иов возвышенную речь свою и сказал:

2жив Бог, лишивший меня суда, и Вседержитель, огорчивший душу мою,

3что, доколе еще дыхание мое во мне и дух Божий в ноздрях моих,

4не скажут уста мои неправды, и язык мой не произнесет лжи!

5Далек я от того, чтобы признать вас справедливыми; доколе не умру, не уступлю непорочности моей.

6Крепко держал я правду мою и не опущу ее; не укорит меня сердце мое во все дни мои.

7Враг мой будет, как нечестивец, и восстающий на меня, как беззаконник.

8Ибо какая надежда лицемеру, когда возьмет, когда исторгнет Бог душу его?

9Услышит ли Бог вопль его, когда придет на него беда?

10Будет ли он утешаться Вседержителем и призывать Бога во всякое время?

11Возвещу вам, что в руке Божией; что у Вседержителя, не скрою.

12Вот, все вы и сами видели; и для чего вы столько пустословите?

13Вот доля человеку беззаконному от Бога, и наследие, какое получают от Вседержителя притеснители.

14Если умножаются сыновья его, то под меч; и потомки его не насытятся хлебом.

15Оставшихся по нем смерть низведет во гроб, и вдовы их не будут плакать.

16Если он наберет кучи серебра, как праха, и наготовит одежд, как брение,

17то он наготовит, а одеваться будет праведник, и серебро получит себе на долю беспорочный.

18Он строит, как моль, дом свой и, как сторож, делает себе шалаш;

19ложится спать богачом и таким не встанет; открывает глаза свои, и он уже не тот.

20Как воды, постигнут его ужасы; в ночи похитит его буря.

21Поднимет его восточный ветер и понесет, и он быстро побежит от него.

22Устремится на него и не пощадит, как бы он ни силился убежать от руки его.

23Всплеснут о нем руками и посвищут над ним с места его!

В первую очередь обращает на себя внимание схожесть того, что говорит Иов о беззаконном, начиная с 13-го стиха и до конца, с речью Софара в 20-й главе. То, с чего начинается эта речь о беззаконном: «Вот доля человеку беззаконному от Бога, и наследие, какое получают от Вседержителя притеснители» – это почти слово в слово повторение того, что говорил Софар. Но Иов же до этого с Софаром спорил, говорил о том, что беззаконные в этой жизни прекрасно живут – благоденствуют, Господь их охраняет – и Иов удивляется, что Бог обращается с беззаконным совсем не так, как, по логике, должно быть. Тогда он с ним спорил, а теперь что, он с ним соглашается? Поэтому многие комментаторы считают, что это, на самом деле, третья речь Софара. Действительно, диалог Иова с друзьями как бы обрывается на короткой предыдущей речи Вилдада (второго из друзей), а где третья речь третьего из друзей, Софара – нет её. Так вот, они считают, что это как раз эта самая речь, которая как-то попала к Иову: то ли это не дописал что-то автор книги, то ли это переписчики ошиблись. Есть такая точка зрения. Я её не держусь, потому что мне кажется, что логика связи этих трёх глав (26-й, 27-й и 28-й) – совершенно точная и безукоризненная. В двадцать шестой главе Иов рисует образ Бога и образ мира совершенно так, как дальше его нарисует Сам Бог в конце книги, то есть, такое ощущение, что устами Иова в двадцать шестой главе говорит Сам Бог. В двадцать седьмой главе то же самое. Взгляд на судьбу беззаконного человекас видурисует ту же картину, что рисовал, допустим, Софар: что у Бога всё в порядке, что беззаконным воздаётся за беззаконие их, Бог воздаёт «всем сестрам по серьгам». На самом же деле, хоть картина одна и та же, Иов и друзья, действительно, видят в жизни одно и то же, и опыт жизненный у них схожий, но друзья интерпретируют эту картину по-человечески, а Иов интерпретирует эту картину, если можно так выразиться, по-божески, так, как Бог смотрит на эту картину земных беззаконий. Разница в том, что друзья считают, что беззаконным, грешным, злодеям воздаётся прямо здесь, в земном слое бытия, а Иов отмечал до этого, что ничего подобного мыздесьне видим – нет того, чтобы им воздавалось прямо вот здесь, видимым образом. И он от этой своей точки зрения не отрекается. Но он доносит точку зрения Бога, что им воздаётся за грехи, только не в этом, видимом нами слое бытия, а вневидимомслое бытия. Я дальше скажу, в чём это воздаяние состоит. Опять противостояние: друзья, которые по-человечески всё рисуют, и Иов, который рисует как бы точку зрения Бога.

