Сегодня мы в последний раз читаем книгу Иова. Это 42-я глава. Мы в прошлый раз уже её прочли, и разобрали и общее содержание, и непростой способ подхода к её чтению. В этот раз мы будем разбирать по отдельным стихам, и, хотя собственно чтение книги Иова на этом кончается, но это не значит, что мы с ней расстаёмся, потому что нам предстоит ещё довольно большой заключительный обзор Книги Иова, в котором мы постараемся подвести, так сказать, резюме всему тому, что мы узнали из этой гениальной и сложной книги.

Я ещё раз должен напомнить, что эту главу можно прочесть поверхностным и примитивным образом, приняв то, что здесь говорится, за чистую монету и не заметив той иронии, которая есть в этой главе, например, о скоте, и о том, что Господь ему вернул вместо старых детей новых (какая разница – были старые, стали новые?). В той концепции, с которой я подхожу к книге Иова, эта ирония обусловлена тем, что в основе всей книги Иова лежит какой-то очень древний «прото-Иов», который кончается, действительно, именно так: невинному страдальцу, который ни за что, ни про что потерпел, но на Бога не стал жаловаться, а всё это честно терпел, – Господь воздал, в итоге всё ему вернул, и в итоге получилось всё хорошо. «Прото-Иов», если даже его реально не существовало в литературе еврейского народа, имеет аналоги во многих древневосточных литературах (египетской, шумеро-вавилонской, и так далее). Более того, где-то в наших душах, даже если мы ничего не читали древнеегипетского или древневавилонского, живёт вот такой Иов, образ того, что, если страдаешь, но терпишь, то тебе Господь воздаст вдвое – только не жаловаться, ничего от Бога не требовать, не просить. Вся книга Иова построена на полемике с этим прото-Иовом, потому что Иов жалуется, просит и даже требует у Бога, за что его осуждают все: жена, друзья и неизвестно откуда взявшийся к концу Елиуй. И при поверхностном чтении создается такое впечатление, что он и сам себя в итоге осуждает, говоря о том, что он сам «помрачает Провидение, говоря о вещах, которых не знал», короче, «отрекается и раскаивается в прахе и пепле». Этим поверхностным слоем прикрыто, как бы замаскировано от читателя, который не желает вдумываться в книгу, её более глубокое содержание, которое строится вокруг полемики с этим Прото-Иовом и пытается до нас донести ровно обратное: что в споре Бога с дьяволом Иов, то есть человек, всё человечество, играет критичную роль. Бог именно ожидает от него, что он (оно) не будет, как какая-то молчаливая, покорная овечка, терпеть всё то, что дьявол на него навёл для того, чтобы доказать Богу: «Ну что этот Иов? Это лагерная пыль», а будет содействовать Богу, чтобы оправдать высокий Замысел Божий о человеке. А для этого надо не просто терпеть, для этого надо понять, что с ним происходит, зачем Бог это допустил, и чего Бог от него хочет (и Иов к этому и стремится). И, видимо, в итоге речи Бога Иов это понял, и 42-я глава главным образом констатирует тот факт, что Иов это понял, и оборванная так резко речь Бога будет иметь продолжение в жизни Иова, то есть, в жизни всего человечества, всех поколений, идущих за Иовом, среди которых, конечно же, центральное место занимает Иисус Христос. И поэтому ещё раз хочу подчеркнуть, что сорок вторая глава, при правильном её чтении, должна подкрепить наше понимание того, что ответ Иову – это Христос, а никак не слова «я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле», если принять которые за чистую монету, становится вообще непонятно, зачем всё это затеяно, и получится, что Иов потерпел поражение. Это только кажется, что если он всё терпел, не жаловался, то это победа. Это не победа, это поражение в споре Бога с дьяволом было бы (при примитивном чтении). А при глубоком чтении он, всё-таки, одержал победу.

Теперь, исходя из этого понимания, давайте попробуем прочесть эти стихи, которые часто говорят совсем не то, что на поверхности нам кажется, особенно в русском переводе.

1И отвечал Иов Господу и сказал.

Вдруг кончается речь Бога о левиафане, символе дьявола, в предыдущей главе, последние слова которой – что этот левиафан «на все высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости».По логике, сорок вторая глава должна начаться с чего-то, что продолжает тему этого левиафана, а Иов (при поверхностном чтении) как будто вообще не услышал ничего из того, что ему говорится о левиафане, и говорит: «ах, ах! Вот, я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле». На самом деле, при более глубоком чтении, это, конечно, не так. Обращаю ваше внимание на то, что этот ответ Иова «да, я ничего не понимал» – это уже второй ответ в этом духе. Первый ответ в этом духе был в конце тридцать девятой главы, когда Иов говорит:

33И отвечал Иов Господу и сказал:

34вот, я ничтожен; что буду я отвечать Тебе? Руку мою полагаю на уста мои.

