Мы продолжаем читать книгу Иова, речи Елиуя. Сегодня у нас тридцать шестая глава, немалая по объёму, а главное, достаточно сложная по содержанию.

1И продолжал Елиуй и сказал:

2подожди меня немного, и я покажу тебе, что я имею еще что сказать за Бога.

3Начну мои рассуждения издалека и воздам Создателю моему справедливость,

4потому что слова мои точно не ложь: пред тобою -- совершенный в познаниях.

5Вот, Бог могуществен и не презирает сильного крепостью сердца;

6Он не поддерживает нечестивых и воздает должное угнетенным;

7 Он не отвращает очей Своих от праведников, но с царями навсегда посаждает их на престоле, и они возвышаются.

8Если же они окованы цепями и содержатся в узах бедствия,

9то Он указывает им на дела их и на беззакония их, потому что умножились,

10 и открывает их ухо для вразумления и говорит им, чтоб они отстали от нечестия.

11 Если послушают и будут служить Ему, то проведут дни свои в благополучии и лета свои в радости;

12если же не послушают, то погибнут от стрелы и умрут в неразумии.

13Но лицемеры питают в сердце гнев и не взывают к Нему, когда Он заключает их в узы;

14поэтому душа их умирает в молодости и жизнь их с блудниками.

15Он спасает бедного от беды его и в угнетении открывает ухо его.

16И тебя вывел бы Он из тесноты на простор, где нет стеснения, и поставляемое на стол твой было бы наполнено туком;

17но ты преисполнен суждениями нечестивых: суждение и осуждение -- близки.

18Да не поразит тебя гнев Божий наказанием! Большой выкуп не спасет тебя.

19Даст ли Он какую цену твоему богатству? Нет, -- ни золоту и никакому сокровищу.

20Не желай той ночи, когда народы истребляются на своем месте.

21Берегись, не склоняйся к нечестию, которое ты предпочел страданию.

22Бог высок могуществом Своим, и кто такой, как Он, наставник?

23Кто укажет Ему путь Его; кто может сказать: Ты поступаешь несправедливо?

24Помни о том, чтобы превозносить дела его, которые люди видят.

25Все люди могут видеть их; человек может усматривать их издали.

26Вот, Бог велик, и мы не можем познать Его; число лет Его неисследимо.

27Он собирает капли воды; они во множестве изливаются дождем:

28 из облаков каплют и изливаются обильно на людей.

29Кто может также постигнуть протяжение облаков, треск шатра Его?

30Вот, Он распространяет над ним свет Свой и покрывает дно моря.

31Оттуда Он судит народы, дает пищу в изобилии.

32Он сокрывает в дланях Своих молнию и повелевает ей, кого разить.

33Треск ее дает знать о ней; скот также чувствует происходящее.

На этом глава кончается, хотя, конечно же, то, на чём мы закончили, плавно перетекает в то, что говорится дальше в тридцать седьмой главе. Разделение на главы было поставлено примерно через тысячелетие после того, как это было написано, просто для удобства чтения, чтобы не было очень длинных глав. Но поскольку так глава устроена, так мы и будем её разбирать, а вот конец, который соединён по смыслу со следующей тридцать седьмой главой, мы будем уже разбирать вместе с тридцать седьмой главой.

Елиуй – это персонаж который в чём-то сближается с тремя друзьями Иова: он тоже совершенно не принимает то, что говорит Иов, считает, что это дерзость, что так говорить нельзя. Но, с другой стороны, он в чём-то Иову и близок, и это делает сложным отношение к тому, что он говорит, потому что что-то тут есть правильное, а что-то неправильное. Главное, ради чего написаны все диалоги – что с друзьями, что с Елиуем, – показать нам, какое тонкое различие между правильным и неправильным, между тем, что идёт от Бога, и тем, что идёт не от Бога, а, в лучшем случае, от человека. Умение различать духов – какое это трудное умение! Книга Иова в этом плане, пожалуй, этому учит лучше всех других книг Ветхого Завета – тому, как трудно различать духов. Вот Елиуй. Он, на самом деле, как и Иов, хочет выйти за какой-то «положенный», приличный круг богословских рассуждений, в котором находятся и кружатся, как белка в колесе, друзья Иова. И круг этот – это круг, далёкий от Бога, и друзья это принимают: «Да, мы далеки от Бога. Бог велик, а мы – кто? Мы людишки какие-то. Значит, так тому и быть». Такое ощущение, что это их даже не очень огорчает, а Иову это абсолютно неприемлемо. Может быть, когда он был благополучен (со скотом, с золотом, с детьми), он рассуждал, как и друзья: «всё хорошо, всё правильно, чего куда-то стремиться, к какой-то близости к Богу». Но теперь, на мусорной куче, он, можно сказать, выпихнут в ситуацию, где главное желание оставшихся дней или даже часов его жизни – очная ставка с Богом живым.