И в следующей главе, двадцать восьмой, которая посвящена теме мудрости, то же самое. О мудрости друзья говорили много, причём именно о мудрости Божьей, но говорили они о ней по-человечески, человеческими словами. Ну, наверное, это понятно, и нельзя даже это считать каким-то грехом: понятно, что люди говорят о Боге, проецируя на Него свои человеческие понятия. А Иов в двадцать восьмой главе будет говорить о мудрости совсем по-другому – как о ней говорит книга Притчей, где мудрость тоже занимает центральное место. Там удивительная картина мудрости, которая была художницей при сотворении мира вместе с Богом – друзьям, конечно, такое и в голову бы не пришло. И все темы связаны друг с другом. То, что Иов в двадцать шестой главе как бы выступает от имени Бога, даёт ему право в двадцать седьмой главе поучать друзей, потому что это не он их поучает, а Бог. А то, что он говорит в двадцать восьмой главе о мудрости, тоже связано с сегодняшней главой, потому что не мудрость друзей (человеческая), а именно такая Божественная мудрость (хокма) нужна для того, чтобы правильно понять то, что все мы видим вокруг себя в мире (и Иов видел, и его друзья, и мы сегодня): всё это зло, всё это беззаконие, которое творится в мире, и что нет такого, чтобы явился ангел с мечом с небес и всех беззаконных порубил «в капусту»! Вот чтобы правильно понять, почему миртакустроен, нужна мудрость не человеческая, а мудрость Божья, о которой и говорит в следующей главе Иов. То есть, всё это связано, это вот именно крепкий, тесно увязанный художественный замысел автора этой книги, поэтому мнение, что тут что-то куда-то попало случайно, что случайно речь Софара попала в уста Иова – это, мне кажется, ошибка: те, кто так считают, недооценивают автора этой книги. Это гениальный автор, и он такого, конечно же, не допустит.

Иов, в сущности, в каждой из этих глав противопоставляет человеческому взгляду друзей ту же самую картину, но так, как её видит Бог. В двадцать шестой главе это был взгляд друзей на величие Бога. Они это величие Бога, на самом деле, понимали, как величие царя. Царь велик, когда он властвует огромными территориями, когда он владыка жизни и смерти (кого хочу – помилую, кого хочу – казню), когда он поражает своим богатством. Вот так они и на Бога смотрели, а Иов – иначе. В двадцать седьмой главе опять противопоставляется взгляд друзей и Иова: тут – на беззаконие, судьбу беззаконного человека. Это противопоставление в двадцать седьмой главе не такое острое, как было, например, в двадцать первой главе или в двадцать четвёртой главе, где в 23-м стихе говорится про беззаконного, что Бог дает ему всё для безопасности, и он, беззаконник, на то опирается, и очи Бога видят пути их, ну, и подразумевается – видят и ничего не делают.Там он, конечно, гораздо более остро спорит с друзьями, но, когда он там говорит, что никто беззаконным за беззаконие их не воздаёт, он так говорит, чтобы исправить односторонность взгляда друзей. Когда люди спорят, и один говорит одну правду (что это белое), а другой говорит другую правду (что это чёрное), обычно оба понимают, что на самом деле это – серенькое, и то, и другое смешано. Примерно такой характер имеет спор Иова с друзьями о беззаконниках в предыдущих главах. Там острая позиция Иова – это баланс односторонней позиции друзей. А тут он неким резюме завершает весь этот спор, и это завершение в финале, конечно, должно быть объективным, и поэтому Иов говорит сбалансированно. Да, он не отказывается от того, что говорил раньше: что в этой жизни беззаконники, действительно, могут никакого наказания и не нести, но он принимает и часть аргументов друзей тоже, то есть, ту картину, которую видят друзья: что беззаконные в этой жизни наказываются. Да, такое в этой жизни, бывает, всё правильно – вспомните судьбу какого-нибудь Гитлера – и Иов подтверждает, что, действительно, бывает и так, но суть не в этом. Суть не в том, беззаконные наказываются или остаются безнаказаннымив этойжизни, суть в другом, в том, что происходит, если можно так выразиться, в другом слое бытия, где существует Замысел Божий. Главная черта этого слоя бытия – что там всё осмысленно, и поэтому вопрос о судьбе беззаконных совсем не в том, теряют ли они своё имущество, и даже не в том, теряют ли они свою жизнь, а вопрос в том, теряют ли они смысл своей жизни.