35 Однажды я говорил, -- теперь отвечать не буду, даже дважды, но более не буду.

Ну, казалось бы, всё, он покаялся. Чего Богу от него ещё надо? Но Бог не принимает этого его ответа – Богу от него другое нужно. И поэтому в следующей сороковой главе Господь опять (извините за такое выражение) пристаёт к Иову:

1 И отвечал Господь Иову из бури и сказал:

2 препояшь, как муж, чресла твои: Я буду спрашивать тебя, а ты объясняй Мне.

А в сорок второй главе на такие же слова Иова Господь уже не так говорит, а принимает его слова. Значит, наверно, в этих словах есть что-то другое. Это уже, как мне кажется, не покаяние, а, как раз, готовность продолжать ту тему, к которой Господь его подводит в Своей долгой речи – тему левиафана, дьявола. Как же может Иов продолжить эту тему? По концепции всей книги, эта тема начата с первой главы, и вся история Иова – это плод спора между Богом и дьяволом. Либо этот спор закончился вот здесь, либо он не закончился, продолжается. Совершенно очевидно из слов Бога, что Бог именно того хочет от Иова, чтобы он, человек как соработник Бога, этот спор Бога с дьяволом, эту борьбу с дьяволомпродолжал. И, видимо, в словах Иова, сказанных здесь с 1-го по 6-й стих, есть что-то, чего мы при примитивном чтении не видим: что Иов понял, чего от него хотят, и согласился идти этим путём, а это путь, который ведёт ко Христу. При более глубоком чтении ясно, что Сам Бог, по замыслу автора этой книги, это всё, конечно же, прекрасно понял, и поэтомуэтимответом Иова, в отличие от предыдущего ответа, Бог удовлетворён, и дальше говорит, что Иов о нём говорил верно.

2знаю, что Ты все можешь, и что намерение Твое не может быть остановлено.

Это по-еврейски звучит как «ло ивацар мимэха мезимма». Дословный перевод такой: «не может быть удержан (или скрыт) от Тебя какой-то замысел (или план)». Еврейское слово «ивацар» может означать и «удержан», и «скрыт». Какой же замысел или план не может быть удержан или не может быть скрыт? Первый вариант прочтения – тот, который даётся синодальным переводом: Божий план не может быть удержан. Но что это означает в словах Иова? Он же говорит, в сущности, о себе. Он, видимо, хочет сказать, что Он замысел Божий понял, он понял своё место в нем, и он в этом Замысле Божьем (который, как тут сказано, не может быть удержан) согласен участвовать. Это первый вариант прочтения.

Второй вариант прочтения – что не скрыт план самого Иова. От кого не скрыт? От Бога. Что же это за план Иова? Мне кажется, это, в сущности то же самое, что план Божий о нём. План Иова – это участвовать в Замысле Божьем. Это второй вариант прочтения.

Третий вариант прочтения – самый проблемный, но я не могу о нём умолчать. Он базируется на том, что, хотя слово «мезимма», употреблённое здесь, означает, в целом, «план, замысел», но оно, по большей части, в Библии употребляется в отрицательном смысле (плохой план, который какой-нибудь злодей планирует, и так далее), и поэтому, может быть, речь идёт о том, что от Бога не скрыт план дьявола. Ну, конечно, он не скрыт, дьявол его и не скрывает, а заявляет о нём прямо в первой главе, что его план – смешать всё человечество с лагерной пылью. Этот план дьявола не скрыт от Бога, но, видимо, в результате речи Бога и разговора о левиафане этот план уже не скрыт и от Иова. При любом из этих трёх чтений сухой остаток всё равно в том, что Иов и план Божий, и роль дьявола в нем ощутил (не могу сказать, что осознал – он выше осознаваемого) и как-то почувствовал свою роль в Нём, и согласен в нём участвовать.И только этоБога и могло удовлетворить в качестве ответа на речь Бога.

3Кто сей, омрачающий Провидение, ничего не разумея? -- Так, я говорил о том, чего не разумел, о делах чудных для меня, которых я не знал.