Елиуй тоже хочет вырваться за грани круга, в котором друзья – круга далёкости от Бога и принятия этой далёкости. Но Елиуй вырывается совершенно не так, как Иов, а он начинает сам играть роль Бога. Он говорил в тридцать третьей главе, в 6-м стихе:«Вот я, по желанию твоему, вместо Бога».Смешно, конечно, звучит – оно так и написано автором книги, чтобы смешно звучало, но это имеет определённый композиционный смысл. Такая претензия Елиуя – это мост к тому, что реальный, живой Бог появится через пару глав. И эта претензия нас готовит к появлению Бога как бы от противного: «Господи, вот этот человечек, он – Бог? Каков же Бог настоящий, живой?». И он будет показан через пару глав.

Эта глава – «мост» ещё вот в каком смысле: она – мост от логики рассуждений, от того, чему предаются и друзья, да и сам Иов тоже в девяти кругах их диалога. То, что Елиуй говорит до этого, – это тоже, по большей части, рассуждения. Эти его рассуждения мало добавляют к тому, что сказали друзья, но это мост от логики рассуждений к абсолютно другой «логике бури», в которой является Бог. В конце этой главы уже начинается буря, и нарастает в следующей главе. Как только начинается голос бури, так он начинает напоминать голос Бога, который звучит дальше, начиная с тридцать восьмой главы. Это напоминает и другие места Библии, где показано присутствие Бога в природе: в облаках, в дожде – в чём угодно. Яркий пример тому, как природа несёт в себе образ Бога, – 103-й псалом. Так что буря играет принципиальную роль, начиная с этой главы. Но пока что и здесь, и в следующей главе не совсем понятно: с точки зрения автора, который ввёл картину бури в этот замечательный текст, какое отношение имеет буря к проблеме Иова? Мы понимаем, в чём его проблема – вот, он всё потерял, сидит в гнойниках на мусорной куче. А буря-то здесь при чём? И самое удивительное и парадоксальное в том, что, когда Бог является, чтобы дать ответ Иову (конечно, не в той форме, которую Иов хочет, а в той форме, в которой Бог хочет) – Он даёт ему ответ тоже, в сущности, в форме бури. Бог и является ему в буре, и слова, которые говорит Бог, это такие, я бы сказал, бурные слова. Друзья обвиняют Иова: «слова твои – бурный ветер», а когда приходит Бог, Он говорит именно такие – мощные, эмоционально насыщенные слова, которые тоже напоминают нам бурный ветер. При этом, когда Бог произнесёт эти слова, нам, читателям, остаётся необъяснённым, неразжёванным, какое имеют отношение эти слова бури, логика бури к проблеме Иова, к той ситуации, в которую он попал. Это мы должны сами как-то впитать, вдуматься в это. Но книга нам подсказывает, что, на самом деле, в этой картине бури есть ответ на проблему Иова, потому что сам Иов, увидев и услышав всё, что ему Бог показал и сказал, – он положил руку на уста свои: «мне дан ответ, но этот ответ невероятно превосходит то, что я ожидал в качестве ответа». Представьте себе какого-нибудь древнего человека, который спорит – то ли земля стоит на слонах, то ли земля стоит на китах, то ли земля стоит на черепахе. И вот ему даётся ответ: современная космология, миллиарды световых лет, теория относительности, чёрные дыры, и так далее. Это ответ. Но древний человек, который это услышит, естественно, не всё поймёт, а что он поймёт – он только руку свою на уста свои и положит: какой же огромный этот мир, насколько же он больше, чем я себе представлял. И вот я думаю, что именноэтоощущение у Иова и рождается в результате этой бури. И это, собственно, и есть ответ, другого ответа у Бога не может быть для нас, людей.