В этой своей последней речи, которая занимает несколько глав, Иов занимает более объективную позицию, чем в спорах, которые были раньше. Но объективность, как правило, связана с меньшей эмоциональностью, и поэтому слова Иова здесь по отношению к друзьям совсем не такие острые, обидчивые и обидные, как это было раньше. Он говорит здесь о лицемерах, о беззаконниках. Если бы это было несколькими главами раньше, мы могли бы сказать, что, наверно, он косвенно, укалывает друзей, намекая, что этоонилицемеры, и беззаконники, так как они до этого укалывали его. Они же весь этот разговор о беззаконниках затеяли потому, что им надо как-то объяснить, как это Бог допустил, чтобы с Иовом такое произошло. Если он праведник, то как это может быть? Значит, он не праведный, значит, он в чём-то беззаконник – вот откуда пошёл весь разговор, эти попытки, что называется, подогнать задачу под ответ. Иов тоже мог бы продолжить отвечать колкостями, но я всё-таки думаю, что здесь эта тема лицемера, беззаконника – скорее, не укол друзьям, а вопрос: «неужели вы, друзья, да и Ты, Господи, Который всё это слышишь, думаете, что я лицемер, что я беззаконник? Я не таков». Он говорит: «Какая надежда лицемеру, когда исторгнет Бог душу его?». Так он и находится на грани смерти. Мысль состоит в том, что на грани смерти никто лицемерить не станет – совершенно правильная мысль. А беззаконника он рисует здесь в одном определённом аспекте: как стяжателя, который наберёт кучи серебра, и так далее. Эту грань Иов подчёркивает, потому что хочет сказать: «Ну, посмотрите на меня, друзья, и Ты, Господи, посмотри на меня. Разве я вот такой стяжатель, как эти беззаконные?». Он был богатым человеком, но я не думаю, что он был богатым, потому что он был стяжателем, жадным, и так далее. Он мог богатое наследство получить, например, или ещё как-то. То есть, это, скорее, не укол в сторону друзей, а подчёркивание того, каков он, Иов, сам. И слова о том, что он не лицемер, – для него это очень принципиальный вопрос. Вопрос в том, он прямо говорит то, что думает, как он понимает, или он, как друзья, говорит не то, что на самом деле думает и видит, а то, как, по его мнению,надоговорить. Мы по живому опыту нашей жизни знаем, что люди очень часто говорят не то, что думают, даже не из страха, а просто им кажется, что так полагается говорить в такой ситуации. И вот для Иова это – главное: что он отстаивает не столько невинность свою,праведностьсвою, сколькоправдусвою. В 6-м стихе («Крепко держал я правду мою и не опущу ее») есть тонкий вопрос: «цдака» – это «правда» или «праведность» – что он жил праведной жизнью? Можно понять это как «правду»: что та картина мира и та картина Бога, которую рисует Иов, правильная, и он от этого не отступится. Я думаю, что в данном случае «цдака» надо понять именно так: он отстаивает свойпрямой взглядна мир и на Бога. Об этом прямом взгляде что можно сказать? Взгляд друзей на мир и на Бога, на самом деле, не доходит до Бога, а как бы ходит по кругу. Это замкнутый круг, когда логические предпосылки подгоняются под желаемые выводы, и так вся эта логика ходит по кругу (это и называется в логике «порочный круг»). Вот такова логика друзей. У них – это круг. У Иова это – прямая, это луч, устремлённый к Богу. Луч, который устремляется к Богу, чтобы получить оттуда отражение, получить ответ. Но в целом, как он это воспринимает, Иов не получает ответа. Его луч, обращённый к Богу, прямо идёт к Богу, но со всей его прямотой то ли по дороге упирается в какую-то стену, то ли упирается в какое-то мутное стекло (как говорил апостол Павел, что мы видим, как сквозь мутное стекло, гадательно), но, во всяком случае, до Бога не доходит –пока. Прямота взгляда его к Богу ещё сработает.

Это было несколько слов об общем смысле этой главы, теперь разберём её по отдельным стихам. Это тем более уместно, что книга Иова – одна из тех книг Библии, где употребление еврейской терминологии и необычно, и часто употребляются слова, обозначаемые как «хапакс легомена», которые встречаются один раз во всей Библии, и нам остаётся только догадываться, что бы они могли значить, по каким-то корням, по ассоциациям с арабским языком, и так далее. Но даже то, что понятно, содержит много неочевидной глубины, потому что автор очень тщательно выбирает слова. В русском переводе это передать просто невозможно, потому что в русском языке словарный запас совсем иной, чем в еврейском языке – так сказать, семантический спектр каждого слова в русском языке совсем другой – даже фундаментальных слов (добро, зло, любовь, и так далее). Всё это в русском языке другое, и поэтому, конечно, точный перевод, невозможен, он всегда приближённый. Но его можно попытаться скорректировать такими комментариями, что я и собираюсь сделать.