Слово «помрачать» (еврейское слово «алам»), которое здесь употреблено, на самом деле означает «покрывать вуалью». Это совершенно не обязательно означает «помрачать», это скорее означает «скрывать». То, что здесь переведено как «Провидение», это еврейское слово «эца», которое означает «совет». То есть, это можно прочесть так: «Кто скрывает совет Бога?». А кто, действительно, скрывает совет Бога? При поверхностном чтении возникает такое ощущение, что он говорит это о себе: что он, Иов, говорит о совете Бога, о Замысле Бога какие-то неправильные слова, ничего не разумея. Но такнельзячитать, потому что Сам Бог подтверждает дальше, что Иов о Нём как раз говорит правильно! Таккто жетогда этот, скрывающий совет Бога? Думаю, что это тот самый левиафан и есть. Я эту фразу толкую так: «я требовал от Бога смысла, чтобы Бог открыл мне Свой Замысел, и вот я наконец-то понял, кто скрывал этот Замысел Божий обо мне, о человеке, от меня и от всего человечества (ведь Иов говорит, на самом деле, от имени всего человечества). Его скрывал левиафан, это дьявол его от меня скрывал. А я-то говорил, о том, чего не разумел! Я же думал, что это Бог всё так устроил, а это, оказывается, вот ктоустроил!». Я этот стих так бы прочёл. То есть, он ни в коем случае не означает осуждения Иовом самого себя, Он означает, примерно, вот что: «Ах, наконец-то, слава Богу, я понял!».

4Выслушай, взывал я, и я буду говорить, и что буду спрашивать у Тебя, объясни мне.

5Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя.

Слово «взывал» выделено в русском тексте курсивом, в еврейском тексте его нет, и оно совершенно зря вставлено, потому что получается, что он взывал к Богураньше, во время спора со своими друзьями, когда он жаловался Богу на Бога же во всех предыдущих главах. Но он о другом говорит – о том, что онсейчасговорит Богу: «Выслушай и объясни!» (кстати, слово «объясни» здесь по-еврейски имеет корень «йада», знание, это значит «дай знание»), онсейчаспросит знания от Бога, то есть, он только теперь понял, каково это великое знание Бога, что это совсем не то, чего он ожидал, по своим скромным человеческим представлениям, во всех своих предыдущих речах. Увидев великую Вселенную, которую ему Бог показал, и осознав масштаб Божьего Замысла о ней, он просит теперь не то малое, что он просил раньше («объясни мне, что со мной произошло, и за что Ты меня так незаслуженно обидел»).Теперьон говорит: «Только видя Тебя своими глазами, Господи, и осознавая масштаб всего происходящего, только теперь я понял, чего мне от Тебя надо. Великое знание дай мне». Ну, а я хочу спросить: а это великое знание дал ли Бог в Своей речи, которая вся состоит, как вы помните, не из ответов, а из вопросов, дал ли хотя бы в такой косвенной форме, скорее намёком? Кроме того, Иов – это всё человечество. Уже не в этой книге, а в реальности получило ли уже всё человечество это великое знание от Бога? Я думаю, да, получило – через Христа, через Евангелие. Когда мы читаем Евангелие, то не можем не заметить саммасштабтого знания о Боге, О Царстве Небесном, о Замысле, который Иисус Христос доносит до людей. Это Знание ровно того масштаба, которого хочет Иов. И если его сравнить, скажем, с тем знанием о Боге, которое доносят до Иова его друзья, которые, якобы, знают что-то о Боге, то мы видим, что знание друзей – маленькое, а то Знание, которое доносит Христос, оно именно великое, то, чего Иов хотел. В этом смысле, опять-таки, ответ Иову – Христос.

6поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле.

Этот стих самый трудный, потому что он, вроде бы, в русском переводе совершенно однозначен: Иов признаётся, что он говорил что-то не то, понимал что-то не так, и так далее. Это так в поверхностном слое даже еврейского текста, но особенно в тексте русского перевода. В глубинном слое смысл совсем другой. Я попытаюсь донести, что эти слова означают в еврейском оригинале. Слово «отрекаюсь» – это еврейское слово «маас», оно, строго говоря, означает «отвергаю». Но что отвергаю? По русскому тексту получается, что я отвергаю самого себя, то есть, всё то. что я говорил, всё моё представление о мире и о самом себе – я теперь понял, Господи, что оно всё было неправильно. В каком-то смысле это так: он действительно понимает, что его маленькое человеческое знание, его маленькие вопросы к Богу надо заменить на другие, большие вопросы к Богу. То есть, это правильно, что он понял свою ограниченность, которая проявлялась во всех его предыдущих словах. Но ведь по-русски как звучит «я отрекаюсь»? Звучит так, как будто бы сам тот факт, что он от Бога чего-то просил, и какого-то смысла хотел, и каких-то объяснений просил – что все это неправильно. Нет, смысл текста в другом – что просить от Бога надо не меньше, а больше – вот что здесь означает слово «маас».