Ещё один важный момент. Елиуй в этой речи уже говорит даже, пожалуй, не столько о проблеме самого Иова, сколько обо всём человечестве. Он говорит о том, как Бог устроил этот мир, что праведников Он посаждает на престолы, а если Господь праведников наказывает и они окованы цепями, то это Он их учит, указывает на дела их, открывает их ухо для вразумления, и так далее. Это похоже на то, что говорят друзья, хотя сказано лучше: чётче, ясней, чем говорили друзья. Но главное то, что всё-таки есть принципиальное различие между тем, как друзья и Елиуй связывают ситуацию Иова с ситуацией всего человечества, и тем, как Иов связывает свою ситуацию с ситуацией всего человечества. И не только Иов: книга началась вообще не с Иова. Книга началась с Замысла Божьего о людях в целом, и дьявол хочет показать этот Замысел неудачным на примере лучшего из людей – Иова. Иов, один человек, как бы отвечает за всё человечество перед Богом и дьяволом – это, конечно, совершенно гениальный замысел этой книги. Как связана ситуация Иова с ситуацией всего человечества – это не такая очевидная проблема. И друзья, и Елиуй говорят: да, они связаны, конечно, но просто тем, что ты, Иов, не один такой. Ты попал в такую ситуацию, которую вроде бы не заслужил (ну, может, и заслужил, но сам этого не знаешь), но в любом случае ты смирись, прими эту ситуацию так, как она есть, как Бог её тебе даёт. Они даже не говорят: попытайся чему-то научиться о Боге из этой ситуации, а уж тем более не идёт речи о том, что в ней что-то не так. Эта позиция Елиуя и друзей – это как сдача шахматной партии, когда один из игроков говорит: «всё, я сдаюсь», и на этом партия кончается. Эта партия между Богом и дьяволом, которую, так сказать, разыгрывают и Елиуй, и друзья, и, главное, сам Иов, друзья сдают, потому что если понимать, как естественную часть созданного Богом мира, всё то зло, которое в мире существует, все несправедливости, смерти, катастрофы (всё это, что от дьявола происходит) – тогда, считай, дьявол выиграл свою партию с Богом. Он именно того и хочет, чтобы то, что, к сожалению,онв наш мир внёс, было принято, одобрено и скреплено печатью: да, вот так будет всегда.

А когда Бог показывает Иову в следующих главах то, как устроен созданный Богом мир, тот самый мир, о котором Бог говорит в первой главе Библии «хорошо», а про человека даже «хорошо весьма», есть ли в этой картине место дьяволу? К сожалению, есть. Бог показывает в этом мире также Левиафана и Бегемота, которых надо понимать, как носителей дьявольского начала – зла в этом мире. А в картине мира, которую рисуют Елиуй и друзья, не то, что нет зла (там зла полно), но с ним сделать ничего нельзя. Зло, действительно, выступает для друзей и для Елиуя, как некий непобедимый Левиафан, с которым не надо бороться – как бороться с Левиафаном? – с ним надо помириться. А Бог Иову говорит: «Вот Левиафан. Клади руку на него и помни о борьбе». Как бороться – человечку маленькому – с этим Левиафаном зла?! Но Бог говорит вот так. И Христос говорит нам то же самое. Христос совершенно не преуменьшает силы и размаха зла. Тем не менее, Он говорит:самиэто победить не можете, но силойМоей, которую я вам даю, можете победить. Может быть, не везде, не во всём мире, не сразу, но понемногу, по крайней мере, в себе самих и в своём окружении вы можете хотя бы локальный фрагмент Левиафана победить. Для Елиуя и для друзей этой проблемы – бороться с Левиафаном – не существует. Иов же делает из той же самой мысли, что это не его личная беда, а это ситуация всего человечества, совершенно обратный вывод: несправедливое несчастье, которое его постигло, отображает то, что всё человечество в своей истории незаслуженно и несправедливо страдает от зла, которое не просто люди заработали своими грехами и прочим, а которое внесено в этот наш мир как бы извне. Как считает Иов, оно внесено от Бога, потому что он не знает, что есть дьявол, и он всё как бы вынужденно относит к Богу. Иов фактически хочет сказать то, что мы и сегодня можем сказать современным языком: что проблема Иова – это то же самое, что проблема Освенцима: откуда это взялось, почему миллионы невинных погибли ни за что. Это острейшая проблема и сегодня говорят о «богословии после Освенцима» – о том, насколько этот Холокост изменил наше понимание Замысла Божьего. Таким образом, Иов из сопоставления своей ситуации с ситуацией всего человечества делает важнейший вывод, что в спасении нуждается не только он сам (чтобы ему Бог вернул здоровье и прочее), а в спасении нуждается всё человечество. Какой ответ на этот запрос о спасении всему человечеству? Ответ – Христос, поэтому я с самого начала всё время цитирую слова Карла Густава Юнга: «Христос – ответ Иову».

Так что оцените разницу. И ещё оцените то, что, если бы мы сидели на мусорной куче, мы бы, может быть, не стали думать о всём человечестве, о том, как бедствует всё человечество, какие-нибудь несчастные, убиваемые где-то в Африке, или голодные где-нибудь в Латинской Америке. Мы бы думали о себе. А Иов думает не только о себе. Это подвиг с его стороны. Это подвиг, который, как малое – большому, подобен подвигу Христа на Кресте. Иов ведь тоже на своего рода кресте – на мусорной куче. Должен сказать, что, в отличие от того, кто написал книгу Иова, любой современный романист, если бы он написал о таком человеке, сосредоточился бына герое(вот, какой этот Иов!), он быегоописал, а эти проблемы всего человечества романист не стал бы описывать, потому что это рассуждения, это философия, это скучно. Оцените, что мы испытываем, когда читаем Толстого, «Войну и мир». Там такой яркий, привлекательный, захватывающий нас сюжет. И контрастом – рассуждения автора о природе, о Наполеоне, о войне, вообще об истории человечества. Масса людей считает, что не нужны эти рассуждения, они этот роман только портят. А Иов, на мусорной куче сидя, предаётся именно таким рассуждениям о том, как его беда – это не только его беда, и даже не столько его беда.

