Обозрение великого четвертого века прилично заключить можем обозрением деятельности Великого подвижника и учителя Церкви прп. Иеронима.

Иероним родился (в 330 г.) в Стридоне, небольшом городке, лежавшем на пределах Далмации и Паннонии1266. После первоначального воспитания в доме отца довольно богатого, но строго благочестивого дворянина1267, Иероним отправлен был для дальнейшего образования в Рим. Он ревностно слушал здесь уроки в римской и греческой словесности у знаменитого Доната, изучал сочинения философов1268. «Когда я был еще отроком в Риме и изучал свободные науки, писал он впоследствии, то в дни воскресные с теми, которые были со мною одних лет и мыслей, обыкновенно ходил я к гробом апостолов и мучеников и часто спускался в катакомбы, где в глубине земной по обеим сторонам пути в стенах сокрыты тела погребенных»1269. Так было в первые годы пребывании Иеронима в Риме. Но потом школа язычника, особенно такая, какова была римская, приучила пылкого юношу к рассеянности1270. Путешествие и личное знакомство с людьми учеными утешали Иеронима надеждою на приобретение лучшей образованности и он в (364)1271отправился путешествовать по Галлии и другим местам. Но, прибыв в Трир, почувствовал он ошибки юности, и решился расстаться с миром1272, только не с науками духовными1273. В Аквилее он нашел себе друзей, сколько образованных, столько же благочестивых и провел здесь несколько времени в подвигах уединенной жизни1274. По смутным обстоятельствам оставив уединение аквилейское1275, он в Риме омылся водою Крещения; но в шумном Риме не мог остаться и в 373 г., вместе с послом папы, по делам антиохийским, отправился на Восток1276; сын богача ничего не взял с собою на дальний путь, кроме книг1277; труды пути и подвиги ослабили твердого подвижника, и в Антиохии в 374 г. он страдал от лихорадки, а двое друзей спутников его умерли1278. Во время болезни страстный любитель классиков языческих услышал грозное обличение своей страсти. «Мне казалось, что приведи меня на суд, писал Иероним. Спрошенный о моей вере, отвечал я, что я христианин. Но занимавший первое место говорил: «ты лжешь, ты цыцеронианец, а не христианин: где сокровище твое, там и сердце твое»1279. Потрясенный до глубины души, Иероним решился любить только духовные книги, и удалился в дикую Сирскую пустыню Халкис. Здесь и место дикое и воля твердая подвергли его суровым подвигам1280. Он выдерживал жестокую борьбу с пылким организмом своим, но находил покой, какого не видал в роскошной римской жизни. Чтобы умерить пылкое воображение свое, он, будучи уже 44 лет, стал изучать еврейский язык у одного иудея-христианина1281. Одним из утешений его было теперь писать письма к друзьям своим на Запад1282. Раздоры Антиохийской Церкви склонили его вступить в сношение с папой Дамасом1283и он перешел в Антиохию, где принял сан священства, с условием не быть священником какой либо определенной церкви; проникнутый чувством смирения и высокого достоинства сана священнического, он едва ли когда после того и совершал тайну1284. Посетив освященные места Палестины1285, он с восторгом слушал в Константинополе высокое учение Григория Богослова1286. Около двух лет пробыл он здесь и окончил перевод хроники Евсевиевой, начатый в пустыне1287, перевел беседы Оригена на Езекииля и Иеремию1288. В начале 382 г. вместе с Павлином Антиохийским и Епифанием Кипрским возвратился в Рим1289. Папа Дамас удержал его при себе, как лучшего советника по делам Церкви1290. Тогда в разрешение сомнений папы писал он несколько исследований о частных местах Свящ. Писания1291. По его же предложению начал он переводить с греч. на лат. язык Ветхий и Новый Завет: но успел посвятить Дамасу только перевод Нового Завета и Псалтыри1292. «Враги Церкви – враги мои», говорил Иероним и писал сильные обличения укорявшим девство1293. Сколько труды, столько и строгая жизнь вполне достойны были той славы, какою пользовался он в это время в Риме. Пламенный чтитель девственной жизни, он воспитывал и взращивал любовь к иночеству в знаменитых вдовах и девах Рима; они спешили слушать устные и письменные наставления его1294. «Судом едва ли не всех, говорил искренний Иероним, признавали меня достойным высшего священства. Блаженный памяти Дамас говорил моими словами; меня называли и святым и смиренным и знаменитым»1295. Тем не менее зависть и оскорбленное самолюбие язвили знаменитого Иеронима; он не щадил развратного клира римского1296в сочинениях о девстве, и раздражил тем многих против себя; между тем Дамас покровитель его умер. Он (в авг. 385) оставил «Вавилон», чтобы искать покоя в местах, освященных стопами Господа1297.