Дальше – «раскаиваюсь». Ну, казалось бы, как ещё это слово трактовать: раз раскаиваюсь, значит был не прав. Не совсем так. Дело в том, что это еврейское слово «нахам» много раз в Библии употребляется применительно к Богу. Что, Бог раскаивается, потому что был неправ? В рамках ветхозаветного представления о Боге такое просто невозможно! Что же означает в Ветхом Завете, что Бог раскаивается? Очень просто – что Бог переменил Свой Замысел: Он хотел сделать так, понимал человека, какие-то ситуации – так, а теперь Бог понимает это всё по-другому, и соответственно, Замысел Его тоже изменился. Эти слова есть в Псалмах: «вот моё горе – изменение Замысла Твоего, Господи!». Так что «нахам» – это не покаяние, это изменение. Иов говорит не «я раскаиваюсь», а «я изменяюсь, становлюсь другим». Но почему тогда сказано «в прахе и пепле»? Это вопрос перевода. То, что переведено предлогом «в», на самом деле, еврейский предлог «эл», который означает, в том числе, «от»: то есть, «я отвергаюсь от праха и пепла», «я изменяюсь от праха и пепла». Что же это за прах и пепел, от которого он уходит, отвергается и изменяется? Я думаю, что это те самые земные ценности (верблюды, и даже дети), которых якобы ему Бог вернул. На самом деле, всё, чем Иов жил до сих пор, до своего испытания – это было то, чем жили его друзья. Он был благополучен, он сам об этом говорил. И вот он теперь понимает, что это те самые сокровища, которые, как говорил Христос, ржавчина точит и моль съедает, это всё сокровища, которые, по большому счёту, представляют собой прах и пепел. Между прочим, в сказках многих народов мира есть эта картина – как то, что ночью казалось ценностью, вдруг с наступлением утра превращается как раз в прах, пепел, битые черепки и так далее. Вот для Иова всё, что было ценно, превратилось в прах и пепел, и он от этого отрекается, он это отвергает. Но не от того, что он говорил раньше, не от своего этого порыва к Богу, это остаётся при нём, и даже ещё более усилено. Вот это, мне кажется, ключевой момент для понимая вообще всей этой сорок второй главы. Иов не отступает назад, он идёт вперёд, и именно этого Бог от него и хочет.

Самое главное, что имеет сказать автор этой книги, вот на этих словах и кончается, а дальше начинается часть, которая представляет собой, в сущности, полемику с прото-Иовом, простеньким древним сказанием, и в этой полемике прослеживается ироническая нота. Но есть здесь и важные для нас богословские моменты.

7И было после того, как Господь сказал слова те Иову, сказал Господь Елифазу Феманитянину: горит гнев Мой на тебя и на двух друзей твоих за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов.

Какие «слова те» сказал Господь Иову, после которых Он говорит Елифазу: «горит гнев Мой на тебя»? При первом, поверхностном чтении такое ощущение, что это картина Вселенной (животных, бегемота и левиафана и так далее), и сразу после того как Господь сказал эти слова Иову, тут же Он говорит Елифазу: «Горит гнев Мой на тебя». Но по тексту это же не так! По тексту Господь говорит это после того, как Иов отвечал Ему в предыдущих стихах. Какие же «те слова» сказал ему Господь? Такое ощущение, что на ответ Иова Господу, на его просьбу показывать, объяснять ему дальше это великое – Господь тоже как-то ответил, Он продолжил учить Иова и дальше. Об этом здесь автор не говорит, потому что – а что говорить? Всё то, что автор мог сказать как бы за Бога и от имени Бога, он сказал в предыдущих главах, с 38-й по 41-ю. Это гениальные, боговдохновенные вещи, но автор не может продолжать эти речи до бесконечности, автор ведь такой же человек, как и мы, он не может все время говорить за Бога! Он просто говорит, как любой автор какого-нибудь романа, который не понимает, что мог сказать какой-то из его героев в какой-то сложной ситуации: «вот, он всё рассказал». А Господь, вполне возможно, продолжал в ответ на просьбу Иова учить его и дальше.