Еще лингвистическая деталь. Во всей книге Иова Бог никогда не называется еврейским именем Яхве – Бог народа Израиля. Он называется Эл, Элоах, Элохим, и так далее, это общесемитские слова, которые, в принципе, применимы не только к истинному Богу Израиля, но и ко всяким ложным божкам типа Ваала, Астарты и так далее. И здесь, когда Елиуй говорит о Боге, он говорит не об Яхве, он говорит об «Эль» – о такомБоге вообще. И линия всей этой книги – это, наконец-то, перейти от Эль, Элоах, Элохим к Богу Израиля, Яхве, к тому Богу, Которого Библия нам показывает, начиная с первых строк Ветхого Завета, Который, можно сказать,открытв истории Израиля всеми замечательными людьми Библии (патриархами, и так далее), или, может быть, правильнее сказать,открылся им. Именно поэтому действие происходит хоть и на границе Израиля, но не в Израиле – на земле Уц. Там об истинном Боге что-то знают, что-то слышали, но они не являются людьми, знающими Библию, живущими по закону Моисея, и так далее. Поэтому еврейскому читателю этой книги, который читает ее на иврите, постоянное употребление неправильного имени Бога (Эл, Элоах) всё время напоминает: нет, надо двигаться от этого к Богу истинному. В этой Книге есть постоянное как бы подталкивание к движению вперёд, ближе к Богу живому, и эти слова – они тоже подталкивают.

Будем теперь разбирать отдельные стихи.

1И продолжал Елиуй и сказал:

2подожди меня немного, и я покажу тебе, что я имею еще что сказать за Бога.

Слово «подожди» здесь странно оно звучит – чего ждать-то? На самом деле это слово (по-еврейски «катар») означает не только «подожди», но и «потерпи», и это нам немедленно напоминает выражение, которое встречается в Псалмах: «потерпи Бога». Елиуй хочет сказать: «ты потерпи меня, как Бога, потерпи», то есть, здесь опять есть претензия Елиуя на то, что Иов в нём должен увидеть Бога (или через него, сквозь него увидеть Бога). То же самое в словах «я имею еще что сказать за Бога». Строго говоря, «за Бога» (это по-еврейски «лэ Элоах») – это «к Богу». Но русский перевод «за Бога» соответствует еврейскому тексту в том отношении, что несёт в себе очень важную двусмысленность. Как нам понимать по-русски сказанные слова «я имею что тебе сказать за Бога»? Можно понимать в двух смыслах. Первая интерпретация – «я имею что тебе сказатьв защиту Бога»,не противБога,а заБога. Ну, конечно, возникает вопрос: а что, Бог нуждается в защите Елиуя? Этот вопрос всегда возникает, когда мы говорим о теме теодицеи (оправдания Бога): что, Бог нуждается в нашем оправдании? А вторая интерпретация слов «за Бога» – это «вместо Бога», «я буду за Него». Так Елиуй, собственно, и говорил в тридцать третьей главе: вот, я перед тобой, я сейчас стою за Бога. Но «за Бога» как «вместо Бога» – это уже юбрис, υβρις… Это есть такой греческий термин «юбрис», его трудно перевести на русский. Это такое само-превозношение, гордость, которая ведёт к беде, потому что гневит богов. Вот такое само-превозношение в этих словах, конечно, есть, если ихтакпонимать. По-моему, он, всё-таки, скорее именнотаксебя и позиционирует.

3Начну мои рассуждения издалека и воздам Создателю моему справедливость.

Дословно это сказано так: «Принесу издалека знание», а «знание», еврейское слово «даат», – одна из фундаментальных категорий всего Ветхого Завета. Всё богословие Ветхого Завета стоит, как здание на столбах, примерно на двух десятках принципиально важных слов:«цедэк» (правда, праведность), «мишпат» («суд» – это встретится в этом тексте дальше), и одно из этих слов – «даат», «знание», но знание какое? Оно употребляется в выражении «Адам познал жену свою Еву», то есть, это знание как совокупление с тем, что познаётся. Поэтому так, как сказано Елиуем здесь, что это «даат»издалека, вообще не может быть: «даат» может произойти только от близости к Богу, а если оно издалека, так оно не от Бога. А от кого, спрашиваем мы себя?

4потому что слова мои точно не ложь: пред тобою -- совершенный в познаниях.