1И продолжал Иов возвышенную речь свою и сказал

«Возвышенная» – это отражает позицию автора. Друзья бы не сказали, что эта речь возвышенная, наоборот, они считают его дерзким наглецом. Кроме того, в русском переводе не отражено в слове «речь» то еврейское слово «машаль», которое здесь употреблено. Оно означает «притча», а не «речь». Но почему «притча»? Ведь притча – это всегда нечто двуслойное: есть смысл, который на поверхности, а есть смысл, который в глубине, который не сразу виден. Этот второй слой в глубине, а можно сказать, что этот слой где-то вверху, на небесах у Бога, в вечности – во всяком случае, это не наш земной слой смысла. Так устроены притчи Христа. Вот когда Он рассказывает «притчу притч», как её называют, – о сеятеле и зерне, брошенном в землю, Он Сам потом объясняет, что зерно – это и не зерно совсем, а под этим имеется в виду слово Божие. Это второй слой. И так же устроены книги пророков: их нельзя даже понять, если не иметь в виду, что всё, что они говорят, двуслойно. Первый слой – это об истории Израиля, которая на их глазах происходит, а второй слой – это смысл того, что эта история означает, и соотношение этой истории с Замыслом Божьим: как Замысел Божий в этой истории проявляется, и наоборот, как то, что люди делают в истории, отражается на Замысле Божьем. В этом втором слое речи Иова (если её понимать, как притчу) говорит уже не Иов – обиженный, незаслуженно пострадавший человек, а говорит Бог. А у друзей тоже есть второй слой того, что они говорят, и увы, очень часто в этом втором слое слышны нотки дьявола. Естественно, они этого не хотят, но человек этим вторым слоем не управляет, потому что это не человеческое, это уже что-то другое. Этот второй слой сделан из невидимого (если можно так выразиться).

2жив Бог, лишивший меня суда, и Вседержитель, огорчивший душу мою

Слова «жив Бог» не означают, что он говорит что-то о Боге, это просто клятва (по-русски он бы сказал «клянусь Богом»). А почему он клянётся Богом? Потому что Бог, в глазах Иова, это всё, Бог – это гарант клятвы. И это не только в глазах Иова, конечно, иначе выражение «жив Бог» не бытовало бы в еврейском языке, это элемент еврейского богословия, что Бог – гарант клятвы. Но применительно к Иову это вызывает некую улыбку, потому что для Иова гарант клятвы – Бог, «лишивший меня суда», то есть, судья, который судить почему-то не хочет, противник на суде, обвиняемый, который на суд тоже почему-то не является, и одновременно – адвокат, заступник (о чём мы раньше читали), а теперь Он, значит, ещё и гарант клятвы. Оцените это отношение Иова к Богу: для Иова Бог – это всё. А для друзей – это нечто, чему надо формально своими устами отдать должное, а дальше идти заниматься своими делами. Разное отношение сердца к Богу у друзей и у Иова.

3что, доколе еще дыхание мое во мне и дух Божий в ноздрях моих,

4не скажут уста мои неправды, и язык мой не произнесет лжи!

Это уже идёт клятва. Раз дух Божий в ноздрях его, значит, Иовом говорит Бог. По-моему, это мысль автора книги: как в речах друзей проскальзывают нотки дьявола, так в речах Иова, пусть не в каждом слове, проскальзывает голос Бога, а Иов, бедный, жалуется, что Бог не слышит и не отвечает ему! А Бог ему отвечает его же собственными словами, но Иову, конечно, и в голову не приходит, что то, что он говорит, – это и есть ответ Бога (ну, и нам бы на его месте это в голову не пришло). В 4-м стихе говорится: «не скажут уста мои неправды», но это неточный перевод. Еврейское слово «эвэль» означает не просто«неправду», а ложь, сопряженную со злом. А в выражении «язык мой не произнесет лжи» «ложь» – это еврейское слово «ремия», которое означает «обман». Эта картина – «ложь», «зло» и «обман» – немедленно вызывает у нас образ дьявола, который отец лжи, отец обмана, и от которого исходит всё зло. А почему, интересно, уста Иова не могут произносить каких-то дьявольских речей и ноток? Ответ, на самом деле, очень простой – потому что Бог не даёт дьяволу говорить устами Иова. Бог даёт дьяволу говорить устами друзей, но не устами Иова. Поэтому, когда некоторые комментаторы говорят, что Бог оставил Иова на произвол судьбы, предоставил дьяволу делать с ним всё, что дьявол хочет, только чтобы дьявол Иова не убивал, – это не совсем так. Бог постоянно во всём этом процессе присутствует. Он и устами Иова говорит, Он и невидимо хранит Иова, но не от физического зла, а от зла духовного, от вторжения дьявола. Вы обратите внимание, что дьявол в душу Иова абсолютно не может вторгнуться. Это одна из основных мыслей книги. Всё отнять – да, на грань физической смерти поставить – да! А вот духовно хоть на капельку проникнуть внутрь души Иова дьявол не может, потому что Бог охраняет Иова. Дьявол, на самом деле, это создание очень сильное, и весь этот его спор с Богом, на самом деле, изначально был нацелен на то, чтобы дьявол как бы вложил в уста Иова то, что дьявол хочет, чтобы Иов говорил: отречение от Бога. Нет, не вышло, потому что Бог Иова охраняет. Есть такое выражение где-то в молитвах: «Господь, храни мои уста!». Вот Господь хранит уста Иова.