Слова в русском переводе «за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов»звучат так, как будто бы они говорили о Боге, но говорили о Нём неправильно, исходя из каких-то своих человеческих ошибочных представлений. Они, действительно, многое ошибочно говорили о Боге, но в чём-то они и правильно говорили о Боге: когда мы читали речи этих друзей, мы видели много такого, под чем мы можем подписаться. Но дело в том, что в русском переводе частица «не» не там поставлена. Правильный перевод такой: «за то, что вы не говорили о Мне так верно, как раб Мой Иов». Ощутите разницу! Бог не в том их упрекает, что говорили не то, а упрекает, что вообще не говорили, и те слова, которые должны были эти друзья сказать, не были ими сказаны при всём их многоречии. А Иовом они были сказаны. Но они почему умалчивали о том, что должны были сказать? Потому, что они прятались от правды о Боге. А Иова дьявол с Божьего попущения ударил так, что Иову уже прятаться некуда. Он вынужден смотреть правде в лицо. А друзья – ещё пока нет. Поэтому здесь сказано «не так верно». «Верно» – это еврейское слово «кун», оно не означает «верно» в интеллектуальном смысле, как может быть верна или неверна какая-нибудь математическая формула. «Верно» в данном случае – это «прямо», а они прятались от правды о Боге, а прятаться от правды о Боге – это значит прятаться от Бога. Правда всегда глаза режет, и правда о Боге – тоже. И мы, когда прячемся от правды о Боге, прячемся от Самого Бога. Я понимаю, что нам, может быть, комфортно без этой правды, но если мы осознаем, что в этом комфортном нашем убежище от правды мы, тем самым, закрыты от Бога, Его не видим, а может быть, даже и Он нас не видит, то вряд ли нам будет так уж душевно комфортно.

Обратите внимание, что Иов здесь называется «рабом», и по-русски это звучит по отношению к Иову как-то снисходительно. На самом деле, еврейское слово «раб» («эвед») – это то же самое, что «работник». Иов – соработник Бога. Этим словом «эвед» у Исайи называется Мессия, будущий Иисус Христос, Он «эвед», раб (соработник) Божий. А мы в Новом Завете читаем, что Он – Сын Божий. И Он Сам говорит ученикам, что вы думали, что вы рабы, но вы теперь сыновья. Он это противопоставляет, но здесь в слове «эвед» это соединено. Ученики Христа – соработники и Самого Христа, и Бога. И Иов здесь «эвед», потому что он соработник Бога. С самого начала, когда он решил не сдаваться, держаться в этом своём ужасном состоянии на мусорной куче, и вплоть до последних его слов в начале этой главы, когда автор его устами нам показывает, что Иов согласен быть соработником Бога.

8Итак возьмите себе семь тельцов и семь овнов и пойдите к рабу Моему Иову и принесите за себя жертву; и раб Мой Иов помолится за вас, ибо только лице его Я приму, дабы не отвергнуть вас за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов.

Жертва – это еврейское слово «ола», которое означает «всесожжение». Это то самое слово, которое в нашу эпоху так часто упоминается в словосочетании «холокост», которое означает то же самое, только по-гречески. Это слово «холокост» сегодня применяется отнюдь не к богослужению в Иерусалимском храме, а ко всему тому, что произошло в Освенциме, и так далее. Я призываю вас оценить эту параллель между Иовом и Освенцимом. Миллионы Иовов в Освенциме и в других подобных местах принесут себя в жертву, добровольно или не добровольно. На момент написания книги эта жертву ещё в будущем, а Иов уже совершил эту жертву, жертвоприношение самого себя внутри себя. Он, в сущности, себя принёс в жертву Богу, став Его соработником, так же, как Иисус Христос Сам принёс себя в жертву. Иисус Сам так говорит: «Меня никто не заставляет, Меня не Отец Мой приносит в жертву на кресте, а Я Сам приношу Себя в жертву на кресте – да, ради Отца, ради Замысла Отца – но Я Сам. Так же и Иов. Он свою жертву уже принёс, и вся книга – это разворачивание жертвы Иова. А друзья призываются Богом к нейприсоединиться. И это важный момент. Учтите, что слово «помолиться» («раб Мой Иов помолится за вас»)– это еврейское слово «палал», которое означает и «помолиться», и «заступиться в суде». То есть, Иов оказываетсязаступникомза этих своих друзей перед Богом. Это нам напоминает, опять же, Иисуса Христа, как Он говорит о Себе, и как Церковь о Нём потом говорит – как об Искупителе, Заступнике за людей. Сам Иисус говорит и о Своей другой ипостаси, о Духе Святом, что «это будет для вас Параклет». Это греческое слово, которое переводится обычно, как «утешитель», но означает в большей мере не просто «утешитель» (словами), а именно адвокат, заступник в суде. И в этой книге идёт речь не просто об одном человеке Иове и о его друзьях – речь идёт обо всём человечестве. Этот принесший себя в жертву Иов, который символизирует все человечество, является заступником за друзей, которые тоже символизируют всё человечество. И Христос, принесший Себя в жертву, является Заступником за всё человечество. И вообще, жертвы, в первую очередь, добровольно принесшие себя в жертву, как Христос, но и другие от века сущие жертвы, в том числе, жертвы Освенцима, являются у Бога в Его трудно представляемом Замысле, искупителями для человечества – примерно так, как Авраам говорил Богу о Содоме, что несколько праведников, если бы они нашлись, искупили бы Содом перед Богом. Так невинные жертвы искупают всё человечество, которое в целом, по большей своей части, отнюдь не торопится жертвовать собой. Конечно, это мучительная тема и мучительная мысль.