Опять даат, «тамим даат», «совершенный в познаниях». Но даат, как слитность с Богом, сопричастность Богу, – это именносопричастность совершенству, а не само совершенство. Как бы человек ни имел это даат (в той мере, в какой способен его вместить), оно никогда не будет совершенным. Поэтому то, что здесь сказано, – это принципиальная богословская ошибка. Вот мы, когда причащаемся, говорим не о том, что мы становимсякак Христосили становимсяХристом, мы всё-таки говорим, чтомы причащаемсяХристу. Так и здесь: причастие Богу – да, а полное, так сказать, освоение Божьего совершенства – нет, это неправильное богословие. Тонкое различие, но вся книга нас этим тонкостям хочет научить.

5 Вот, Бог могуществен и не презирает сильного крепостью сердца.

«Могущественный» и «сильный крепостью сердца» – это одно и то же еврейское слово «кабир». Это слово уместно применительно к воинам, к таким, если так можно выразиться, «крутым» людям. Применительно к Богу оно совершенно неуместно. Сила и крепость Бога отражается другим словом, «штатным» термином для Бога в Библии: «шаддай», «крепкий». В церкви поётся «Святый Боже, Святый сильный, Святый крепкий» – это слово «шаддай». То, что здесь употребляется этот неправильный термин по отношению к Богу, – это, как мне кажется, часть замысла автора этой книги. Он хочет нам показать, что, несмотря на то, что Елиуй говорит слова, похожие на правду, правдоподобные, но, как говорится, «дьявол в деталях», причём в данном случае, учитывая роль дьявола в книге Иова, эти слова можно понимать буквально: дьявол в деталях, в этих тонких богословских ошибках, которые допускают друзья, и Елиуй тоже. Некоторые богословы считают, что Елиуй говорит прямо от Бога, что это, как говорится, истина в конечной инстанции. Вот как легко ошибиться. Тут я спорю, конечно, с таким богословием – может, они правы, а не я, но я, всё-таки, доношу как мне это видится.

6Он не поддерживает нечестивых и воздает должное угнетенным.

«Не поддерживает нечестивых» – это неточный перевод, по-еврейски сказано: «ло эхиа», то есть, Он вообще «не даёт нечестивым существовать». Но откуда же тогда они берутся, если Он им не даёт существовать? И дальше: Он «воздает должное угнетенным».Здесь уже проблема перевода: то, что переведено, как «должное», – это еврейское слово «мишпат», которое означает «суд Божий», и то, что его перевели, как «должное», убирает, стирает важный момент, который есть в еврейском тексте. Это вопрос: угнетённые люди, люди, которые находятся в болезни, в бедности, которых преследуют, все эти угнетённые люди, такие, как сам Иов, сидящий на мусорной куче, – по отношению к ним осуществляется вот этот справедливый Божий суд, мишпат? В чём же он состоит, если он допускает всё это угнетение, допускает, чтобы Иов сидел на мусорной куче? Это же главный вопрос этой книги! Переводчики, заменив слово «мишпат» на слово «должное», тем самым этот важнейший вопрос стёрли, можно сказать, как резинкой.

7Он не отвращает очей Своих от праведников, но с царями навсегда посаждает их на престоле, и они возвышаются.

Давайте вспомним судьбу праведников. Вот, например, отца Александра Меня как, Господь на престоле посадил? Это один момент. А второй момент – это Он «навсегдапосаждает их на престоле»? Любой человек, который читает это, недоумевает: как это навсегда? Цари и сами не навсегда сидят на престоле, а праведник, если он случайно и попадёт в эту сферу лиц, принимающих решения, в эту элиту какого-нибудь государства (неважно, тогда или в наше время), долго он там не усидит. Поэтому какое же «навсегда»? Откуда взялось это слово «навсегда? Это, мне кажется, специально вложил в уста Елиуя автор, чтобы намекнуть нам на то, что это всё сомнительно – эти суждения о том, что всё хорошо, всё правильно. Но дальше говорятся более разумные слова о праведниках, которые страдают.

8Если же они окованы цепями и содержатся в узах бедствия,

9то Он указывает им на дела их и на беззакония их, потому что умножились,

10и открывает их ухо для вразумления и говорит им, чтоб они отстали от нечестия.

11 Если послушают и будут служить Ему, то проведут дни свои в благополучии и лета свои в радости.

Нам, может быть, странно слышать о беззакониях праведников (какие же они праведники, если они совершают беззакония), но это реалистичные стихи. Да, и праведники могут, так сказать, спотыкаться, ошибаться, и так далее. Вот очень похожее место в книге Иезекииля, в третьей главе (Иезекииль писал, скорее всего, всё-таки до того, как была написана книга Иова в её современном виде). Господь говорит Пророку Иезекиилю:

17сын человеческий! Я поставил тебя стражем дому Израилеву, и ты будешь слушать слово из уст Моих, и будешь вразумлять их от Меня.