5Далек я от того, чтобы признать вас справедливыми; доколе не умру, не уступлю непорочности моей.

«Признать справедливыми» – это еврейское «ацдик», оно имеет тот же корень, что и слово «цадик» («праведник») или слово «цдака» («правда» или «праведность»). Непонятно, что здесь хочет сказать Иов (и через него автор): он далёк от того, чтобы признать друзей правыми или праведными? Может быть, эта двусмысленность и нарочита, потому что друзья хотят доказать только то, что они правы логически, что картина Бога, мира, Иова в его страдании, которую они транслируют Иову, этоправильнаякартина. А в подтексте – что ты, Иов, беззаконник, раз ты пострадал, а мы-то не пострадали, значит, мы праведные. То есть, тут и то, и другое, и мне кажется, что в употреблении слова «ацдик» это отражается.

«Не уступлю непорочности моей» (еврейское «ло асир томати») – правильный перевод такой: «не отклонюсь от прямоты, простоты, чистоты моей». Вот это слово «том» («чистый», «прямой») очень часто употребляется в книге Притчей. Именно прямота даёт Иову возможность говорить языком Бога. Это – основа, это – уникальность Иова, и только то, что он от этой прямоты не отступил, дало ему возможность выиграть для Бога это пари с дьяволом (если можно так выразиться).

6Крепко держал я правду мою и не опущу ее; не укорит меня сердце мое во все дни мои.

«Держал правду» выглядит, как будто собственность какую-то схватил, и держит – «это моё». Думаю, правильнее перевести «держался за правду» (еврейский текст допускает такой перевод: «крепко я держался за правду»). Конечно, правда – она же Божия, именно за неё-то и можно, и нужно держаться. Причём, здесь слово «правда» – это опять «цдака», то есть, можно это понять в смысле «правильный взгляд на мир, правильные слова, правильные мысли», а можно это понимать просто как «праведность», и здесь опять два смысла. «Не опущу ее» – не знаю, почему так перевели, потому что еврейский текст гораздо лучше перевести как «неотпущу её». Держусь за неё, и не отпущу её, что бы ни было – пусть меня трясёт эта буря, которую дьявол устроит, как хочет, я буду, как человек в ураган, который держится за что-то «до белых пальцев», чтобы его не унесло – вот так и Иов.

7Враг мой будет, как нечестивец, и восстающий на меня, как беззаконник.

Еврейское слово «ойев», которое означает «враг», это крутое слово, это врагпо большому счёту. Это не просто сосед, с которым у меня конфликты, и то, что употребляется это крутое слово, говорит о том, что вряд ли под этими врагами он имеет в виду трех друзей – это для них слишком сильно. Кто же может быть таким врагом «по большому счёту»? Не дьявола ли видит Иов за всем этим, в том числе, и за происшедшими с ним событиями, за фигурами друзей, и так далее. Конечно, он его не видит чётко, он даже не знает об его существовании, но, может быть, всё-таки как-то чувствует тёмную фигуру, которая за всем этим стоит. Вот говорит апостол Павел, что Бога мы видим, как сквозь мутное стекло, гадательно, а, может, Иов так же видит дьявола – как сквозь мутное стекло, гадательно. И это и есть враг, о котором он здесь говорит.

8Ибо какая надежда лицемеру, когда возьмет, когда исторгнет Бог душу его?

Есть другой вариант перевода: «Какая надежда лицемеру,и что он возьмёт, когда исторгнет Бог душу его?». Мне такой перевод больше нравится. Действительно, исторгнет Бог душу лицемера – и на грани смерти или за гранью смерти всё то, ради чего этот лицемер лицемерил, что с этим будет? Не возникнет ли у него самого вопрос – а зачем? Зачем не говорил я напрямую то, что я думаю, то, что я чувствую? И это напоминает Христову притчу о человеке, который, когда случился большой урожай, разрушил свои амбары. Вот он старался, это было логично, а то урожай же пропадёт, сгниёт – вот он и разрушил. А на грани смерти всё выглядит по-другому, чем с точки зрения этой бытовой практической логики. С точки зрения лицемера, лицемерие имеет практический смысл – да и мы, наверно, часто из практических соображений, бывало, лицемерили, а вот на грани смерти всё это выглядит по-другому. Ради чего? Этот вопрос дальше повторится несколько раз.