Здесь сказано «только лице Иова Я приму,чтобы не отвергнуть вас за то, что вы не говорили обо Мне не так верно, как раб Мой Иов». Слово «отвергнуть» – это еврейское выражение «асот небалах», оно означает дословно «сделать, как с Навалом». Вспомните историю Навала, который отказался покормить Давида, и только жена его, вовремя заступившись за него перед Давидом, спасла его, но всё равно он через пару дней умер. А жена о нём говорит: «злой безумец» Слово «навал» дословно означает «злой безумец»). Вот и получается, что Господь поступит с друзьями, как с Навалом, а друзья – это символ человечества, так же, как Иов – символ человечества в другом повороте. Господь со всем человечеством поступит, как с Навалом, как со злым безумцем, если только такой Иов, или, можно сказать, такие Иовы, за него не заступятся. Заслуживают ли друзья такого имени навалов, злых безумцев? Слово «безумец», может быть, я зря здесь употребил, лучше сказать не «сумасшедший» (безумец), а «глупец». Почему друзья глупы, разве они глупы? Они глупы, потому что они изображают из себя знающих Бога. Если бы они рассказывали кому-нибудь в своей маленькой общине о Боге, то, может быть, это было бы вполне оправдано с их стороны и не было бы глупо. Но когда они в присутствии Иова, в этой критической, можно сказать, высоковольтной ситуации своё маленькое человеческое знание о Боге пытаются донести Иову (и, в сущности, Богу, Который это всё слышит), иначе, как глупостью, это назвать нельзя. Пожалуйста, можете проповедовать, дорогие друзья (я, кстати, это отношу и к самому себе тоже) так, как вы знаете и понимаете, ради Бога, но только не перед Иовом, не в ситуации Иова. Там надо «руку положить на уста свои», как он сам положил. Вотв этомих глупость.

9И пошли Елифаз Феманитянин и Вилдад Савхеянин и Софар Наамитянин, и сделали так, как Господь повелел им, -- и Господь принял лице Иова.

Оцените эту фразу! Я говорил, исходя из предыдущих фраз, что Господь друзей Иова не примет без Иова. А из этой фразы такое впечатление, чтоОн и Иовабез друзей не примет. Это подчеркивает связь между «Иовами человечества» и такими вот глупцами, «Навалами человечества». Все мы связаны в единое целое. Иов для Бога, конечно, значим сам по себе, и о нём с самого начала Бог говорит, что нет другого, равного Иову, но всё-таки он значим не столько как предмет любования, а именно как соработник. А какую работу делает Иов с Богом? Даработу о человечестве. Поэтому, если Иов не будет спасать друзей своих, то какой он ни есть замечательный, он, честно говоря, не особенно и нужен был бы. Мы, может быть, удивляемся, почему Бог послал Своего Сына спасать человечество? Вот именно поэтому.

10И возвратил Господь потерю Иова, когда он помолился за друзей своих; и дал Господь Иову вдвое больше того, что он имел прежде.

Слово «возвратил» – это еврейское «шув», чрезвычайно глубокое, многозначное, употребительное в Библии. Здесь написано«возвратил Господь потерю Иова». В еврейском тексте слова «потеря» нет, есть «шув шебут», «возврат из изгнания, из плена», и это то, как употребляется слово «шув», например, у Исайи и у других пророков. Оно одновременно означает и возврат евреев из Вавилонского пленения, и будущий, видимый пророками, возврат людейиз отпадения от Бога, которое случилось с грехопадением Адама, то есть, возврат в рай, но уже в новый рай, а не тот, который был людьми потерян в начале Библии. Вот такой возврат из изгнания (хоть из Вавилонского изгнания, хоть из изгнания из рая). Должен сказать, что вполне возможно, что книга Иова приняла свою окончательную форму, в которой мы её сейчас читаем, уже в эпоху, близкую к Вавилонскому пленению (либо до, либо во время, либо после), и, во всяком случае, её автор мог читать таких пророков, как Иеремия и Иезекииль, которые, действительно, предсказывали возврат из изгнания, и это, вполне возможно, наложило свой отпечаток на то, что автор именновот такпишет.