18Когда Я скажу беззаконнику: "смертью умрешь!", а ты не будешь вразумлять его и говорить, чтобы остеречь беззаконника от беззаконного пути его, чтобы он жив был, то беззаконник тот умрет в беззаконии своем, и Я взыщу кровь его от рук твоих.

19Но если ты вразумлял беззаконника, а он не обратился от беззакония своего и от беззаконного пути своего, то он умрет в беззаконии своем, а ты спас душу твою.

20И если праведник отступит от правды своей и поступит беззаконно, когда Я положу пред ним преткновение, и он умрет, то, если ты не вразумлял его, он умрет за грех свой, и не припомнятся ему праведные дела его, какие делал он; и Я взыщу кровь его от рук твоих.

21Если же ты будешь вразумлять праведника, чтобы праведник не согрешил, и он не согрешит, то и он жив будет, потому что был вразумлен, и ты спас душу твою.

Очень мудрые, правильные, я бы сказал, реалистичные слова. Они добавляют к тому, что говорит здесь Елиуй. Но в картине Елиуя, когда праведники страдают, то это Господь вот так их поучает, Он, в сущности, это делает из лучших побуждений, как отец, который ставит сына в угол. Ну, сын постоит в углу (не всю же жизнь он будет стоять в углу), папа его потом возьмёт, поцелует, конфетку ему даст, и так далее – такую, примерно, картину рисует Елиуй. Оно хорошо бы, чтобы было так (приятно было бы в это верить), но при этом трагедия человеческого существования превращается в мелодраму. Да, вроде возникают какие-то проблемы, угрозы, даже жизнь на кону стоит, но в конце концов всё будет хорошо. А книга Иова призвана нам напоминать ореальнойтрагедии нашего человеческого существования. Я вот всё время вспоминаю об Освенциме, а ведь в мире-то и сию секунду погибают сотни невинных. Это трагедиянастоящая. Я уже не говорю о том, что мы, люди, своими собственными руками эти трагедии усугубляем, приближаем, и вообще никто нам не гарантирует, что мы своими руками не обрушим себе на голову глобальную катастрофу в той или иной её форме. То есть, жизнь наша устроена как трагедия. Может быть, оптимистическая трагедия, потому что всё-таки Библия кончается новой землёй, новым небом, новым Иерусалимом. Но всё-таки трагедия. А тут у Елиуя и у этих друзей, всё-таки, скорее, попахивает мелодрамой, чем трагедией.

13Но лицемеры питают в сердце гнев и не взывают к Нему, когда Он заключает их в узы;

14поэтому душа их умирает в молодости и жизнь их с блудниками.

15Он спасает бедного от беды его и в угнетении открывает ухо его.

К Иову какое это имеет отношение? Что, Бог спасёт Иова вот в этой ситуации, открыв ему ухо? А сейчас, значит, предполагается, что ухо Иова закрыто? Как же так? У него именно что ухо открыто! Он всё время взывает к Господу: Господи, скажи мне что-нибудь в мои уши! Я хочу услышать что-то от Тебя! А не слышит – почему не слышит? Почему Бог на этот его вопль ничего не отвечает? Потому что Бог и здесь поступает как отец. Когда отец, например, посылает сына сдавать какой-нибудь экзамен, он, конечно, может своему сыну как-то помочь, что-то подсказать, решить за него какую-нибудь задачу. Но если отец по-настоящему хочет помочь сыну, то он не станет этого делать, он предоставит сыну сдавать экзамены самому. И Иов сдаёт этот экзамен сам – за себя и за всё человечество. Поэтому Бог молчит.На данном этапе, пока Иов не выиграл эту партию сам, экзамен сам не сдал, Бог ему не будет помогать. Иов сам борется за всё человечество с этим дьявольским замыслом, носителями которого (невольно, конечно) являются, увы, его друзья и Елиуй.

16И тебя вывел бы Он из тесноты на простор, где нет стеснения, и поставляемое на стол твой было бы наполнено туком;

17но ты преисполнен суждениями нечестивых: суждение и осуждение – близки.