9Услышит ли Бог вопль его, когда придет на него беда?

Бог услышал бы вопль его (о лицемере этом речь), потому что Бог милостив, как говорит Иисус Христос, не только к праведным, но и к неправедным, не только к добрым, но и к злым – услышал бы Бог вопль его,если бы этот вопль до Бога дошёл. В том-то и проблема, что, когда человек лицемерит, его слова, как бы обращённые к Богу, даже вверх не поднимаются, а тут же возвращаются назад, в земные заботы этого человека. Это замечательно выразил Шекспир – Клавдий (король) молится после того как ему сыграли пьесу, и она ему, так сказать, как в зеркале отразила его собственные преступления, а Гамлет стоит рядом и раздумывает, убить его или не убить, и кончается эта молитва Клавдия так: «Слова летят, мысль остаётся тут. Слова без мысли к небу не дойдут». Вот такая же ситуация здесь. Бог услышал бы вопль его, если бы этот вопль доходил до небес. В том-то и проблема, что у лицемера он до небес не дойдёт.

10Будет ли он утешаться Вседержителем и призывать Бога во всякое время?

Еврейское слово «анаг» означает не «утешаться», а «наслаждаться». «Наслаждаться Богом» – о чём здесь речь? Я думаю, речь идёт просто о любви к Богу, о том, что любовь к Богу и вообще любовь в нашей жизни – даже любовь к человеку – невозможна без прямоты. Лицемерной любовь быть не может. Есть такая молитва (мы часто её произносим в нашем церковном обиходе): «веру непостыдную, любовь нелицемерную дай мне, Господи». И по этой молитве может возникнуть такое впечатление, что может быть любовь лицемерная. Ну, назвать её словом «любовь» можно, но по сути это что-то другое, уже не любовь. Вот об этом здесь речь.

11Возвещу вам, что в руке Божией; что у Вседержителя, не скрою.

«Возвещу» – это еврейское слово «йара», которое означает «научу», то есть, он ощущает себя по отношению к друзьям, как учитель. Они, естественно, категорически не согласны были бы это принять, но подчёркиваю, что это не он даже говорит, это Бог говорит его устами «научу вас» – его друзей, и нас всех, кто читает эту книгу. «Что в руке Божией; чтоуВседержителя» содержит еврейский предлог «им», который означает, скорее, «чтосоВседержителем». Это разница, потому что «у Вседержителя», «в руке Вседержителя» могут быть инструменты Вседержителя, ну, пусть даже такие инструменты, как ангелы или как какие-нибудь люди – исторические деятели. А «соВседержителем» – это что-то, что с Ним всегда, что Богу присуще. А что присуще Богу? Вот, например, та Премудрость, о которой говорит книга Притчей Соломоновых, что она с Богом всегда, от начала мира. Мы читаем в Евангелии от Иоанна о Христе, что Он от начала мира с Богом: «И Слово было у Бога и Слово было Бог». Там этот предлог «у» имеет тот же смысл: слово не былоинструментомБога, а это Слово –ипостасьБога (Сын), она была (если можно так выразиться) частью Бога. Значит, Иов возвестит об ипостаси Бога? Не то что Иов, а даже автор книги, конечно же, не знает того, что мы сегодня, с явлением Иисуса Христа, знаем о Христе, Сыне Божьем. Поэтому это может быть только догадка автора книги, что Иовмог бысказать в этой своей ситуации что-то по существу Божественной природы. И ведь, когда мы говорим, что ответ Иову – Христос, мы, фактически, поддерживаем мысль, что Иову есть что сказать о будущем Христе, хотя он сам даже не понимает, что он говорит именно о Христе. Даже и автор этой книги не понимает, что он говорит о будущем Христе, а, тем не менее, говорит. Такое бывает часто – когда человек говорит, так сказать, глубже, чем то, что он сам понимает. Это характерно, например, для поэтов, а в этой книге очень силён поэтический элемент.

12Вот, все вы и сами видели; и для чего вы столько пустословите?