Здесь сказано «дал Господь Иову вдвое больше того, что он имел прежде». Слово «имел» неправильное, его нет в еврейском тексте. «Иметь» можно материальные ценности. В еврейском тексте сказано так: «возвратил Господь вдвое то, что у Иова». Ачтоу Иова, что у Иова главное? Я думаю, что главное у него даже не дети, о которых здесь идёт речь, и уж тем более не всякие козлы и ослы. А главное у Иова – что-то такое, что было в его душе. Я затрудняюсь даже сформулировать, это, то, что он потерял, и о чем взывал к Богу: «верни мне это». Это ощущение смысла всего происходящего, ощущение того, что Бог – Бог милостивый, и так далее – вотэтоИов потерял, попав в ту яму, в которую он попал, и вот Господь емуэто(душевное, духовное) вернул вдвое.

11Тогда пришли к нему все братья его и все сестры его и все прежние знакомые его, и ели с ним хлеб в доме его, и тужили с ним, и утешали его за все зло, которое Господь навел на него, и дали ему каждый по кесите и по золотому кольцу.

«Утешали» здесь – слово «нахам», которое в 6-м стихе переведено как «раскаиваюсь», и которое в Библии часто говорится о Боге. Так если «нахам» в 11-м стихе означает «утешать», то, может быть, и когда Иов в 6-м стихе говорит, что он «нахам», то это не означает, что он раскаивается, а означает, что онутешентем, что он услышал от Бога? Это тонкие вещи, я не берусь утверждать, на 100 %, что это так, но невольно эта параллель возникает. Здесь сказано, чтоГосподьнавёл на него зло. Это точка зрения всего Ветхого Завета, которая просто не знает, за исключением этой самой книги, что дьявол вообще существует как источник зла, поэтомувынужденновесь Ветхий Завет считает, что и добро от Бога, и зло от Бога, что, конечно, неверно. Мы в Новом Завете совершенно ясно видим, что зло происходит совсем из другого источника. Но книга Иова – это одно из тех ярчайших мест в Ветхом Завете, где концепция, что зло – от Бога, ставится под вопрос. Здесь, вроде, сказано, что зло навёл на него Господь, но так думают братья его, сёстры его, все прежние знакомые его, а так ли думает сам автор книги? Нет, конечно. Он с самого начала совершенно чётко показал, что зло навёл не Бог, а дьявол. То есть, получается, что автор этой книги, входящей в Ветхий Завет, на самом деле, полемизирует с фундаментальной концепцией Ветхого Завета о том, что зло от Бога, и правильно полемизирует. Вот такой парадокс.

Здесь сказано «и дали ему каждый по кесите».Кесита – это денежная единица в виде слитка, которая имела хождение в Израиле только в очень древние времена, и это здесь, как мне кажется, нарочитая архаизация – начинается отсылка к прото-Иову. А прото-Иов, вполне возможно, был написан, или сочинён, или ходил в виде предания именно в те времена, когда в Израиле имела хождение эта кесита, и всё, что дальше, – это такая улыбка по адресу прото-Иова.

12И благословил Бог последние дни Иова более, нежели прежние: у него было четырнадцать тысяч мелкого скота, шесть тысяч верблюдов, тысяча пар волов и тысяча ослиц.

Это после всего! Если бы вы были на месте Иова, пережили эту трагедию, это ощущение брошенности Богом, а потом вдруг это ощущение возврата милости Божьей! Для вас что, было бы важно, сколько тысяч ослиц или верблюдов? Тем более это неважно для Иова! То есть, это, конечно, улыбка, это отсылка к прото-Иову, в котором, наверняка, так это всё и было сказано. С точки зрения самых древних слоёв еврейского фольклора, чем Господь может человека вознаградить? Ну, вот скота ему много дать… А Господь, как видно по этой книге, написанной в совершенно другую эпоху, совсем по-другому вознаградил Иова. Господь вознаградил ИоваСобой,Он Себя Живого Иову открыл, показал, и Иов, видимо, этого Живого Бога уже никогда не потеряет.