Обратите внимание на это «бы»: Бог «тебя вывел бы из тесноты, и поставляемое на стол твой было бы наполнено туком»,то есть, всё было бы хорошо, всё вернулось бы, как было раньше (и богатство, и всё остальное), если бы – что? Почему тут сослагательное наклонение (оно в еврейском тексте тоже)? Потому что, видимо, могло бы так быть, а не будет, потому что Иов не заслужил этого, потому что он не удовлетворяет критериям спасения. Вот что за этим «бы» стоит. Елиуй дальше объясняет, почему: потому что Иов«преисполнен суждениями нечестивых»,то есть, говорит какие-то неверные слова, неправильные суждения. Теперь о фразе «суждение и осуждение – близки». Это отражение взгляда Елиуя и друзей, что вот так рассуждать о Боге, как Иов, недопустимо, это дерзость, и Бог это осуждает. Говоря словами Молчалина у Грибоедова, «в мои лета не должно сметь своё суждение иметь». Это они и хотят сказать ему: тебе не должно сметь своё суждение иметь о Боге. Здесь одна деталь теряется из-за перевода: то, что переведено, как «суждение»,–это еврейское слово «дин», которое означает именно людской суд, то есть, преступление, осуждение, приговор, наказание – всё в этом слове. А то, что здесь переведено, как «осуждение», – это еврейское слово «мишпат», которое означает «суд Божий». Если бы суд Божий был «осуждением», нас бы просто не было. В том–то и дело, что мишпат совершенно другой природы вещь, чем этот человеческий суд, поэтому говорить о том, что «дин» и «мишпат» близки, – это грубая богословская ошибка, которую, конечно же, составитель этой книги намеренно вкладывает в уста Елиуя. А звучит-то как хорошо! Хоть сегодня где-нибудь в церкви, с амвона, поучая людей, можно сказать: «не судите, да не судимы будете, потому что суждение и осуждение близки» – никто и ухом не поведет. Вот тут какие деликатные богословские моменты!

18Да не поразит тебя гнев Божий наказанием! Большой выкуп не спасет тебя.

19Даст ли Он какую цену твоему богатству? Нет, -- ни золоту и никакому сокровищу.

Это он кому говорит? Иову, которого Господь поразил самым страшным наказанием, какое возможно (то есть, это Иов считает, что Господь, а на самом деле – дьявол). Самым страшным наказанием, какое только возможно, и слова о золоте тут можно понимать только как иронию. Это ещё раз подчёркивает, что в образе Елиуя нам выведен человек подготовленный, (он гордо говорит о себе, что я по сравнению с друзьями гораздо лучше подготовлен богословски), но только он – теоретик, он видит не Иова в его реальной ситуации (не говоря о том, чтобы ему просто посочувствовать по-человечески), а он видит некую абстракцию в своей голове, некоего абстрактного Иова, которого преследует столь же абстрактный Бог. Абстракции все строятся по определению, как в учебник геометрии, где дается определение, что такое треугольник, и так далее, так что абстрактный Бог по определению справедлив, и поэтому Он не мог поступить с абстрактным Иовом неправильно, несправедливо. И вот всё это Елиуй доносит человеку, который всё потерял и сидит на мусорной куче, на грани смерти. Если друзья – такие примиренцы-практики (таких много и в Церкви, и среди священников есть такие), которые считают, что жизнь показывает, что особо «упираться рогом» не стоит, надо принять всё, как есть, то Елиуй, по контрасту с друзьями, непримиримый, но он непримиримый теоретик. Он борется за правильноебогословие, а Иов, сидящий перед ним, ему, по большому счёту, безразличен.

20Не желай той ночи, когда народы истребляются на своем месте.

21Берегись, не склоняйся к нечестию, которое ты предпочел страданию.

Про ночь это, конечно, эсхатологический намёк. Но что он хочет сказать словами про нечестие и страдание? Что ты, Иов, должен сидеть на своей куче и страдать, раз Бог так велел. Ты тут задаёшь какие-то неуместные вопросы, к Богу кричишь, обвиняешь Его в чём-то, судиться с ним хочешь. Это нечестие. Это тяжкий грех, берегись этого греха! Страдание, по теории Елиуя, подтолкнуло Иова к нечестию. Страдание, действительно, подтолкнуло Иова туда, куда он сам без страдания никогда бы добровольно не пошёл. Но подтолкнуло куда? Не к нечестию, а к дерзновению. Надо различать надо нечестие и дерзость от дерзновения. Господь хочет именно дерзновения от Иова и от всего человечества, потому что без дерзновения, к сожалению, дьявола опровергнуть невозможно. На уровне друзей дьявола опровергнуть невозможно. Друзья живут именно в том мире, в котором дьявол вполне благополучно себя чувствует, и вообще, как говорил Иисус Христос, он является хозяином этого мира, всех его царств.

22Бог высок могуществом Своим, и кто такой, как Он, наставник?

Мысль в том, что Бог наставляет, учит Иова страданием. Звучит довольно правдоподобно. Но ведь Бог учит не Иова, Иов с самого начала праведник, которого ничему учить не надо, он уже и так, как говорится, «готовенький». Господь учит всё человечество через Иова и через эту книгу. Из нее начинают выпрыгивать художественные образы и впрыгивать в нашу жизнь. В книге Иова то, что Господь учит человечествочерез Иова, это художественный образ, а то, что нас, все человечество, Господь учит черезкнигу Иова, это уже «медицинский факт», это уже реальность. Вот так удивительным образом отображаются образы книги Иова в реальную жизнь.