«Видели» то же, что и он (жизненный опыт у них одинаковый), разница только в том, что он этот жизненный опыт воспринимает прямо, остро, уязвлённый всем тем, что он видел в жизни, а они к этому относятся как-то спокойно, примирительно: «ну, раз так, значит, так, что ж делать, Господь так уж всё устроил». А он задаёт Богу вопрос: «АпочемуТы, Господи, всё так устроил?». И Бог ему даст ответ только в конце, в такой нелогичной форме некоей картины. Но Иов, по крайней мере, задаёт вопрос. А друзья не задают. Они видят то же самое, что и он, а «пустословят». Здесь употреблено еврейское словосочетание «хэвэл тахвалу». «Хэвэл» – это слово, с которого начинается Екклезиаст («Суета сует и всякая суета»). «Суета» в современном русском языке означает совершенно другое, как суетятся муравьи в муравейнике, а «хэвэл» – это «пустота, бессмысленность». «Пустословите» можно перевести на такой квази-русский язык как «вы пусто пустуете». Так по-русски, конечно, не скажешь, но что-то приходится добавлять к русскому языку, чтобы точнее перевести.

13Вот доля человеку беззаконному от Бога, и наследие, какое получают от Вседержителя притеснители.

«Получают» – это еврейское слово «лэках», оно означает не «получают», а «берут», то есть, они у Богавырываютсебе то, что они хотят получить. Эти «притеснители» (есть проблема с переводом этого слова, но это пока неважно), все те, о ком он говорит, эти беззаконные –они вырывают себе что-то у Бога, даже неважно,что: богатство, власть, что хотите – и что? Что они получают, вырвав это у Бога? Вот, они у Бога вырвали себе что-то и получили наследие – а что это за наследие? Это одна беда, и одно горе, это наследие – сплошное зло или, во всяком случае, бессмысленность. В этом есть элемент некоегоснисхожденияк тем, кто у Бога вырывал, к беззаконникам. Глупые вы, беззаконники! Вы беззаконничаете, потому что вы глупы. Это уже немножко напоминает слова Христа о сочувственном отношении Бога даже к злым и беззаконным: что Он посылает на них Свой дождь и Своё солнце. Так говорит Христос, и призывает Своих учеников так же относиться и к злым людям, и к беззаконным людям, и завершает Он это словами «Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш небесный».

Дальше – о судьбе беззаконного в этой жизни.

14Если умножаются сыновья его, то под меч; и потомки его не насытятся хлебом.

15Оставшихся по нем смерть низведет во гроб, и вдовы их не будут плакать.

16Если он наберет кучи серебра, как праха, и наготовит одежд, как брение,

17то он наготовит, а одеваться будет праведник, и серебро получит себе на долю беспорочный.

Здесь я тоже вижу некую ноту сочувствия. Ну да, они себе урвали в этой жизни серебра, как праха, одежд, как брение, а что толку-то? Уже в самом этом выражении «как прах» и «как брение» (по-еврейски это «как глина») есть ощущение, что никакого смысла в этом для них нет. У Пушкина скупой рыцарь на сундуках сидел – был для него какой-то смысл во всём этом? Нет, никакого. Как о нём выразился Булгаков: «Умер, как собака, на этих своих сундуках. Смотрите, как бы с вами не произошло чего похуже». То есть, опять сочувственное ощущение, что глупо так себя вести как эти беззаконники. Потому что всё, что они делают, даёт им какие-то материальные блага, но не даёт смысла. А Иов сидит на куче, всё потеряв, и здоровье потеряв, и при этом у него – смысл. Полон смысла и сам Иов, и всё то, что он говорит, и сама эта книга, которую мы читаем, полна смысла.

Позиция друзей применительно к этой судьбе беззаконника такова: Бог их накажет, отняв у них детей, отняв у них богатствов этой жизни. Иов не отрицает, что в этой жизни беззаконные часто могут потерять и богатство, и так далее – но не это главное, не в этом дело. Даже если они сохранят и это богатство, и детей, и власть, и всё, что хотите, они смысл своего существования сами у себя отнимают. Даже не Бог,они самиу себя отнимают самое дорогое, что есть в этой жизни – смысл этой самой жизни. Так что наблюдаемая картина жизни та же и у друзей, и у Иова, и автор устами Иова специально повторяет картину Софара, чтобы показать, как можно по-разному прочесть эту картину жизни и наказания беззаконного: с точки зрения материальной (что Бог у них всё отнимет в жизни) или с точки зрения духовной (что они сами отнимают у себя смысл).

