Мир, дарованный Церкви равноапостольным Константином, сам по себе много способствовал распространению христианского просвещения в 4-м веке. Но равноапостольный император понимал пользу просвещения для веры и иного заботился о распространении его; он издал указы, которыми обеспечил личность и состояние публичных наставников, предложил им в награду почести2; открыл в новой своей столице библиотеку3. Примеру его следовали Валентиниан старший, Валент и Феодосий Великий4. Образование в словесных науках, истории, философии, правописании, математике, теперь каждый свободно мог приобретать в гражданских школах5. Великие учителя сего времени и примером, и наставлениями пробуждали в верующих любовь к наукам6. Таким образом те, которые хотели заниматься преимущественно словесными науками, спешили в Афины и Константинополь7. Средоточием современной философии была Александрия, хотя учителя философии теперь жили большею частью также в Афинах или в Константинополе8; а Рим оставался по прежнему школою политических адвокатов. Правда, в толпе софистов языческих, философия не имела Платонов, ни красноречия Демосфенов, – у первой были или мечтатели вместо людей с идеями, или те самые диалектики, которых клеймил позором Сократ9; Афины с энтузиазмом к красивым словам, но не к мыслям, к блестящим формам без духа – иногда по праву могли казаться великолепною пустотою10; в Риме язычество проникло и в понятия о праве, как во все, с своим мраком и развратом. Кроме того, что и при таком растлении языческой образованности истина и красота никогда не терялись на земле11, лучшее направление наукам должны были дать сами же христианские воспитанникам школ языческих. В школах общественного воспитания, изучая болезни времени, они по болезням дознавали нужды здравого организма душевного, и там же в борьбе своей веры с языческим направлением наук, приобретали искусство исцелять духовные болезни своего времени. И таким образом науки, дотоле проникнутые духом язычества, старанием великих учеников этих самых школ, получали новый вид12. Тому же содействовало и покровительство христианской власти, тогда как дотоле проповедники истины христовой, отвергаемые гражданскими обществами, не имели удобств действовать на исправление воспитания общественного.