23Кто укажет Ему путь Его; кто может сказать: Ты поступаешь несправедливо?

И друзья об этом говорили, и Иов тоже говорил подобные вещи, но он говорил их с сожалением: «ну кто же Богу укажет, что Он со мной поступил несправедливо?». Но в этой постановке вопроса Елиуй обходит главный вопрос, который стоит в книге Иова: не о том, справедливо или несправедливо поступил Господь Бог. Можно принять теорию Елиуя, теорию друзей, что, со стороны Бога, то, что произошло, справедливо, праведно, уместно, нужно, но принять не на том уровне, на котором они говорят, и не по тем аргументам, которые они приводят. А потому принять это, что, несмотря на то, что для Иова это ужасная трагедия и его страдания несправедливы, с какой-то другой, большей, общей точки зрения это справедливо и правильно, потому что без этого Христос не придёт.Христос – ответ Иову.Этоглавный вопрос: почему то, что произошло с Иовом, по какому-то другому, большему счёту не является несправедливым, хотя по обычному человеческому счёту, конечно, является несправедливым. Вот главный вопрос – о разнице между божественным Замыслом, и тем небольшим его фрагментом, который виден Иову (конечно, это фрагмент, Иов даже дьявола не видит). А в том, как сказано это Елиуем, этот вопрос подменяется и отменяется: Господь поступил справедливо – и точка! Так нельзя говорить. По-человечески с Иовом, конечно, несправедливо поступили, он ничем этого не заслужил. А чем Христос заслужил то, чтобы на крест взойти? Но с большей точки зрения, с объемлющей точки зрения Божественного Замысла, это какая-то высшая справедливость, но уже, конечно, не по отношению к Иову, а по отношению ко всему человечеству. И как Христос принял Своё страдание ради всего человечества, так и, как мне кажется, в замысле книги Иова есть эта нить, что Иов своё страдание, принимает именно потому, что оно – ради всего человечества, ради спасения всего человечества. Это проясняется в итоге, в конце книги.

24Помни о том, чтобы превозносить дела его, которые люди видят.

25 Все люди могут видеть их; человек может усматривать их издали.

Здесь совершенно неожиданный акцент не на том, что можно головой своей рассудить, а на том, что просто глаза видят. Почему здесь так сказано? Потому, что это переход к следующим главам, когда уже Господь будет фигурировать не в каких-то рассуждениях, а явится Сам реально, видимый глазами. Но я хочу добавить: Елиуй говорит Иову, что надо превозносить дела Бога, которые люди видят – так Иов, сидящий на мусорной куче, –это и есть благое делоБога, которое люди могут видеть своими глазами. Вот так же, как убитый отец Александр Мень – это благое дело Бога, которое люди могут увидеть своими глазами. Да, это трагедия, разумеется. И опять здесь ирония автора, по отношению ко всем своим героям, кроме самого Иова, он очень ироничен. Он ироничен и по отношению к Елиую: призывает Иова прославлять Бога и видимые Его дела, когда вот он сам, Иов, является видимым делом Бога – прямо перед его, Елиуя, глазами, и глазами его друзей, которые этого, тем не менее, не видят!

Последние в этой главе слова Елиуя – это уже, по существу, часть следующей главы, и там мы их и будем обсуждать.

26Вот, Бог велик, и мы не можем познать Его; число лет Его неисследимо.

27Он собирает капли воды; они во множестве изливаются дождем:

28из облаков каплют и изливаются обильно на людей.

29Кто может также постигнуть протяжение облаков, треск шатра Его?

30Вот, Он распространяет над ним свет Свой и покрывает дно моря.

31Оттуда Он судит народы, дает пищу в изобилии.

32Он сокрывает в дланях Своих молнию и повелевает ей, кого разить.

33Треск ее дает знать о ней; скот также чувствует происходящее.

Интонация, мелодия этих слов совершенно иная, чем то, что было до этого. До этого были рассуждения на протяжении многих глав, а это уже поэтический голос, действительно, голос бури. Мне это напоминает 103-й псалом, который столь же поэтичен – там тоже звучит как бы голос самого созданного Богом мира. Но псалом 103-й мирный, а этот «псалом» напряжённый, трагичный, не зря здесь буря. И ведь это же говорит Елиуй! Смотрите, как меняется голос этого человека! Потому, что всё то, что он говорил раньше, он говорил «из своей головы», это были рассуждения, и к тому же не очень глубокие. А то, что он здесь и дальше, в следующей главе, будет говорить, – это ужеголос сердца, это, действительно буря и гром, они не только снаружи, они как-то вошли в него самого, и голос его тут звучит совсем по-другому – внушает уважение, внимание, простоправильнозвучит его голос, и это уже не рассуждения, вот в этих его словах уже звучит голос Бога, и будет дальше звучать уже из уст Самого Бога в последующих главах.