По-еврейски сказано: «И благословил Бог последнее Иова более, нежели прежнее»,слова «дни» нет в еврейском тексте. «Последнее», «ахарит», противопоставлено слову «первое», «рейшит». Слово рейшит – это то, с чего начинается Библия: «Берешит бара Элохим», «В начале сотворил Бог небо и землю». То есть, здесь совершенно очевидным образом идёт отсылка к пути всего человечества от начала книги Бытия, от сотворения мира к концу – это «ахарит», Апокалипсис, последние страницы Библии. Весь путь всего человечества Богом благословлён в Иове как представителе всего человечества. Почему? Да потому, что Иовот именивсего человечества согласился быть соработником Бога в Его великом Замысле, идущем от начала времён к концу времён. Я говорю «от имени человечества», но это тонкий вопрос, насколько человечество склонно выполнять то, что обещано Богу от имени человечества. Вспомните историю с горой Синай, где Моисей тоже принёс Богу обет верности от имени всего еврейского народа, и народ вроде бы согласился, ну, а как дальше народ выполнял этот Завет – это в Библии описано. Но в рамках этой книги человечество в лице Иова принимает благословение Божие на весь свой путь, от начала и до конца.

13И было у него семь сыновей и три дочери.

14И нарек он имя первой Емима, имя второй -- Кассия, а имя третьей -- Керенгаппух.

15И не было на всей земле таких прекрасных женщин, как дочери Иова, и дал им отец их наследство между братьями их.

Опять здесь видна улыбка автора, если понимать, что означают имена дочерей. «Емима» – это голубка, «кассия» – это благовонное растение вроде корицы, а «керенгаппух»– это рог с косметикой. То есть, всё земное, имена чрезвычайно земные, и у меня ощущение, что автор этим хочет сказать: ну да, вернул ему детей (хотя это большой вопрос – новые дети заменяют старых, или нет? Для нас новые дети заменили бы старых, если бы, не дай Бог, мы их потеряли?). Но дело даже не только в этом, а в том, что сами эти дети где-то идут в одном ряду со скотом, то есть, как нечто земное. Господь вернул Иову его земную собственность, земные радости, и автор как бы задаёт нам вопрос: «И всё? И вот так Господь рассчитался с Иовом, и больше ничего не надо – ни Иову от Бога, ни Богу от Иова?». После всего того, что я сказал, мы понимаем, что нет, конечно! Это в рамках прото-Иова Господь мог с Иовом так рассчитаться, как с верным Себе праведником. А в рамках нового Иова, героя книги Иова, которую мы читаем, это вообще не о том, это всё о материальном. А дальнейшее взаимодействие Бога с Иовом происходит в другой плоскости, не материальной.

И дальше – тоже улыбка по поводу представления прото-Иова о том, чем же Бог может с людьми рассчитаться.

16После того Иов жил сто сорок лет, и видел сыновей своих и сыновей сыновних до четвертого рода;

17 и умер Иов в старости, насыщенный днями.

Здесь получается, что он прожил более, чем Моисей, и более, чем Авраам. В этом есть свой смысл, это не просто улыбка. Когда жили больше, чем Авраам? В самом начале, как в Библии написано, в эпоху Мафусаила и так далее («Мафусаилов век»). Это эпоха, когда человек только что потерял рай, то есть, он к раю ещё был близок в каком-то измерении, по крайней мере, по времени. То есть, такое ощущение, что автор хочет намекнуть, что Иов, в каком-то смысле, вернулся ближе к этой Мафусаиловой эпохе. Но что это означает? Что он вернулся назад по времени? Нет. Это есть и у апостола Павла: весь путь, который человечеству показал Христос, это путь от потерянного старого рая к обретаемому новому раю – новому Иерусалиму, новому небу, новой земле на последних страницах Библии. И поэтому, приближаясь туда, вперёд по времени, к этому новому раю, Иов как бы приобретает увеличенный Мафусаилов век – такой необычно долгий век. Мне кажется,этохочет сказать автор книги, и эти слова, сколько он лет прожил, – это не запись ЗАГС’а, а это некий образ автора книги.

И вот после всего того, что мы слышали в этой великой книге, невольно возникает вопрос: и что, это всё? Помер Иов. Да, долго прожил, но помер. И всё? На этом роман закончился? А для чего тогда всё было? А это знание о Вселенной, явленное Богом Иову (то есть, через Иова всему человечеству), оно что, со смертью Иова потерялось, куда-то делось? То есть, то, как построена сорок вторая глава (после оборванной речи Бога – оборванная история Иова), нас подталкивает к мысли, что у истории Иова есть продолжение, и что знание великого Замысла Божьего не потеряно. В ком оно является? Вспомним, о ком говорится в Евангелии от Иоанна «Он явил». «Бога не видел никто никогда. Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил». Иисус Христос явил. То есть, то, что эта книга, как и речь Бога, не кончается, а указывает куда-то, это подталкивает нас к вопросу: а дальше-то что? И просто по-другому даже не ответить: дальше – Христос. И вот в этом смысле ещё раз, ответ Иову и продолжение книги Иова – это Иисус Христос.