17-й стих – насчёт того, что он наготовит, а одеваться будет праведник, а серебро получит себе на долю беспорочный – означает ещё и то, что нити судеб праведного и грешного в Замысле Божьем связаны. У всех пророков, без исключения, постоянно проводится мысль, что судьбы евреев (народа Божьего) и судьбы язычников (которые у пророков – аналог этого беззаконного, они же Бога не знают) – эти судьбы в Замысле Божьем переплетены и связаны. Да, это сложное переплетение, это и вражда, и, тем не менее, пусть даже один играет роль злодея, а другой – роль добродетельного на великой сцене Замысла Божьего, всё-таки это роли в одной и той же пьесе, они переплетены.

18Он строит, как моль, дом свой и, как сторож, делает себе шалаш;

19ложится спать богачом и таким не встанет; открывает глаза свои, и он уже не тот.

Последние слова «он уже не тот» странные, а по-еврейски сказано просто: «и уже нет» (открывает свои глаза, и нет). Чего нет? Может, богатства нет. А может быть, нет его самого (некоторые комментаторы читают это именно так). «Нет его самого» включает, опять-таки, сочувствие – примерно, как Христос сочувствует этому, который амбары ломал. Ему Христос говорит именно с сочувствием: старался, амбары ломал, а толку-то что? Пришёл новый день, и его нет, он умер. Здесь тоже есть такая нотка сочувствия. Обратите внимание – это ведь совсем другое отношение к беззаконному, чем у друзей, в этом отношении уже есть христианская нотка.

20Как воды, постигнут его ужасы; в ночи похитит его буря.

21Поднимет его восточный ветер и понесет, и он быстро побежит от него.

Эта буря выглядит уже не как какая-то земная буря, а как буря апокалиптическая. Мы, когда читаем Апокалипсис про бури, извержения, землетрясения, понимаем, что, конечно, за этими природными явлениями стоит как бы другой смысл в небесном, вечном слое Замысла Божьего, а они его только изображают, символизируют.

Сказано «он быстро побежит от него». На самом деле, здесь по-еврейски сказано по-другому: «он быстро погонит его с места его», то есть, картина бури и ветра более адекватная: они снесут этого беззаконника. Почему они снесут его – потому что копил богатство, и так далее? Мне кажется, не поэтому, а потому что у него нет корня, нет якоря. И это опять то, что говорил Христос о человеке, который дом свой построил на камне, а камень этот – Христос. Понятно, что Христа здесь еще нет, ну, значит, «камень» – это Бог. И главная черта беззаконников, о которых здесь говорится, – что они строят свой дом на песке. Друзья Иова действительно выглядят со всеми своими этими своими аргументами, как люди, строящие свой духовный дом на песке. А у Иова Господь Своим ветром и бурей вымел весь песок, и Иов находится на скале. Он либо построит свой дом на этой скале – на Боге – либо умрёт. Да, такая вот альтернатива. В этом вообще смысл всей книги.

22Устремится на него и не пощадит, как бы он ни силился убежать от руки его.

Кто устремится? Буря? Ветер? Вроде, по логике, так. И в «как бы он ни силился убежать от руки его» слово «его» – с маленькой буквы, то есть, как бы не Бог, а восточный ветер. Но я думаю, что раз речь о руке (в еврейском тексте, действительно, упомянута рука), то это рука Божья, и буря, ветер – это ветер Божий, вроде того восточного ветра, которым Господь разгонял Красное море перед евреями, выходящими из Египта. И ещё – по-еврейски сказано (типичное удвоение как усиление) «и он, убегая, убежит от руки Его». Может быть, правильнее не «убегая,убежит», а «убегая,убегает», то есть, очень сильно старается убежать от Него. Да, действительно, очень сильно старается. Но в еврейском тексте прочитывается возможность, что, пусть даже человек этот (беззаконник) убежит-таки от руки Божьей – и что? Куда он убежит от Бога? И что он найдёт там, куда убежит? Это то, что говорит 138-й псалом устами Давида: «Куда я пойду от Тебя?». Там он замечательно говорит:

Возьму ли крылья зари и переселюсь на край моря, и там рука Твоя поведет меня, и удержит меня десница Твоя.

Последний стих 27-й главы:

23Всплеснут о нем руками и посвищут над ним с места его!

Это повторение того, что есть в книге пророка Софонии (но у Софонии это говорится о языческих городах, а здесь говорится немножко в другом контексте). «Посвищут над ним с места его» – когда мы это читаем, то такое ощущение, что «посвищут» из-за того, что с ним произошло, то есть, «сочувствие с насмешкой». Нет, здесь сказано по-другому: «со-свищут его с места его», то есть, как быснесут его с места его– это уже не физическая буря, а духовная буря, духовный ветер «со свистом снесёт его с места его». То есть, раньше говорилось о лицемерии, о бессмысленности жизни этого беззаконного, здесь же говорится о непрочности (человек без духовного корня, его ветер легко со-свистывает, сносит с места его).